Total Bitch

Рабочий день у Тора закончился за полночь. Он поднялся из офисного кресла, перебираясь на удобный диван. Расселся на нём, ослабил галстук. Привалился к спинке и уже дремал, когда услышал за спиной размеренное цоканье шпилек. Одинсон почувствовал, как две гибкие руки изящно проползли у него под мышками и прижались тёплыми узкими ладонями к накачанной груди. Погладив налитые мышцы, свернулись в кулачки и легонько постучали по рёбрам, вызвав вибрацией щекотку. Помассировали шею и плечи. Тор расплылся в улыбке. Затем тонкие сильные пальцы сложились в два знака «о' кей», прихватив между большим и указательным напряжёно наливавшиеся от сексуального желания соски. Тор тихо простонал, переходя на глухой рык. Позади шелестела натянутая ткань накрахмаленной белой рубашки, откуда выглядывали сквозь расстёгнутые манжеты эти дивные, умелые и шаловливые руки с нежнейшей белой кожей. — Локи? — позвал Тор. Черноволосая голова тяжело упёрлась ему в плечо острым подбородком, гладковыбритым, будто Локи носил с собой бритву и срезал едва выросшую щетину в любой подходящий для этого момент. Тору нравилась ухоженность его бывших партнёров, но их маскулинность и мужественность привлекали его более всего. Небритость приятно возбуждала покалыванием во время поцелуев и оральных ласк, и он любил это ощущение. Локи тщательно выбривал и эпилировал своё тело, а Тор любил с ужасом наблюдать за тем, как его любовник кайфует, тщательно удаляя эпилятором нежелательные волоски. После процедуры Локи, едва ли не в буйном помешательстве, сжимал гладкими сильными ногами бёдра Тора, насаживаясь на его мощный член. Карамельный засранец, опозоривший его однажды на всю фирму, сладкий сучонок, финансист его фирмы и теперь любовник, привлекал Тора своим гладким телом и запахом. Локи пользовался одним и тем же вычурным парфюмом, похожим на чёрную жижу, но пах всегда по-разному. Если только к одеколону не примешивался липкий запах карамельных леденцов, которые Локи любил погрызть в течение рабочего дня, то пах он смесью тягучей фруктовой смолы, ладана и цветами с мёдом. Иногда запах был лёгкий, свежий и сладко-летний, как распустившийся жасмин, а порой запах вызывал у Тора тревогу, нёс нотки чего-то загадочного и странного. В объятиях Локи он мысленно мог перенестись в уютный ресторан с абрикосовым ликёром и кофе, или в южную тёмную бархатную ночь с медовыми поцелуями под опасно-острым, звенящим тишиной клинком луны. Локи обвивал его руками, резко отклоняя голову назад, вспарывая воздух длинными волосами, чёрными, как Багдадская сказочная ночь, подставляя под поцелуи и укусы шею и грудь. Тор понимал, что это из-за технологии «push-pull», с помощью которой аромат каждый раз «трансформировался» на теле и выдавал разные композиции. Запахи не выстраивались в пирамидку, а «играли» каждый раз по-новому, исключая скуку давно собранного арома-паззла. Когда они начинали заниматься любовью, Локи дурманил его запахом орхидеи и туманными очертаниями курящегося ладана. Во время страсти, когда он выплёскивался семенем, судорожно сокращаясь в бёдрах, ещё наяривая задом на стоящем колом члене Тора, он горячо пах спелым абрикосом вперемешку с потом полыни. Затем разомлевший, кончивший Локи принимал душ, брал флакон, распыляя на себя флёр одеколона, и возвращался к Тору в постель уже тягучей каплей горького мёда. — Локи! — выдохнул Тор, предвкушая страстные поцелуи и шикарный секс. Лафейсон наклонился к его уху, задвигал челюстью, хрустя во рту раскушенным леденцом. Нарочно над правым ухом, там у Тора под лопаткой был зажат нерв, и от любого резкого звука сводило судорогой плечо и шею. — Чтоб ты подавился карамелью, сучоныш, — пробормотал Тор, поднимая руку и хватая Локи за волосы. Локи подался вперёд острым змеиным подбородком, скользя через спинку дивана и извиваясь гибким телом. Тор стащил его себе на колени. Локи посмотрел на Одинсона, как всегда снисходительно-иронично, устраиваясь на нём. Сложив кисти рук на груди, Локи с улыбкой ждал. Распалённый прикосновениями к своим чувствительным соскам, Тор потянулся расстегнуть на Локи рубашку, у которого под ней виднелись очертания тоже возбуждённых и отвердевших сосков. Локи тяжело задышал и плотно свёл ноги вместе, сжимая шевельнувшийся в трусах член и занывшие яички. Тор оголил любовнику грудь, принявшись неторопливо гладить и пощипывать нежную, без единого волоска шелковистую кожу. Локи закрыл глаза тяжёлыми веками. Его грудь вздымалась высоко и часто. Тор обводил подушечками пальцев ареолы, катал горошинки сосков и сжимал их. Локи мучительно сводил чёрные бровки и, хмурясь, стонал. Одинсон наклонился поцеловать тонкие губы, потемневшие от притока крови к покусанной пергаментной коже. Локи с готовностью открыл рот, впуская твёрдый язык ласкать себя. Тяжесть и тянущее, зовущее к разрядке ощущение внизу живота становились всё сильнее. Желание отяжеляло тела горячим свинцом. По мышцам бежала сладостная судорога. По мере того, как у мужчин от ласк всё сильнее распирало брюки между ног, оба расстегнули ширинки. Два налитых пениса истекали смазкой. Тор завёл руки Локи вверх, стягивая с него рубашку. Наклонился ниже, целуя гладкую подмышку, отчего Локи судорожно выгибался и хватал ртом воздух. Влажно вылизав впадинку, наполненную запахом возбуждения, Тор обхватил Локи за бока и перевернул на живот. Стянув с него уже расстёгнутые брюки, Тор поднялся, чтобы уложить любовника на диван. Лафейсон уткнулся лицом в туго набитую подушку, просунув под неё руки. Рубашка так и осталась на нём, скатавшись к шее и на плечах. Тор провел мизинцем вдоль бархатной ложбинки позвоночника. Приспустил с себя брюки и бельё и встал на колени. Локи лежал, напрягая ягодицы и потираясь пенисом о диван. Тор вставил колено между его ног, и Локи начал тереться об него задом. Приоткрыв рот, Одинсон наблюдал, как щекотно елозит по его коленке тяжёлый, гладкий мешочек мошонки. Приподняв Локи обе ноги со спущенными брюками, он избавил его от штанов, оголив длинные ноги в туфлях на шпильке. Локи расставил шире ноги, разводя пятки в стороны. Тор поцеловал зеркальный холодный лак зелёных туфель, потом щиколотки, наслаждаясь шёлком кожи. Лёг плотно на Локи, положив член ему между ягодиц. Поёрзав по разделяющей ложбинке головкой, Тор толкнулся внутрь хорошо заранее подготовленного ануса, ощущая тепло и плавное скольжение по наполненному смазкой проходу. Если Локи планировал секс с боссом, то готовил сам себя заранее. Тор не сомневался, что когда его сучка направлялся к нему в кабинет, то вытащил из себя анальную пробку буквально по дороге, не стыдясь натыканных в здании фирмы Тора «Громоотвод» камер видеонаблюдения. Тор вошёл глубже. Он чувствовал свои яйца на яйцах Лафейсона. Взявши Локи за бёдра, Тор несколько раз медленно вогнал член ему в анус и, натирая уздечку о бугорок простаты, стал неторопливо потрахивать. Он, как универсал, представлял, что испытывает сейчас под ним любовник — ритм твёрдого проникновения, пульсацию, нарастающую в заднице и идущую к члену, сладость и жжение в растянутом сфинктере, распаляющие желание кончить, добавляя ту самую кайфовую перчинку анальному сексу. А от задевания простаты пронзает ток, провоцируя желание насадиться резче, чувствуя внутри тупую боль. У Тора от удовольствия сводило даже ляжки; они зудели изнутри, так сильно ему нравилось обладать Лафейсоном и спускать в его потроха семя. Он трудился, как машина, долбя любовника в зад. С Одинсона струился пот. Локи стонал от каждого толчка, прося ебать его как суку и выгибая лоснящуюся от пота спину. Одинсон трахал его в порозовевшую дырочку посреди белоснежных ягодиц. Он вбивал Локи впалым животом в диван, чувствуя, что подходят уже оба. Локи всхлипывал, то кусая наволочку, то вжимаясь в неё потным лицом, и, придушивая себя, задыхаясь от нехватки воздуха, двигаясь навстречу каменному члену всё яростнее, отчаяннее, пока скачущий перед Тором зад не замер и Тор не ощутил сокращение ануса, отчего его пенис задёргался вперёд, будто спятивший скакун, и с содроганием выстрелил семенем глубоко в потроха Лафейсона. И наполняя свою суку, Тор завидовал ощущениям любовника — теплу внизу живота и наполненности, похожей на лёгкое вздутие, которое испытывал сейчас Локи. Лафейсон перевернулся, едва Тор вышел, и положил помятую и влажную подушку себе на пах. Взгляду Тора остался виден лишь идеальный треугольник. Пока Тор любовался его очертаниями, постепенно стаскивая мешавшую обзору подушку и вбирая пахнущий свежей спермой пенис в рот, Локи нашарил в кармане валявшихся рядом брюк очередной чупа-чупс. Тор взял в рот упругий пенис и услышал щелчок раскусываемого пополам леденца. Локи похрустел осколками, и Тора передёрнуло, едва он представил, как мелкая острая кашица карамели налипает на зубы Локи. — Я тебе леденец сейчас в волосы запихну, тварь. Скормлю вагон карамели, чтоб жопа слиплась… — пообещал Одинсон, прерывая для тирады минет. — Соси дальше, — ответил с липким слюнявым чавканьем Локи, запихивая палочку от леденца Тору за ухо.