Лучик солнца

***

      Еще было два часа до восхода. Может больше. Ночное небо никак не покидала луна, но ни одной блеклой звезды не виднелось с кухни на втором этаже кирпичной пятиэтажки в которой я, разумеется, по чистой случайности имела наглость обитать в последние 7 лет. Время неумолимо отсчитывает минуты на маленьком циферблате микроволновки. Горячий чай не лезет в горло. Тревожно и спокойно одновременно. Это утро такое обычное для столь неспокойного дня. Я встала за две минуты до будильника, случайно запнулась о вездесущую кошку, извинилась. В темноте нащупала расческу и лениво вырвала очередной клок волос как вдруг эта мысль поразила меня. Поразила как небольшой пейнтбольный шарик: прямо в сердце и вокруг. Разливая спокойное беспокойство. Печальную радость. Каждый вздох стал даваться с большим трудом. Я дошла до освещенной вытяжкой кухни когда сердце защемило и всхлипы прорвались сквозь дрожащую от страха грудь. Слезы текли по моим щекам, лишь одна мысль была в голове:

«пожалуйста, Алиса. Не испорти все на этот раз. Только не испорти, прошу»

       Диссонансы внутри разбивали чистую гамму предвкушения на отдельные ноты смятения и ужаса. Я ехала в вуз выхватывая отдельные куски реальности. Писала тест так же механически как это делал бы любой из написанных мною алгоритмов. Так же как машина смотрела в пустоту и не видела ничего, кроме мыслей о тебе. Трещина в полу напоминала сердце… Потом помню восход. Прекрасный. Горящий рыже-розовый пожар света. В нем я видела нас. Ты, наверное, рассмеешься, но я сходила с ума весь день. Не слышала слов. Плакала ни с того, ни с сего, когда ожидание томило сердце.

***

      Твой поезд прибудет ещё через час. Я не знаю где… И когда… Ты просто сказала мне, что приедешь примерно в два часа. По моему…или по твоему времени? Испугалась спрашивать подробности. Давить на тебя. К тому же ты не знала насколько близко ПГУ находится к Ж/Д вокзалу. Я села. На перроне нашлась лавочка. Холод приобнял меня за плечи, а ветра шептали несвежие сплетни. Приходилось кутаться в шарф и натягивать шапку, защищаясь от их бесполезного трепа. Щеки постепенно краснели и держать телефон в обмороженных руках не представлялось возможным, пришлось спрятать их в карманы, оглядеться по сторонам.        Вот люди снуют туда сюда с бесконечными чемоданами, сумками, беспокойными лицами. Каждый чего-то ждет. Ждет кого-то. Ждет расставания или воссоединения, возможно, всего сразу. Они продираются сквозь льдистый воздух, выдыхая клубы пара. Таскают за шарфы непослушных детей. Кричат и ругаются, виня во всем зимнюю стужу, никак не собственную черствость.       Дальше вижу бесконечность путей. Рельсы уходят черными полосами в горизонт, хотя мой обзор ограничивается площадью старинного ларька, краска на котором настолько облупилась, что никак не разберешь изначально был он голубого цвета, зеленого в красных пятнах или другого. Однако он не был пустым. Бабка-газетчица бойко кричала на любого смельчака, что приходил с крупной купюрой. «МЕЛОЧЬ! ГОТОВЬТЕ МЕЛОЧЬ!» — этот хрипло-срывающийся голос напоминал птеродактиля, кружащего над джунглями в поисках добычи. Поезда-товарники в отдалении от отправных путей будто с пониманием косились на женщину-птеродактиля. Они ощущали себя такими же старыми как древние ящеры, все бока круглых цистерн были испещрены наростами ржавчины, своеобразной меткой времени. Нефть… Газ…что только там не перевозили. Однажды даже сам инженер, Виктор Палыч из Красновишерска, побывал «в брюхе» спроектированной бочки. С тех пор внешне неприметная, цилиндрическая «огнеопасно», скрывала в себе шутливую надпись «протестировано лично», чем выгодно отличалась от тех же «параллелепипедных» железяк.        Ручка в моих руках подрагивала от боли отмороженного указательного пальца. Я знаю, ты не будешь рада меня видеть. В груди ноет. Зачем я сижу здесь? Стихи рождаются только от боли. Не только у меня, они всегда связаны с глубинными переживаниями, вот почему я не пытаюсь согреться. Слезы горячие, а зимой они особенно обжигают кожу. Твои родители не в восторге от меня. Все это кажется странным набором слов, сейчас в моей голове действительно каша. Я пытаюсь срифмовать «темно» и «в окно», но мысли, будто воздушные змеи, отлетая высоко в небо, возвращаются. Привязаны к тебе за тысячи нитей, проткнувших мое сердце. Они знают, что отпустят тебя встретиться со мной, но ты не хочешь, чтобы мы встречались все вместе. В одной плоскости и точке пространства. Тогда с чего я здесь сижу? Кому это надо? Шевелю похолодевшими пальцами на ногах. Сжимаю их, сжимаю веки, пропуская слезы. Не хочу уходить. Может просто помахать тебе и выйти? Сказать…что я случайно здесь? Что делать?       Из транса выводит дребезжащий стук колес серого поезда. Гудение, лязг, толпы уставших, голодных людей. Крики, дети.Горизонт заполняется сотней темных пуховиков, карих шуб и ярких детских курточек. На самом деле я никогда не понимала зачем носить столько черного зимой. Что сейчас, что в детстве. Света так мало. В основном пасмурно. Светлеет поздно, темнеет рано. Куда не пойти- вокруг темные люди в черных пуховиках, куда не оглянешься — везде серые люди в серых куртках. И настроение неуловимо сереет.Апатия выскакивает из-за угла как ленивый убийца инвалидов. Ему некуда торопиться. Поэтому я тащусь от горнолыжных курортов. Спортивные куртки — яркие, веселые, смелые. Они отражают даже едва видные лучи солнца, а обладатели таких, как правило, улыбаются. Меня тянет к таким людям.       Торопливо подхватывая рюкзак и вытирая ненужные мысли, я стремительно подбегаю ко входу в здание вокзала, надеясь, что в нужный момент правильные слова придут в голову и все будет в порядке. Стою, старательно стараясь не мешать прибывшим, которым сейчас буквально дорог любой повод позлиться. Чувствую на себе пытливые, недовольные взгляды. Смущаюсь от мысли, что очередной недовольный взгляд — твой. Что ты уже увидела меня где-то в толпе и злишься, ведь я посмела прийти. Думаешь, наверное, что больше просто не скажешь, если поедешь в мою Сибирь. Но…ладно тебе, скажу я. Да.Наверное я так и скажу. Снова постараюсь оправдать непослушание любовью. Опускаю глаза с задумчивой улыбкой. Эти мысли захватывают… Не замечаю. Открываю глаза и вижу…отсутствие тебя.

***

      Брожу по залу ожидания с потерянным взглядом. Проскальзываю между людьми не пытаясь найти тебя, а скорее ожидая стать найденной. В мыслях мелькают твои руки со спины, недовольно-довольное ворчание видеть меня прямо сейчас, мои щеки круглеют в улыбке. Столько грязи под ногами, столько толпящихся пуховиков, духоты в общем и прохлады с улицы. Столько лишних людей вокруг. В мыслях ты кидаешься на меня с поцелуями. И мы улыбаемся. Мы вдвоем и…а был кто-то еще? В голове играют романти-и-чны-ые песни-и-и… Но где же ты? Время идет, но объятий нет. Нет тебя вокруг. Я не вижу твоих родителей (а я должна их узнать?). Растерянность сменяется улыбкой, а улыбка грустной-растерянностью. Может объявить по громкой связи, что я потерялась?) Хаха.мне хочется найти тебя, чтобы рассказать об этом. Но где искать-то? Справа люди…слева люди. Может ты давно уже ушла? Куда вы можете пойти? Я бегу к выходу насколько позволяет плотность"темных пуховиков» на квадратный сантиметр. Запоздало переживаю взяла ли ты с собой один? На улице холодно. У тебя есть пуховики? Я бы тебе дала. А? Пу-Хо-Вик дала. Хаха. Я говорю сама с собой твоим голосом и улыбаюсь.       Столько людей проходят мимо, я чувствую себя золушкой, которая отделяет гречку от риса. Но кто ты? Гречка или рис? Эти мысли занимают меня до легкого транса пока я не замечаю смеющуюся тебя с двумя сумками на плечах. Вот так просто. Без романтичных предзнаменований, неожиданно и так ожидаемо. Ты просто выходишь, я вижу твоих родителей и… Не замечаешь меня. Я стою сбоку. Много людей. Конечно не замечаешь, правда? -На-а-а-а-стя!!! — кричу я, и машу рукой. Машу двумя руками. Чувствую себя невозможно глупо, но широко улыбаюсь. Спускаю с носа клетчатый шарф, вдруг ты меня не узнаешь?       Счастье вспыхивает на лице так же стремительно, вихриевато, как и ты заходишься в недоумении. Недовольство на твоем лице окрашивает щеки в красный, но кто же разберет от чего мы краснеем, когда так холодно? Я обнимаю твое черное пальто. Оправдываюсь перед твоими ошеломленными родителями, слушаю ворчание шипения и путаю твои волосы под шапкой. -Вуз рядом. Ага. Он прямо там. Ну…немного подождала. Я ну.Да.идите на такси. Я просто… Я пойду.       Отпускаю тебя, переживая, что твои родители снова уверены в том, что я странная. Что поставила тебя в неловкое положение. Улыбаюсь, смятенно провожая вас до машины. Да, холодно.Да, в поезде неудобно.Да, спасибо, что выбрали этот город ради меня.       Сглатываю под звуки твоего смеха. Прости, что я здесь, хочется взять тебя за руку, не отпускать, но я не хочу ничего портить. Желаю вам удачи, рассказываю куда хочу сводить вашу дочь, пока она рядом. Все напряжены. -Подвезти? Хах.не думаю.все в порядке, у меня тут автобус недалеко. Он как раз едет до дома. Спасибо.       Все еще чувствую вину, провожая взглядом машину. Глупое чувство, что я зря потратила 2 часа своей жизни, но одновременно и тихая радость от встречи. Она приподнимает «боевой дух», в целом желание бороться. Спрашиваю, когда ты можешь. Если уже разложили вещи — что толку сидеть? Пошли прогуляемся у твоего отеля? Там ледовый городок. Ты никогда не видела такого, дорогая.       Влюбленно провожаю заснеженный город из окна 68 автобуса. Стараюсь сделать уроки по пути. Мне придется много «путешествовать» и пары просто мешают, честно. Ожидаю ответа так же, как на «Рен —тв» ждут контакта с пришельцами. протираю экран, прячу улыбку под шарф, слушаю песни, решая математику. Нет времени. Кажется, его осталось так мало, всего три дня. Три дня. Но я хочу замечательные выходные. Лишь бы ты не отказалась, а я уж все спланировала.       Автобус несправедливо долго стоит в пробке. Я до сих пор не вижу ответа на свое сообщение. Неужели даже в другом городе, где ты совсем никого не знаешь, у тебя все еще нет на меня времени? Странное чувство. Кажется, отчаяние. Я глубоко выдыхаю, ощущая как грудь в кофте касается нежно-голубого пуховика. Хочется закрыть глаза и спрятаться от всего, что меня окружает, особенно от тоски.       Дома все полетело на пол. Тяжелый ранец, груда одежды, напрасная тревога. Мне будто бы хотелось раздеться больше, чем позволяли приличия, больше, чем позволяла кожа. Не хотела навязывать себя, но хотела позвонить. Снова набрала твой номер, вонзая осколки в осиротевшую грудь. Теперь для меня всегда «занято». Ты явно же жалела об этом поступке, раз даже тут не решилась разблокировать. А если мы потеряемся у меня? Вряд ли это тебя волновало.       Полчаса напряженно переводила глаза с тетрадей на мигающий экран. Пусто. Ни одной мысли об алгебре. Напиши, что мы можем сходить прогуляться. Вздох. Не буду больше писать тебе, пусть даже не встретимся — я пошла готовить ужин. Еда лучше, чем ничего. Встаю. Снова смотрю на яркий экран. Вижу будто ты зашла. Обида борется с желанием резко схватить телефон. Я не двигаюсь и мгновение замирает. Неужели ты что-то ответишь? Может скажешь почему не отвечала до этого? Возможно я обидела тебя, правда?

«Привет»

      Я терпеливо жду. Минута. Три минуты. Больше нечего сказать? Эй. Я же написала тебе. Обреченно беру свой «коммуникатор». Дублирую приглашение погулять, хотя как можно было его не заметить?

«хорошо»

      Закрываю глаза ладонями. Ну."Хорошо». Хорошо…

***

      Эмоции были аккуратно похоронены под сердцем, а шарф заново туго обвил мою шею. Я смазала тонкие веки перламутровыми тенями, однако зимой это явно тупо смотрелось. Опять тот же автобус, знакомая площадь, но волшебным это мгновение делала только ты.       Странно говорить такое, но Настя была будто рябина на снегу даже в темном пальто. Все вокруг носили толстые шубы, пуховички, куртки в конце концов, а ты выглядела нелепо, так же как и я выглядела нелепо в своем костюме. Мы подходили друг к другу во всех смыслах. Голубой, синеватый снежный вечер. Опускаю глаза, ты держишь мои руки. Оправдываюсь, не ощущая в них веса. Неужели ты скучала? Выглядит, будто долго ждала, чтобы это сделать. Хочется снять перчатки, хочется, чтобы не капали слезы. Хочется ближе, но я пугливо отстраняюсь. Не хватало слишком пристать к тебе и все испортить. Я же решила не портить, вот и не буду. Ты промолчала.       Сгущающиеся сумерки февральского вечера. Я иду с тобой рука об руку. Стараюсь не думать, что было бы, если бы я не написала тебе или если бы не уговорила ехать. Стараюсь не думать, что хочу слышать как ты любишь меня или хотя бы что-то нежное для себя. Я веду тебя в ледяной городок и улыбаюсь. Ты видела его в такси, но никогда была в таком месте по-настоящему. Вспоминаю видео, что снимала для тебя. Зима, ты чувствуешь ее дыхание? Я вижу, как холод расписал твои щеки. Я чувствую как на мои ресницы падают мелкие снежинки. Будем ловить их языком?!

***

«долго еще топать?»

      Ха-Ха, что за глупый вопрос? А Сколько мы «топали» по твоему городу? Холодно? Ничего, там будет место где согреться. Конечно. Хочешь поваляться в снегу? Ну и что, что люди смотрят. Давай. Это просто! Эй! не надо на меня вот так смотреть. Давай делать снежного Дишу? Ааааа! Снежный Диша! Я вожу руками по теплому пуховому покрывалу. Конечно теплое. Оно защищает от ветра. Медведи же как-то спят и им не холодно, вот и мы не замерзнем в снегу. Ха. Снежки не делаются. Странно объяснять тебе, что погода слишком холодная для снежков. О БОЖЕ! Прекрати кидаться в меня ледяными камушками! Нет! Не больно, так это ж грязь с тротуара!       Прохожие серьезно определились с диагнозом двух идиоток. Даааа, тебе можно. Ты снега не видела. Подайте на снег в Кабардинке — не глупо!!! Твои щеки совсем окрасились красным и мне хочется думать, что это от того какая я горячая и соблазнительная, а не от холода вокруг. Блестящий ковер под ногами ведет именно туда, куда я тебе и обещала. Взяла пару запасных теплых перчаток для тебя и не смей касаться статуй языком! Работники потом тебя кипятком поливать будут! Откуда я знаю? Нуу…уже один раз «не удержалась».       Тут есть ледяная церковь. Прозрачная. Ты мой темный Трэвис. Прошу. Нет, вы первая, леди. Прроходите. Легкий поклон.О нет, мы мешаем людям. Закатываю глаза, слушая как ты «молишься», затем смеешься, прося меня перестать так делать. Как? Ха, я всего лишь видела это миллион раз. Смотреть за твоим восторгом приятнее. Чувствую себя мамой-уткой. Дыааа. Утеночек впервые поплыл. Будешь червячка, настя? Крря?        Веду тебя на горку. Очередь скрашивается белыми пузырьками внутри подсвеченного льда. Ты ковыряешь один пальцем. Давай лучше прицепишь монетку на вот ту денежную свинью? Однажды изо льда была сделана целая машина. Потрясающе точная работа до каждой мелочи. Можно было зайти внутрь и делать фото. Был руль, были рифленые сиденья. Одним словом — вот на что способен сбербанк, когда рекламирует очередную иномарку. М? О чем это я? Распихиваем детей, ведь уже наша очередь. Страшно? садись на корточки! Только не задницей по льду, а то будет…неприятно) Самое страшное — нижний скоб. Он обычно не так хорошо вышкурен и, едя по нему даже на ледянке, ощущение будто ты отбил жопу. почему такие горки? Нет, есть и получше. Тут делают в основном скульптуры. На горки кладут тяжелый, упругий болт. Ну же. Я сзади держу тебя за плечи. Это чертов паровозик из пары похолодевших вагонов. Уи-ии-ии-и! Ты все-таки спотыкаешься на этом скобе, сзади я и приходится упасть на колени. Классная поездочка, но больно же! Может быть еще раз? Я никуда не падала! Лень снова стоять? Хах, понятно. Еще много классных мест впереди.       Так классно в лабиринте, правда? Он зелененький из-за прожекторов, а вон там розовый. Ха, цвета мерцают и ты хочешь сделать фото. Только пристроишься как я резко стаскиваю твою шапку. Ааааа! Догоняй! Даже дети так не бегают по скользкому лабиринту, как бошая толстенькая я. Пуховик чуть поскрипывает, гармошкой складывая свои секции. Сначала это злит тебя, но потом кажется таким забавным. Я хитро гляжу на тебя через дырку. Не фоймаешь. Держу головной убор в зубах. Ты хочешь меня сожрать, я ее обслюнявила! Бе-бе-бе! Черт, а если ты заболеешь? Я…ааааа…падаю. Это было настолько ожидаемо. Ты знала, да? Как только подошли к лабиринту. Мое бедное колено. Вою от боли с шапкой в зубках. Ты гладишь своего монстрика по голове.

«отдашь шапку, чудовище?»

      Мяяяв…не больно! Мотаю головой, отдаю твою вещь и достаю перчатки. Подумала как романтично было бы подарить тебе перчатки, а? Боюсь, у тебя не слишком холодно. Это будет бесполезно, однако одеть взамен твоих промокших мне хочется лично. Представляю, что надеваю кольцо. Нее прекращу так улыбаться. С Чего? Сегодня мое время. Темнеет.мне так романтично! Сердце бьется в груди так быстро! Эй, обнимешь меня? Лучше поцелуй. Нет, скажи, что я твое солнышко! Что ты не жалеешь, что приехала, что.

«С пола встань, всю задницу промочишь.»

      Сглатываю обиду. В конце концов я сама себе ее нанесла. Если ты не чувствуешь этой романтики, то не мне тебя заставлять. Тащу тебя к яме, промаргивая выступившие слезы. Нет. Мне просто холодно. Ага. Это от холода. От холода внутри мне хочется уткнуться к тебе в грудь. Спрятаться. Тяжелый вздох, но ты не замечаешь. Или делаешь вид, что не замечаешь. Как знать?       Яма-буквально королева среди зимних забав. По форме такая круглая с прожекторами она точно напоминает корону. Столько детей внутри. Ты говоришь, что не пойдешь туда, а я все равно пихаю подойти поближе. Ты уедешь, когда еще сможешь побыть в таком месте? Давай! Ну же! я была там и ты тоже попробуй. Тебе жутко. Они и правда не могут выбраться? Выглядит капец как травмоопасно. каждые пару минут кто-то начинает плакать, орать, кому-то встают ботинком на спину. Боже, что у нас за дети такие? Они сами лезут в подобное место! Нааастя! Наааастя! Я пытаюсь смотивировать тебя залезть внутрь. Судя по голосу, ты почти сдалась. Земля пухом, насть, крикнула я тебе, пропихивая черное пальто с бортика ледышки.        Ты оказалась в яме. Маленький прямой пяточек, весь заваленный стоячими/лежачими/ ползающими телами. Никакой возможности выбраться. Глубоко и скользко. Видишь как я отмораживаю руки, снимая твои попытки взобраться. Машу тебе рукой, что-то кричу, но все кричат! Музыка еще… Страшно было сигануть вниз, чтобы не раздавить и никого не сбить с ног, однако сейчас, когда этот же самый «маленький ребенок» упал тебе прямо на ребра, а какой-то тупой подросток наступил между ног — запоздалое желание побить их воспряло с новой силой! А мне смешно. Стою и смеюсь там сбоку. Хаха. Подставила и радуюсь. Жалею, что сбоку нет Чирковой. Одновременно хочется снять как ты выберешься и, конечно, присоединиться было бы неплохо. Наверняка двух лошадей в одной яме будет многовато, так что я играю роль группы поддержки! Конечно я люблю яму и сама. Но как редкую забаву. В какой-то момент ты просто не ощущаешь себя целым. Ты- сплетенный клубок из кучи людей и их органов и конечностей. Чья то нога, чья то рука. Боль. Крики. Нееет, это милый и радостный ад. Ты держишься за канат в попытке выбраться, но канат скользкий и холодный. Он прямо-таки олицетворяет безысходность. По твоей спине лезут дети, заставляя подбородком упереться в безразличный лед. Потом ты пытаешься сопротивляться, но сползаешь назад, открывая спину для постоянных падений и наступаний. Я ставлю на паузу, подходя к какому-то усатому дяде рядом.

«Дяденькааа, а помогите, у меня там подруга застряла!!!»

      Ты смеешься. Ну и что, что 18? Взрослая? Какая разница как? Главное, мы тебя вытащили. Я сняла его жилистую руку и твое полумертвое личико. После ощущения твердой земли под ногами на записи было счастье! Как выбраться из ада! Ты сверкаешь! Честное слово сверкаешь. Хаха. Я херни не посоветую. Как вы себя чувствуете после ледяной ямы? М? Ну, главное живы, правда? Получаю подзатыльник. Угусь. Больше туда не пойдем.       Отряхиваю тебе пальто, пока ты стараешься сфотографировать артхаусные скульптуры. Даже мне видно, у тебя белеют пальцы. Не отстану. Вижу я, что искусство. У нас каждый год такое. Фе. Потом снова забавно, когда мы видим осьминога. Даааа!!! Пофоткай меня с ним! Есть таблички про тентакли? Хочу табличку про тентакли! Прошу каких-то людей сфоткать нас со статуей ледяного осьминожка. Неожиданно прижимаю к себе и целую в щеку на камеру. Тебе вряд ли понравилось мое рвение, но я целую тебя на фоне большого осьминога. Разве может быть фото прекраснее? Напеваю песенку, мешая снимать скульптуры после. Ты не можешь перестать смеяться, но видишь в моих глазах тоску. Так точно. Я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

***

      Это было пустое ноябрьское утро. Жизнь шла своим размеренным чередом. Будто кто-то включил метроном. Щелк-щелк… Вуз… Щелк-щелк… Дом… Щелк-щелк… Спать. Солнечный свет прятался за дымкой облаков, будто бы стесняясь нашего города и всех его обитателей. Лишь фонари по утрам и вечерам светили в глаза, безразлично и холодно выполняя свою рутинную работу.       Я шла по новой грязи мокрого снега. Каждый вечер напрасно думаешь, будто завтра уж будем ходить по белому, пушистому ковру-покрывалу… Где уж там. Осеннее тепло и вредность топят зачатки ледяных ковров, растворяя все в серую, чавкающую жижу. Идти и проклинать все на свете казалось таким простым и настолько логичным, удержаться было буквально невозможно. Паршивая математика, паршивая необходимость учиться, паршивость серых пятиэтажек на обочине, да и занавес туч на небосклоне — та ещё паршивость. Что за жизнь такая!       Единственное, что сразу вызывало у меня улыбку — мысль о Тебе. Уже скоро, осталось ровно 17 дней, ты приедешь ко мне. На четыре дня продленного выходного, твои родители что-то здесь купят, и они все вместе поедут обратно. Эта мысль греет как лето, нет, как солнце, хах… Тёплая мысль. Одновременно с этим она приносит мне ноющую, тупую боль в сердце. Какая-то часть меня знает, что я все испорчу и тихо плачет в глуби. Я понимаю её. Автобус едва доплелся до конечной. Не хочется куда-то идти, если быть совсем уж честной. Я бы с радостью осталась в автобусе, оперлась на стекло и легла спать обратно до своей остановки. Но тут уж ничего не поделаешь, надо идти.       Безнадежно проверяю телефон. Вчера опять как полная дура писала о любви, что переполняет моё сердце. Была наполнена сладким нектаром благодарности к тебе. Безумно мечтала обнять, прижать к себе и шептать о любви. Да. Иногда по вечерам я дышу ей. И так приятно засыпать, зная что ты рядом. Утром больно от своей же любви, но ночью. Я готова горы свернуть для тебя, достать самую яркую звезду, нырнуть на дно Марианской впадины. Я готова на все. На все, кроме игнора. Каждое утро просыпаюсь одинокой. Чувства, испытанные мной начинают кровоточить. На них нет ответа. Возможно это заставляет тебя улыбнуться, возможно и ты чувствуешь подобное… Я не знаю. Остаётся только сжаться, проглотить боль и топать в вуз.       Слова мало что значат для тебя, а поэтому мне нужно просто верить тебе и перестать любить слова. Я не заслужила их от тебя и помню это. Каждый день больно помню.       Ещё один день в вузе подходит к концу. Эй. Я думала о тебе каждую секунду. Столько дней я просто не знаю как живу. Во сне. Достаю тебя почти каждый день, мне так страшно. Почти ничего не ем, потому что вся пружина моей жизни направлена на встречу с тобой. Плачу перед сном, мечтая об идеальных днях, пишу как люблю тебя, плачу утром, не получив ответа, переживая что опять все тебе испорчу собой. У меня уже нет таблеток. Только валерьянка. Мы с кошкой пьём её по-очереди считая минуты до твоего приезда. Неужели ты приедешь? Правда приедешь? Да я каждый день спрашиваю. Не верится. Ерзаю. Не спится. Даже дышу с трудом. Не страшно, что сессия скоро. Ты фыркаешь, говоришь учиться. Я просто улыбаюсь, снова желаю тебе спокойной ночи, расставляя тысячи смайликов, будто сети. Куда ты сбежишь от моей любви? Какой-то день… У него нет номера. Я выхватываю его из тысячи прожитых мной дней. Как обычно утром плачу. Это уже настолько привычка, что мне даже страшно ее терять. Чувство желания выбежать на оживленный перекресток, становясь мишенью для любого автомобиля. Невыносимо мертвое чувство быть живой. Закрываю глаза, отключаясь от этого бреда. Скоро я смогу побыть с тобой…

***

      Мммм… Это запах счастья. Чувствуешь? Картошечка фри. И ножка. Агась! Держи куриную ножку. Даже не пытайся заказать цезарь, его здесь нет. Ха, я не дам тебе выпендриваться. М? У меня.ну.Я не совсем чтобы фанатка бургеров, но этот вкусный. Он есть только здесь. Нравится? Хаа…я чувствую себя неловко, когда ты кусаешь прямо у меня в руках. Отвожу глаза, которые встречаются с танцевальным аппаратом. Ты, видимо, отслеживаешь мой взгляд. Нет. Не хочу. Я знаю, вы с Настей такое не любите и все такое.Опускаю руки. Чувствую твои нежные руки на своих. Тело от них согревает меня. Конечно пойдем. Ты сжимаешь даже чуточку слишком сильно. Внезапно достаешь деньги.э.? И решительно ведешь меня к этому чертовому автомату. Не чувствуя привязанности к куску железа и пластика, который наверняка решит тебя опозорить, ты, однако, чувствуешь привязанность к моей улыбке. К тому же почему бы не сделать что-то хорошее для того, кто только что сводил тебя в ледяной городок?       Открываю глаза с тихим вздохом. Конечно ничего такого не было. И близко не было. Я даже спрашивать тебя не стану. Буду снова выглядеть глупо типо намеки мои ты видела, ничего не ответила и скажешь что типо ты просто не хотела, но не стала говорить, что не хочешь. Видимо, чтобы я мучила себя этими мыслями.       Ты видишь, что мне грустно. Твои глаза тоже упали на этот автомат. Я вижу как ты задумалась о чем-то. М? Да, очень люблю танцевать на таких с сестрой. Она не боится выглядеть глупо. Кажется, я сказала это слишком раздражённо. Тут нет твоей вины, правда. Просто, ты не хочешь. Я понимаю. Но. А я хочу.       Несу остатки заказа, пытаясь привести себя в порядок. Портить тебе отпуск своими глупыми желаниями так эгоистично. Будто напрашивается на обидное прозвище. Так что стоит улыбаться. Я копаюсь в памяти в поисках чего-то хорошего, но вспоминаю только как тосковала по тебе недавно. Первые дни давались совсем с трудом, а потом я стала ждать тебя по 7-8 часов к ряду почти спокойно. Лишь считая прошедшие часы. Я стала цепляться к паре строчек после которых ты снова уйдёшь или требовать посты в награду. Знаю, что ты заглянешь перед сном на часок и мне самой не хочется ложиться. Ты придёшь только в восемь, а в девять у меня уже двенадцать. Ну и пофиг. Вообще не хочется ложиться спать, утром я чувствую слишком много пустоты. Но вечером будто есть какая-то заполненность.       Вспоминаю Теда. Думая о том, как они справляются, я стараюсь справляться тоже. Как бы ни было ему тяжело и херово, он улыбается для своей сестрёнки. Делает ей подарки. Заботится. Может и не любит её, а может любит, просто не всегда так сильно, но он делает её самой счастливой на свете. Я тоже должна улыбаться и делать тебя самой счастливой на свете. Не знаю как ты, но мне приятно думать о твоей улыбке и я хочу её ощущать. Лишь мысль о ней выводит меня из глупой эгоистичности. Несу тебе еду и, поднимаясь, замечаю Тебя у автомата. Хах. Неужели? Улыбаюсь. Широко улыбаюсь. Неужели ты решила для меня?       Ааааааа…это просто автомат тупой! Выпендриться не получилось. Три раунда подряд я старалась быстро перебирать ножками. Говорила же тебе начинать с детской сложности. Да, не так интересно, но на сложной сложности не интересно от того, что ты тупо попасть не можешь. Хах, ну давай, давай, попробуй. Я? Это не злорадство. Ну.может если только чуть чуть. Я люблю танцевальные аппараты. Это было круто! Ты почти по всем попала! Так держать!       Вся картошка остыла. Это как если Диша так готовился, что член у Билла упал. Моя вина? Нуу и что-то была грустной. А ты то сказать могла. Могла? М??? Бесполезно спорить. Я сияю. Обнимаю тебя покрепче совсем без спроса. Ну ты же знаешь. Ага.Очень очень люблю тебя. Шепчу на ушко спасибо, борясь с желанием его прикусить. Хочешь мороженое? Я заплачу за два пралине, НО это не значит, что тебе два шарика!       Вытащив все свои деньги я прикупила один очаровательный сандей из двух шариков. Не, ну, а чего? Ты всего один раз приезжаешь. Шикуем! Мягкие, кремовые взбитые сливки, нежный карамельный топпинг, орешки, а сверху наливная кондитерская вишня. Сияю еще ярче, презентуя тебе этот маленький сладкий шедевр. Та-дааа! М?

«Продемонстрируйте свои навыки, мисс»

      Ты готова сидеть здесь до закрытия? Ммм… Похвально. Пока ты уплетаешь мой сладкий сандей с пралине, я судорожно выгибаю во рту черешок кондитерской вишни. Ты тоже не рассчитала кое-чего, дружочек. Сверху я положила шарик совсем левого мороженого, чтобы тебе было тяжелее добраться до пралине. Еще чуть чуть! Я что-то мычу с полузакрытым ртом. М? Нееет, да ну язык не завязался! Прекрати! Не смешноо! Тихое гоготание и собственный поднимающийся из глубины груди смех меня жутко отвлекает. Это он виноват, что у меня уже язык онемел. Последний рывок.и.!!! Вуа-ля! Я же сказала, что научилась завязывать языком узелки. А теперь поцелуешь меня? Хах.я не сказала этого вслух.

«Держи ложечку»

      Бесполезно. Она пластиковая. Я не могу перерезать ей венки. Ты скоро уходишь. Уже совсем темно, семь часов. Конечно я провожу тебя до гостиницы. Ну, а кудааа я денусь, если тут ложки пластиковые. Ну скажи мне? Не смешно? А мне тоже! Не смей уезжать! По дороге зайдем на выставку аквариумных рыбок. Я мужчина и я так решил! Просто.ну.корм для кошки надо купить. Если это похоже на предлог не расставаться, то я с радостью им воспользуюсь, потяну кота (тебя), за яйки. Собирайся пока я не начала писать стихи на салфетке. М? Дааа, прецеденты были. В соседнем доме однажды отмечали день рождения моей подруги. Вообще не понимаю как в плоховентилируемых помещениях делают кальяны. Они делали его для группы ребят кавказской наружности, а страдал от их криков, воплей и «душка» весь зал. В общем, посидели тогда плохо. Зато пофоткались классно. Не выкладываю, ибо большинство кадров рядом с мусоркой. Чего? Да ну не заметила ее Чиркова. Не сказала мне. Ну и что, что так вышло? Фоткались классно потому что смеялись много и шутили, а результат.ну.это не главное. Давай сюда свою спину, я, как джентльмен, подаю тебе пальто. Тыыык, вдеваю тебе ручки. Да, чиркова мне так же делает. Вот такая подруга.

***

      Загадочный вечер. Я мурлычу под нос старые песни. У тебя нет к ним такой приверженности, однако отдельные слова вызывают задумчивые взгляды на мою упакованную в пуховик фигуру.

"город сказка, город мечта.. "

      Яркие вывески переливаются в твоих глазах, а лёгкие пуховые снежинки танцуют вальс вокруг похолодевших пальцев.

"попадая в его сети, пропадаешь навсегда.. "

      Я смотрю под ноги,изредка переводя взгляд на наши сомкнутые пальцы. Знаю,как выбешиваю своими песнями,но иногда им будто тесно в груди и все это старье вырывается наружу. Хочется громко, хочется слышать как ты подпеваешь. Хочется делиться этими чувствами, разделить с тобой всю эту вселенную. Перевожу глаза на дорогу.

"Глотая его воздух простуд и сквозняков.."

      Ты выдыхаешь облачко пара,будто проверяя напетые мной строки. Простенький мотивчик. Эти строчки врезались мне в голову еще в детстве,когда мы слушали песни на магнитофоне. Я до сих пор, как сломанная пластинка, проигрываю то,чего наслушалась в детстве. И такие теплые для меня эти песни, как тысяча воспоминаний. Это мозаика,частички которой собирают меня.

"Ахх..С Запахом бензина и дорогих духов.."

      Я мечтательно возвела глаза к небу. Перед последней строчкой припева просто необходимо сделать "ахх..", ведь он постоянно в песне создавал какой то неопределенный звук. Без этого эта песня была какой то ну совсем не этой. Есть еще множество песен,где необходимо "допевать" моменты. Например "Районы-кварталы". Не выйдет у тебя спеть такую песню, про себя или вслух не допевая "Хэй!" или "лалалала ла лалалала ла" в припеве. Пустая она выходит, не такая настраивающая.        Мне хочется,чтобы ты спросила,что там дальше. И допеть. И,может, спеть еще одну. Перевожу глаза на тебя с тупой улыбкой и вижу, что ты уже мерзнешь, хохлишься, вжимая шею в плечи своего тонкого пальто. Дул ветер. Был вечер. Ясно от чего так холодно. Поворачиваем к "айсбергу". Уже недалеко.       Несколько ступенек на пути, продуктовый, аптека, лифт..Какая тебе разница? Тут уже тепло. Щеки щиплет,но это приятно. Заходим в магазин, где так много стекла и зеленоватых витрин. Петушки...Тебе нравятся? Ага. Ха. Этот точно похож на Рея. красный такой, выпендривается. Желтеньких нет, жалко. Рассказываю какие из них были у меня в детстве. Золотые рыбки, карпики кои...У телескопиков милые глаза. Серьезно. Они легонько шевелят губами и выглядят как с мемчиков. Ты смеешься. Вот эти называются скалярии. Они плоские и напоминают мне пиратов. Такая расцветка. Длинные плавнички. Меченосцы и пецилии. У меня такие тоже были. Они живородящие. А? Нууу..Это когда вот она плывет, плывет и вдруг ХОБА родила рыбенка. Уже живого и плавучего малька. У меня была рыба-змея. Такие любят зарываться в песок и камушки. Так,собственно, моя и погибла. Нуу...Долгая история. А вторая из аквариума выбросилась. Суицидница. Еще жили лягушечки. Вон, как вот эти. Хаха. Поэтому я их и купила. Забавные,да? Однажды мне довелось есть лягушачьи лапки. А как тебе вот эти черепашки?       Уже полчаса таскаю тебя между стеллажами. Нет, хах,я соврала. Мне не нужен кошачий корм. Зато классно потусили в зоомагазине. Даже звучит нелепо,но ты ведь улыбаешься, правда? Мне тепло рядом с тобой и я даже не против идти на улицу.       Идем дальше, валит пушистый снег. Он уютно размещается на твоем пальто белыми хлопьями. Истекает прозрачной кровью на твоих щеках, застревает, путаясь в волосах, вязанной тюрьме шапки. Я наблюдаю за этим весь вечер, украдкой отводя глаза.       Тебе уже дважды звонили от того, что ты долго гуляешь. Скоро ты? Отвечаешь, что скоро. Знаешь что я не хочу тебя пускать. Ничего не говоришь мне, а я деликатно никуда больше и не зову. По пути делаю так себе фото. Почему? Ну.. Тут мы не вдвоём. Одно только классное или два,но, сдаётся мне, оба смазались. Так и проси прохожих. На дне города в прошлом году тоже просила прохожих. "Свои" чего то подевались куда то и я бродила там одна. У тебя тоже дела нарисовались и мне было немного одиноко. Зато там был деревянный олень. Ха. Показать некому. Да и мало кто воткнул бы, что это Диша, так?       На площади напротив мака красиво и пусто. Здесь либо много людей, осматривающих достопримечательности, либо мало идущих от Колизея до остановки. Сдаётся мне, началось какое то неплохое кино, раз даже "бегущих к остановкам" не видно.       Символ города. Пермский мишка. Отлитый из... Э...чего то очень холодного на ощупь и явно металлического. Неприметный памятник, однако у каждого из местных хоть раз возникало желание потереть его золотистую носопырку. Традиция такая. Мне всегда нравились эти монументы, где под слоем тёмной серости скрывалось что то золотистое. Весь медведь так. Видишь? Шерстка тут потерта. Я не знаю с чем это связано. Может быть он внутри весь золотой, а может и совсем нет, но ты просто обязана попробовать. Стягивай давай мои перчатки и придумай желание. Оно исполнится пока я рядом, Точно точно. Ещё лучше загадай поцеловать меня и сразу будет так романтично! Правда..       Большая выставка картин, рревращающая это место в подсвеченный лабиринт, чуть не сбила весь таинственный лад. Давай помогу и ты сядешь на это чудо пермской культуры. Ыыыть. Едва заталкиваю тебя. После многочисленных попыток, ты таки взбираешься верхом на ледянющий металл. Нравы этого города тебя порой поражают. Вся задница отмерзла, а я прошу позировать для фото. Ха. Стираешь с ушек остатки металла, наблюдая их золотистый контур. Теперь лезь под поднятую лапу как будто он тебя сцапал. Что? Нееет. Не принимаются. До твоего отеля рукой подать, что тебе будет? Вот так. Ложись под него, настенька. Ууу... Изменщица. Смеюсь, работая как настоящий профессиональный фотограф на выезде. Покажи мне страсть!! Мм? Не верю! Страстнее!       Третий звонок. Как в театре. Знаю, что пора идти. Хочу тебя задерживать. Хочу придумать нечто невообразимо - классное лишь бы ты осталась. Не порти, Алиса. Даже твой тяжёлый взгляд вещает о том, что мне пора..

***

      Эти магнитные электронные двери открываются и закрываются уже в который раз. Охранник подошёл посмотреть на нас, но со скучающим видом проследовал мимо. Сколько он уже раз видел все эти "сладкие парочки", которые никак не могут разойтись прямо у входа. Мерзнущие, но счастливо не чувствующие холода.       Забирая свои перчатки обратно, я держу твои тёплые пальцы. Они мёрзнут вдвоём. Наши руки. Ха. Сплетаются, краснея на фоне розоватого снега. Все такое фиолетово вокруг. От фонарей, от вечера... Все такое волшебное, когда опять начинается снегопад. Ты слышишь? У тебя снова звонит телефон. Уже просто беспомощно выбрирует, а я просто стою рядом. Обнимаю тебя со спины с неудержимым желанием игриво кусаться. Не злись, ладно? Тыкаюсь носом куда то между шапкой и волосами. Там должна быть шея. Так нежно..

"Мне пора.."

      Конечно, я знала, ты скажешь это. С сожалением, долго, нехотя отпускаю тебя. Ты же моя, верно? Черт. Опять ощущаю себя жалкой. Разве тебе приятно от такого? То же самое, что за тобой бы гонялась тридцатилетняя баба с поцелуями. Лезу с тем, что тебе не нужно. Чуждо. Но просто нет для меня другого человека. Вообще нет других людей. Нет тех, кто меня так же понимает. Есть красивые люди, есть добрые люди, есть какие угодно люди, но.. Они не ты. Как бы не была неодинока, я скучаю по тебе. Нет никого с кем рядом я чувствовала бы себя лучше, чем с тобой. Нет ничего лучше твоего голоса с другого конца света. Нет ничего лучше наших встреч, ведь они - сами по себе чудо. И ничего теплее, чем когда ты держишь меня за руку тоже нет. Честно.        Смотрю на тебя в последний раз. В последний раз на сегодня. Ты боишься. Тебе страшно, что я буду портить все просьбами о поцелуях, слезами, печалью. Сглатываю подступивший к горлу ком. Глаза уже блестят. Я готова расплакаться. Криво улыбаюсь и улыбка дрожит на моих губах, а в сердце что то больно стучится. Руки в карманах сжмаются в кулак и внезапно натыкаются на мой подарок тебе. Всё это время я носила его с собой, но просто забыла. Узкая полоска ткани. Небольшой, изящный чокер с камушком.

"Это ещё че такое?"

       Я стою рядом, сдерживаю слезы и почти смеюсь, так приятна сейчас улыбка. Ну вот. Это тебе. Я не могла прийти без подарка. Вытряхиваю тебе в похолодевшие руки пару конфет. Это ещё с Позавчера осталось. Хах. У меня дома ещё есть.

" Спасибо. Всё, пока, пока снова не позвонили"

       Ты улыбаешься и я снова выжидательно разглядваю твои глаза, лицо.. Губы. Нет. Просто улыбаюсь и иду вперед. Ничего не порчу сегодня. Глупо портить тебе настроение в праздник. Ощущаю горячие слезы, но не порчу ничего. Не оглядываясь, ты уже ушла. Даже если чуть чуть задержалась, я не хочу показывать свои слезы. Любить кого то- значит принимать его. Таким какой он есть. Тяжело вздыхаю в автобусе. Все ещё думаю об этом..       Ты хватаешь меня за плечо, не даёшь уйти и наконец то целуешь на прощание. Здесь же никто не увидит. Нет даже оправдания. Но тебе оно не нужно, когда ты чувствуешь то же самое. Когда ты рядом, оно тебе и правда не нужно, да? И мы остаёмся снова. И ещё до следующего звонка я не чувствую времени, только лёгкие толчки тепла в животе..Зыбкие мечты. Даже написание истории не даёт мне право врать.

***

      Отправляюсь домой. Ещё тихо. Все на тренировке. Сердце быстро быстро стучит, словно больное отмеряя ритм. Слезы впитались в кожу. Кормлю кошку, бросив телефон на кровати. Кричу, ложась на кровать, головой в подушку. Сжимаю себя изнутри, Сжимаю одеяло снаружи. Отпускаю все. День был такой классный. Дышу. Я не хочу говорить плохое. Ночь захватывает посильнее всяких чувств. Смотрю на входную дверь со сломанным безразличием, однако улыбаюсь. Тепло снова рождается внутри меня. Завтра будет новый день, правда? Новый шанс быть лучше. Новый день, чтобы побыть с тобой.