You are

Железные ступени под его ногами скрипят и противно повизгивают, оставляя на белой подошве кроссовок ржавые следы. Ещё немного и уже виднеется заветное окно на последнем пятом этаже. Чанёль переводит дыхание после подъема и облокачивается спиной о перила на площадке пожарной лестницы перед окном квартиры Кёнсу. Пак смотрит вниз и присвистывает. Да уж, высоковато будет, особенно, если случайно оступиться и полететь вниз головой. Он тут же машет головой, отгоняя дурные мысли, и устремляет взгляд внутрь комнаты. За спиной Чанёля разливаются сумерки, зажигая городские огни и раскрашивая небо в причудливые розовые, черничные и золотые тона. В квартире уже темно и сложно что-то различить. Чанёль прикладывает руки к стеклу и всматривается внутрь, пока глаза не привыкают к полумраку и он отчетливо не различает темную макушку в отсветах ноутбука в кресле у стены. Чанёль стучит несколько раз: вначале тихо, потом громче, пока не убеждается в том, что его, наконец, заметили. Он наблюдает, как ноутбук откладывается в сторону и невысокая фигура в растянутой домашней футболке серого цвета на несколько размеров больше и синих трениках с лампасами направляется в его сторону. Кёнсу выглядит заспанным. Его короткий ёжик в купе с очками в роговой оправе, которые он носит дома, делают его еще больше похожим на нахохлившегося совенка. Чанёля это не может не умилять. Оконная рама со скрипом поддаётся. Кёнсу приветствует Чанёля и, кажется, полностью просыпается. - Да ты неисправимый романтик, - цокает языком Кёнсу, рассматривая перед собой мужчину в черной кожаной косухе с множеством заклёпок на спине и плечах, под которую надета майка, а на длинных ногах красуются светло-голубые джинсы с прорезями на коленях. - Всё, что угодно для моего прекрасного принца, заточенного в замке забот и дедлайна или принце… - Не смей, - Кёнсу предостерегающе хмурит брови, а полные губы поджимаются в узкую линию. Чанёль прикусывает язык, но тут же продолжает. - Знаешь что? Я тут подумал и решил в качестве твоего верного вассала скрасить твоё одиночество в компании этого замечательного парня Джека, - при этих словах Чанёль извлекает из недр куртки черную с белыми буквами бутыль и игриво трясёт ею, слушая радостный плеск жидкости внутри. На лице Кёнсу возникает лёгкая улыбка, и он делает жест рукой, приглашая внутрь. - Но скорее ты всё же дракон, который пробрался ко мне, чтобы завладеть моими сокровищами. Но заранее предупреждаю, что я бедный писатель и брать у меня нечего. Чанёль многозначительно улыбается, не удерживаясь от комментария: «Ну, это мы ещё посмотрим». И действительно, ярко-красные свежеокрашенные волосы Чанёля словно всполохи алого пламени колышутся на ветру, вспыхивая ещё ярче в последних лучах уходящего солнца. - Как скажете, Ваше Высочество, - дракон, так дракон. Кёнсу смеётся и уходит в соседнюю комнату, а через минуту возвращается с двумя стаканами в руках и большой бутылкой колы из холодильника. Чанёль как раз успевает плюхнуться в кресло и включить в ноутбуке Кёнсу плейлист, который ему нравится больше всего. Чанёль откупоривает бутылку и разливает виски по стаканам под звуки Catalist. Когда стаканы наполняются почти на треть, Кёнсу уже наготове с колой. - Стой. Я хочу сперва насладиться ароматом, - Чанёль подносит стакан к носу и вдыхает терпкие нотки виски. Кёнсу пожимает плечами и плюхает пенящейся колы доверху в свой стакан, а затем демонстративно выпивает разом половину под выпученными глазами Чанёля. - Святотатство! – Пак возмущён до глубины души. - Ничего, стерпишь, - Кёнсу мило улыбнувшись, допивает залпом оставшееся и протягивает стакан Чанёлю. - Тяжелый день? – Чанёль наполняет второй стакан для Кёнсу. - Есть такое. - Помочь расслабиться? – Чанёль улыбается, пытаясь поймать взгляд Кёнсу. - Не откажусь, но сперва мы должны прикончить этого парня, - Кёнсу многозначительно косится на стакан в своей руке и отпивает небольшой глоток, когда Чанёль в нетерпении осушает своей стакан с неразбавленным виски, которое жжет и режет горло, оставляя древесное послевкусие на языке. Чанёль морщится. Бутылку они всё же не допивают, потому что изрядно захмелевший Кёнсу перебирается на колени к Чанёлю и, оставив свои очки на столике в компании стаканов и ноутбука, жадно целует Чанёля в губы. Его теплые ладони пробираются под футболку и ласкают мускулистое тело, водят по животу и бокам. На кончике языка Кёнсу привкус сладкой колы, губы Чанёля же терпкие и чуть горчат. Чанёль отрывается от чужих губ, чтобы скинуть куртку с майкой на пол, и вновь приникает к полуоткрытым влажным губам. Тело Чанёля тут же обдает прохладным вечерним воздухом из распахнутого окна, заставляя кожу покрыться мурашками, но он не хочет портить момент и идти закрывать его. Их обоюдные ласки продолжаются, и Чанёль больше не может терпеть, когда чужая рука проникает под резинку его белья и начинает хозяйничать там. Чанёль быстро отстраняет руку Кёнсу и сам стягивает с него всю его одежду, не без удивления замечая, что под трениками нет белья. Жадно облизываясь, Чанёль подхватывает компактное и весьма захмелевшее тело на руки и несёт его в гостиную. - Попробуем что-то новенькое, - спрашивает Чанёль и в ответ получает кивок и поцелуй в губы. Он нехотя отстраняется и опускает Кёнсу поперек на подлокотник дивана животом вниз и аппетитной попой кверху. Чанёль широкой ладонью оглаживает спину и ягодицы, не забыв о бёдрах, пока Кёнсу, дотянувшись рукой до одной из диванных подушек, притягивает её к себе и, уткнувшись в неё носом, шумно выдыхает. - Я мигом, - Чанёль убирает руку, и бегом мчит в спальню, где они сидели до этого. В тумбочке у кровати он достает тюбик и также быстро бежит назад, чуть не поскользнувшись на коврике и едва не вписавшись носом в дверной косяк. Чанёль в нетерпении открывает тюбик и выдавливает часть содержимого меж ягодиц Кёнсу. Пока он прикручивает колпачок на место, Кёнсу заводит руку назад и начинает растягивать себя сам. Чанёлю остается глубоко вздохнуть и расстегнуть ширинку на джинсах. Откинув чужую руку, он входит медленно, затаив дыхание, а затем, оказавшись внутри, он ощущает жар и тесноту, хочется наслаждаться этим чувством бесконечно, но Чанель рассчитывает на большее, поэтому делает первый толчок. Кёнсу охает под ним. Довольная улыбка расплывается на губах Чанёля. Ну, держись, детка. Чанёль двигается быстро, то сбавляя темп и практически замирая, то наращивая, так что стоны Кёнсу сливаются в один. Им хорошо, но хочется чего-то ещё. Чанёль покидает напряженное тело под ним. Он подмечает, как ноги Кёнсу забавно свисают с дивана, сверкая розовыми пятками. Такой малыш. Его малыш. Он подхватывает Кёнсу на руки, чтобы вновь вернуться в спальню. - Эй, - протестует Кёнсу. – Я вообще-то сам умею ходить! - А если мне нравится тебя носить на руках? – Чанёль не ослабевает хватку, когда Кёнсу пытается вырваться из крепких рук. – Просто смирись с этим. Кёнсу ничего не остается, как капитулировать и обнять Чанёля покрепче за шею. Они идут по коридору, заходят в комнату, минуя столик и кресло с оставленными ими ноутбуком и выпивкой, направляясь в другой конец к постели. Пак нежно чмокает Кёнсу в щеку и опускает на двуспальную кровать с балдахином – весьма необычный предмет в современном интерьере и тем более в Сеуле, но таково было желание Кёнсу. По его словам в такой кровати лучше думается. А что ещё нужно подающему надежды писателю, как не то, чтобы мысли лились рекой, и не важно, что является стимулом к этому. Чанёль опускает Кёнсу на центр кровати, а сам, наконец, стягивает с себя расстёгнутые джинсы вместе с бельём. Высвободившись из одежды, Чанёль ладонью в грудь толкает Кёнсу на подушки и изголовья, а затем тут же нависает сверху. Чанёль вглядывается в большие темные глаза Кёнсу с пушистыми ресницами, которые сейчас полуприкрыты, но искры желания не загасить в них ничем. Пак оглядывается по сторонам и не без радости замечает две петли ремней у изголовья. Чанёль подхватывает Кёнсу за бедро, одновременно целуя в губы, и продевает чужую ступню в петлю на длинной веревке, затем, то же самое проделывает со второй и разводит ноги в стороны. Кёнсу стонет. Эта поза слишком открыта и непривычна, ему неловко, поэтому на щеках появляется румянец, а Чанёль, оглядывая последствия своих действий, присвистывает, подносит руку к лицу Кёнсу, что большим пальцем обвести пухлые заалевшие от поцелуев губы, проникает пальцем в рот, оглаживает язык. Затем он быстро убирает руку от губ, ведет ею вдоль тела Кёнсу, вниз по груди, животу, трогает член, гладит головку, подбираясь все ближе к входу, и затем погружает внутрь два пальца под его громким выдохом. Он наклоняется ниже, чтобы смачно плюнуть внутрь, растирает слюну, и входит, вынув пальцы. Чанёль двигается яростно, сам вторит стонам Кёнсу, придерживая его за бёдра, закатывает глаза. По мускулистой груди стекают капли пота, огненные виски намокают до сочного черешневого цвета. «Просто офигенно», - думает Чанёль. – «И почему мы раньше так не пробовали?» Он высвобождает одну ногу Кёнсу из петли, когда замечает, что тот трёт рукой поясницу, двигается ещё какое-то время, затем решает сменить позу. Дав второй ступне свободу, Чанёль целует любимую пяточку, и стягивает полуживого Кёнсу ниже с подушек и поворачивает на бок к себе спиной. Он приподнимает его ногу, чуть сгибая её в колене, и заново входит. Кёнсу пытается повернуть к нему голову и Чанёль нагибается к нему, чтобы поймать очередной влажный и дерзкий поцелуй. В перерывах Чанёль шепчет о том, как ему хорошо и как сильно он любит, вперемешку с разными пошлостями вроде «кончи для меня». Кёнсу не нужно заставлять, он всегда с радостью отдаётся во власть желаний Чанёля. Кёнсу король действий и экшена в мире художественный фантазий, Чанёль же напротив, действует за них двоих в реальности. Несколько движений рукой и Кёнсу с протяжным стоном пачкает простыни под мысли Чанёля «жаль, ты не поёшь». Пак ещё немного мучает Кёнсу, толкаясь в сверхчувствительное тело, и наслаждается своим полным контролем над ним, когда Кёнсу выгибает дугой от очередной волны оргазма, но через несколько мгновений его самого отбрасывает в волны экстаза. Они всё ещё лежат, тесно прижавшись друг к другу, когда пелена с глаз Чанёля понемногу начинает отступать. Он рассматривает стены комнаты. С фотографий вокруг на него смотрят их улыбающиеся с Кёнсу лица. Чанёль погружается в размышления, но его из них вырывает голос Кёнсу. - Я есть хочу. - Что желает ваша светлость? Кёнсу бессознательно облизывается, пока думает. - Как насчёт пиццы? Чанёль тут же подскакивает и надевает джинсы, наклоняется за майкой с курткой и тут же оказывается перед Кёнсу. - Я мигом, - Чанёль подходит к окну. - Эй, воспользуйся уже нормальным выходом, - бурчит Кёнсу. - Да не, доносится до него. – Я тут забыл кое-что. Чанёль перегибается через открытое окно и тут же возвращается с охапкой камелий, которые подбрасывает над Кёнсу, и они пёстрым ковром покрывают их постель. - Все цветы померкли перед ним, - произносит Чанёль под скептический фырчок Кёнсу, который уже нюхает один цветок, но Пак знает, что Кёнсу на самом деле всё это слышать очень приятно. - А знаешь что? Я бы прошелся с тобой до пиццерии, - Кёнсу встаёт с постели и бросает взгляд за окно на усыпанный огнями город. - Я там в небе тучу заметил, - говорит Чанёль. – Можем заказать еду к нам домой. - Ну, уж нет, - Кёнсу улыбается, подходит к Чанёлю вплотную и становится на носочки, чтобы поцеловать его. – Твоя была идея разнообразить наши отношения. Мне понравилось. На случай дождя мы возьмем зонт, а если он таки начнется, то будем гулять под дождём, есть уличную еду и пить пиво в каком-нибудь баре. Чанёль улыбается, ему не остается ничего, как капитулировать и пойти искать зонт под далёкие раскаты грома.