Children Of The Sun

Приветственные колокольчики на двери громко звенят, оповещая кассира о посетителе. - Чем могу помочь? – приятный, совсем еще подросток, солнечно улыбается гостю и складывает руки на столе в ожидании. На его загорелых щеках рассыпаны веселые веснушки, делая юношу максимально привлекательным. Фоном радио вещает оживлённым голосом МС: - И-и-и, в утреннем Майами как никогда солнечно! Всем любителям прокатиться на волнах рекомендую захватить свои начищенные доски, потому что океан решил сегодня подарить нам захватывающее шоу! Пляж ждёт всех вас! Не пропустите этот летний жаркий денёк – кто знает, что он сможет вам принести?! Удачного купания всем гостям и жителям прекрасного города Майами! А мы спешим вас порадовать новинками это недели… - Чони-и-ин, ты должен встать, уже девять! – мальчик на кассе радостно вопит. - Волны сегодня отпадные, слово даю! – его улыбка кажется сокрушающей. На втором этаже деревянного магазинчика – бунгало Чонин лежит на заправленной кровати и пялится в потолок, подложив сильные руки под голову. Снизу доносится чуть приглушенный звук радио и работающий кондиционер. Из окна дует ветер и колышет самодельный ловец снов, металлические трубочки которого трещат, сталкиваясь друг с другом, и издают звуки лопающихся пузырьков шампанского. Открывая глаза, Чонин смотрит на лопасти вентилятора, крутящегося на потолке, до тех пор, пока не начинает кружиться голова. «Ещё один день». На улице нестерпимо жарко уже с раннего утра, и, Чонин, одетый лишь в широкие шорты с гавайским принтом, выходит на крошечную лоджию. Вид с неё открывается прямиком на Атлантический океан - завораживающее зрелище. Воздух пропитан свежим запахом океанской волны и нагретого солнечным светом песка – всё это, в который раз, врезается в память и заставляет парня постоять подумать ещё пару минут. - Чонин? – светлый паренек в форменной жилетке магазина выглядывает из-за угла и обводит взглядом комнату. - Ты где? – его обеспокоенное лицо выглядит до умиления забавным, и Чонин, словно гордый отец, прячет теплую ухмылку за напускным возмущением. - Негодный мальчишка, ты снова оставил прилавок пустым? – молодой парень входит в комнату и хмурит брови. - В следующий раз ты не вымолишь у меня шанса остаться на этой работе, - Чонин шутит, но его слова воспринимаются как никогда всерьёз, и мальчик испуганно округляет глаза. - Нет, я только на минуточку! – он разворачивается и быстро спускается с деревянной лестницы вниз, громко топая ногами в сланцах. Чонин смеется. У моря шумно от накатывающих волн, а песок оглушающе горячий. Чонин ступает на прохладную гладь у самого края, и его ноги омывает солёная вода. Его доска гладким краем позади зарывается в песок, а страховочное кольцо плотно прилегает к ноге. Он почти готов. «Еще один в честь тебя». Чонин вдыхает полной грудью, и с разбега опускается на гладкие волны. Они подхватывают его, несут прямо к горизонту – туда, где накатывает первая в этот день сочная солёная волна. Чонин улыбается, встаёт на доску, управляет ею, несется стремительно и свободно. Волна подхватывает его и, шелестя бурной пеной, ведёт навстречу свежему ветру, принимает его в себя и делает абсолютно счастливым. Он смеётся в голос, пока стоит на лонгборде, и наслаждается. Прилипшие ярко-голубые шорты мокрой тканью развеваются на ветру, и его сильные ноги крепко стоят на поверхности, не давая ни единого шанса на падение. Ким Чонин управляет океаном. И во всей жизни для него нет другого способа почувствовать себя более свободным. *** Пустая банка от колы с шумом вываливается наружу, стоит только дряхлой двери открыться. - Да еб твою мать! – сонный и возмущающийся Бэкхён босиком идёт по грязному ковру, держа в одной руке зажжённый пару минут назад косяк. Зажатый между ухом и плечом смартфон отдаётся громкой руганью из динамика. - Ты, сука, только и требуешь от меня деньги, чёртов ублюдок! Когда я реально буду получать все удобства, за которые плачу? Пак Чанёль, ты – несносный кусок говна! – Бэкхён жмурится от громкого звука в динамике и сплёвывает прямиком в ржавую раковину. - Иди нахуй, понял?! – орёт он в трубку, и, с размаху швыряет смартфон на кровать. В разговорах по телефону он такой дерзкий. - Гигантский пидор, - заключает он, и крепко затягивается травкой. Его красная рубашка вся в разводах от машинного масла и мазута. Заметив открывшуюся дверь, он снова орёт: - Ебаная дверь скоро слетит с петель, и я не собираюсь её чинить! – он выглядывает наружу и замечает мужчину, высовывающегося из походной палатки. - Доброго утречка, соседи! – он машет рукой, в которой тлеет косяк, и улыбается приторно приветливо, скалясь, и мысленно шлёт всех людей нахуй. Его древний Фольцваген стоит на площадке для кемпинга уже лет сто – так он думает. Фургон потрепанный и не пригодный для долгих поездок, но жить в нём кое-как можно. И арендная плата за него – ниже среднего. Бэкхёну не много то и нужно, поэтому он тут. Он запрыгивает внутрь и громко хлопает дверью. В машине душно и пахнет затхлым. Бэкхён морщится, наливая себе прохладной воды и махом выпивает. С кровати доносится противная трель звонка. - Да сука! – он отвечает на вызов. - Слушаю! Каждый день Бён Бэкхёна начинается со звонка арендодателя и приятелей, которые хотят купить немного травки. Все они – его легкий способ заработать себе на жизнь. В Майами сбыт травы – такое же обычное дело, что и серфинг, поэтому Бэкхён, вроде как, почти не прячется. - Подъезжай ко мне, да, всё по старой схеме. С тебя пятнадцать, - он запускает свободную ладонь в растрепанные волосы и ворошит их ещё больше. Чёрные волосы отливают огненным, и выглядят, словно жгучий коктейль чего-нибудь крепкого. Он валится на мягкую постель и до прихода приятеля пролистывает ленту Инстаграма. Практически все его знакомые тусуются у моря, на побережье, не желая пропускать такие удачные для катания на доске дни. Бэкхён ненавидит море, и, он сам не знает, почему его занесло именно в прибрежный город. Когда он начинает думать об этом, то вопросительный знак так и остается висеть над головой, не имея возможности быть превращённым в точку. Когда-то, будучи совсем молодыми и слишком влюбленными в свободу, его родители решили переехать в Штаты, где впоследствии и остались с двумя маленькими сыновьями. Их крепкую семью таскало по всем уголкам скромной Америки, пока, наконец, их выбор не пал на Флориду. В округе Майами-Дейд и прошло практически все детство Бэкхёна. До тех пор, пока родительский дом перестал быть домом. Его выперли со школы на последнем году обучения, не оставляя шанса на получение среднего образования. К слову, Бэкхёну даже не было жалко. Он уехал из дома, как только ему исполнилось девятнадцать, и спокойно зажил собственной жизнью, совершенно не растрачиваясь на неинтересные ему вещи. Лихо гоняя на оставленной отцом Chevrolet Impala, он и прикатил в солнечную столицу округа. И только потом задумался о том, насколько сильно нужен ему этот город. Впрочем, поначалу, времени основательно думать об этом у него не было, поскольку все его будни утопали в бесконечном круговороте событий. Незнакомые компании принимали юного паренька весьма радушно, позволяя зависать с ними ночи напролёт. Бэкхёну было похрен на всё. Он – молодой и свободный. Двадцать один – считает он, - это только начало. - Бён, открывай! – в дверь громким звуком врезаются подошвы чьих-то тяжёлых ботинок, и звук стоит невыносимый. Бэкхён подскакивает, роняя мобильник на грязный пол, и несётся к тайнику с травой. - Открыто! Заходи! – орёт он гостю. - Ну и дыра-а-а, - блондин заглядывает в фургон и морщит нос, усмехаясь. - Тебя мамка за главного оставила и забыла? – он отвратительно ржёт, и Бэкхёну хочется проехать кулаком по его слащавой морде. В памяти всплывает мысль о том, что родителям – то он в этом месяце и не звонил. - Гони бабки, - Бён протягивает тщательно завернутый кулёк, - И проваливай, - в его глазах неприкрытая злость. - Можешь сказать Паку, чтобы избавил меня от таких ублюдков вроде тебя, - он показывает средний палец и, остервенело забирая шуршащие бумажки, больше похожие на кусок собачьего дерьма, захлопывает дверь прямо перед носом клиента. - Пошел ты, Бэк! Пак скоро с тебя три шкуры спустит за такое! – удаляющиеся шаги блондина заглушаются последними брошенными словами. Бэкхён вздыхает, протирая тыльной стороной ладони лоб, избавляясь от испарины. - Ебал я в рот твоего Пака. И всю эту жизнь тоже, - говорит он пустому холодильнику, решая, наконец, что это не для него – тухнуть в этом Богом забытом месте. Он молодой. Но что-то есть такое, какое-то тупое чувство, что мешает ему почувствовать былую свободу. И с этого момента он будет всеми силами пытаться избавиться от него. Вновь звонит упавший телефон. На экране светится английским «На крайний случай». *** Чонин, выдохшийся после долгого катания, лениво лежит на песке, разглядывая небо, глубина которого темнеет где-то очень далеко, обрушиваясь на Землю чистым голубым полотном. На пляже начинают собираться группы отдыхающих, и это начинает нервировать парня, предпочитающего оставаться один на один с океаном. Люди гуляют с собаками и занимаются бегом, раскладывают лежаки поудобнее и решительно заходят в воду в надежде остудить свое тело, а Чонин мечтает поскорее уйти от них. Поднимаясь с насиженного места, он краем глаза замечает вдалеке сияющую противным красным башенку спасателей, и нутро неумолимо сводит спазмом, вызывая тошноту. Он опускает голову, лишь бы не видеть предупреждающий цвет, и быстрым шагом направляется в свой дом. Ему было семнадцать, когда, закончив последний класс, он решил пойти в колледж с уклоном на физическую культуру, поскольку уже тогда знал, что однажды он станет спасателем. В его голове не было никакого другого развития событий, кроме этого. Спасатели казались ему незаменимыми в работе у океана, и он хотел быть таким же единственным, отдающим все свои усилия присмотру за береговой линией. В семнадцать это казалось чем-то едва исполнимым, эфемерным, почти идеальной мечтой. И он был совсем еще мальчишкой, четко осознающим, насколько трудно ему будет, и, тем не менее, всеми силами старался добиться исполнения этой мечты. В восемнадцать его навыки были на высшем уровне, и он был почти у цели. Он грезил той красной башней и свистком, висящим на груди у каждого члена спасательной команды, и каждый раз, когда он оказывался с океаном лицом к лицу, представлял, как он, отдает свою жизнь за чью-то другую. Чонин думал, что самопожертвование – это одна из составляющих в работе спасателей. Он не считал это безумно глупым и не думал об этом, как о чем-то зазорном. Но, так или иначе, в его голове это представлялось опасным. А опасность, как правило, имеет жертвы. После колледжа он взял год на курсы для практики в океане. Он безупречно плавал и ориентировался в опасных ситуациях на плаву. Через год он был принят в команду спасателей. Береговая линия, наконец, ждала только его, и это было единственным, чего он мог желать. Осознание своей незаменимости пришло спустя сутки, когда он, проснувшись утром, взглянул на своё отражение в зеркале и увидел загорелые лоб и щеки. На его смуглой груди висел красный свисток. - Эй, бро, звонили из команды. Главный, кажется. Позвони ему, это что-то срочное, - мальчишка увлечённо перебирает холодильник с напитками, переставляя банки с одного места на другое, контролируя ценник. - Ты сегодня долго, я твой завтрак уже съел, - он поворачивается и заразительно улыбается, но его глаза остаются скрытыми тенью от козырька форменной кепки. - Говори ему всегда, когда он звонит, что я больше не имею желания поддерживать с ними связь, - Чонин проходит к прилавку и осматривает содержимое кассы, выгребая мелкие монеты и шуршащие бумажные деньги, - Потому что он задерёт со своими просьбами, - он нумерует покупки на крошечном клочке бумаги, и, оставляя листок на столе, поднимается на второй этаж. - Ты ведь в курсе, что ему плевать на твои отговорки, бро? – паренёк кричит снизу, но вопрос остаётся висеть без ответа, ударяясь безмолвием о колокольчики на двери. Чонин переодевает свежие джинсы и легкую рубашку, придирчиво осматривая себя в зеркале. Очки авиаторы цепляются на грубые дреды, заколотые на затылке, и он сам себе напоминает какого-нибудь барыгу из центра. Сбритые на висках волосы ещё мокрые и смешно топорщатся, но ему до этого нет никакого дела. Он спускается вниз, захватывает список покупок, и у самой двери оборачивается. - Мелкий, чего тебе? Я в город, - он крутит на пальце ключи от машины и выглядит совсем уж пафосным, отчего мальчишка ехидно фыркает, осматривая Чонина с головы до ног. - В МакДак заскочи, капитан, - младший кивает головой. Чонин салютует юному работнику, и под звон колокольчиков уходит на стоянку. *** - Алло, - голос Бэкхёна раздражающе спокойный. - Бэкхён? Ты дунул, что ли? – вопрос из динамика не такой уж и неожиданный, и Бэкхён даже не обижается, учитывая, что он сам зарекомендовал себя курящим траву нервным мудаком. - Мне не нужна твоя помощь, я не маленький ребёнок, и, в конце концов, у меня есть родители, - сразу начинает нараспев Бён, предчувствуя шквал предложений по улучшению его существования. - И да, я курил, - он выдыхает слова вместе с сизым дымом, ухмыляясь самому себе. - Курю. - Завязывай, чувак. Мне нужна твоя помощь, - Бэк точно чувствует, как закатываются глаза у его собеседника. - Взрослый мальчик Сехунни решил попробовать травку? – Бэкхён гогочет, чувствуя расслабление в затёкших после долгого копания в двигателе машины мышцах. - Мне нужен человек в команду, - выдыхают в динамик. - У спасателей нехватка рук, и я тут вспомнил про тебя… - Что? Чёрт, скажи, что это шутка, - Бэкхён открывает рот от неожиданности, перебивая парня. - Это же шутка? – он неестественно смеется, забавно хрюкая, и чуть не давится слюной. - Это не шутка, маленький засранец. Я знаю, что у тебя туго с жильём, и поэтому даже разрешу облюбовать койку в башне, как смотришь на это? – томительное ожидание просачивается сквозь динамик, заставляя нервничать. - Нет, - его ответ стремительный и категоричный. - Я не полезу в это говно. Даже за жильё, - Бэкхён встает с насиженного места и кидает потухший косяк в раковину, пуская воду из крана. - У меня нет проблем, - он встряхивает головой и горделиво поднимает подборок, внушая это и себе тоже. Вода в кране громко хлюпает, дергает его и перестаёт течь. - Сука, - Бён шипит и, не желая мириться с этим, выдыхает. - Ты такой упёртый, - на другом конце звучит отчётливое цоканье. - Даю тебе три дня, а потом ищу кого-нибудь другого, - в динамике слышится шорох бумаг и разговоры на фоне. - Договор уже на твоей почте, - собеседник отключается. - Да я даже плавать не умею, гребаный командир! – он хочет расхерачить весь фургон начисто, но подъезжающая машина, звук мотора которой подозрительно знаком, не даёт ему и вздохнуть. Мысли в голове лихорадочно бегают, и Бён за короткое время старается придумать пути отступления, цепляясь взглядом за тумбочку, в которой он, конечно же, не поместится. Кровать, как вариант укромного места, отлетает сразу. Он проверяет наличие биты на законном месте возле двери и открывает окно, чтобы, если что, вылезти через него. Слышатся широкие шаги по гравию и хриплый бас арендодателя: - Бэкхён-а! Пак Чанёль собственной персоной. Бэкхён думает, что хуже этого уже ничего не может быть. - Откроешь? Или мне самому? – приторно заискивающий голос предупреждающе опасный всего в нескольких шагах от двери. Бэкхён кричит: - Я сейчас сам! - понимая, что лёгкие скручивает жгутом страха, а руки неконтролируемо трясутся. - Блять, - он шепчет самому себе, заставляя нутро успокоиться. Он распахивает дверь. Снаружи солнечно и почти ничего не видно от застилающего глаза света. - Приветики, - он улыбается со всей напускной вежливостью, вытирая потные ладони о джинсы. Мужчина напротив такой высокий, что Бэкхёну приходится задрать голову. Это кажется ему унизительным. - Здравствуй, - у Чанёля оскал как у дикого зверя, в зубах зажжённая сигарета и пахнет от него дорого - мягким одеколоном и свежевыстиранным бельём. Его волосы словно сладкая вата – розовые, немного кудрявые, такие контрастирующие с характером их обладателя. Волк в овечьей шкуре в реальности. - Ты приготовил оплату? – его большие глаза подёрнуты серой дымкой, глядя в которые хочется убежать куда-нибудь далеко. - Сегодня ты продал все порции? – он заходит в машину, и пол под его весом скрипит. Ему приходится немного наклониться, чтобы пройти к кровати. Белоснежные брюки до лодыжек сексуально обхватывают его длинные ноги, подчеркивая мощные бёдра и икры – Бэкхён просто не может не смотреть. Он сглатывает, подавляя страх, пока важный гость устраивается на кровати, совершенно не боясь испачкаться. Чанёль смотрит на него, даже взглядом умудряясь подчинить. В его узловатых пальцах опасно блестит металл бензиновой зажигалки, и это не даёт Бёну гарантии в том, что он останется в живых. - Я… Чанёль, давай ты зайдёшь в другой раз? Скажем, через… Недельку? – он вопросительно смотрит на Пака, пряча во взгляде испуг. - Ещё только половина есть, - он косится на биту и в уме рассчитывает время, за которое он успеет схватить её, чтобы защититься. - Так дело не пойдё-ё-ёт, - хриплый голос заполняет между ними всё пространство и отскакивает от Бэкхёновских висков долбящим пульсом. Чанёль складывает ногу на ногу и выглядит, как чёртов барон. - Мы договаривались на начало недели, а сегодня уже, - он смотрит на смартфон, выуживая его из кармана своих непозволительно дорогих брюк, - Понедельник, - он показывает Бёну экран и трясёт головой. - Или я чего-то не понимаю? - Всё верно, да, - Бэкхён кивает. - Тогда в чём дело? Ты такой проблемный, малыш, - он улыбается как-то совсем жутко. - Я дал тебе шанс, который ты, к моему сожалению, проебал, - он встаёт с кровати, не забыв прихватить лёгкий голубой пиджак, и медленно двигается в сторону застывшего Бёна. - Блять, Чанёль, потерпи ещё немного, я всё отдам, ты же знаешь, - Бэкхён поднимает голову, когда гость оказывается близко. - Я выполняю свои обещания, - он выдыхает через зажатые зубы; Его почти трясёт, и, сглатывая, он отводит взгляд от пылающих гневом глаз. Чанёль цепляется сильной ладонью за волосы на Бёновом затылке и больно тянет, без слов приказывая парню отклонить голову назад. Бэкхён скулит и жмурит глаза от накатывающего страха. А Пак медленно наклоняется, останавливая свое лицо совсем рядом с ухом Бэка. - Маленькая сучка, - он шепчет почти не слышно, оставляя горячее мятное дыхание на мочке. - Ты заебал вечно проёбываться, доводя меня до крайней точки, - зажигалка в его руке лязгает металлом, и он подводит её к Бёновым глазам, зажигая. Маленький огонёк жжёт волосы на виске и почти обжигает ресницы с правой стороны, - Как же мне хочется от тебя избавиться, - Чанёль рычит прямо в ухо. Бэкхён вырывается, чувствуя, что вот – вот и его лицо будет гореть. Он выставляет руки вперёд и отходит от Пака, натыкаясь на гору мусора. Чанёль хрипло смеётся и выглядит монстром. - Я забираю всё, что у тебя на руках, - он тянется к тайнику и вытаскивает запасы травы. К слову, Чанёль не только просто арендодатель. Он ещё и успешный барыга, у которого в запасе есть всё, начиная от травки и заканчивая героином. Бэк встретил его в одной из компаний, в которых так любил по - началу зависать. Чанёль выглядел таинственным и мужественным, когда они познакомились. С ним он был открытым и вежливым, и Бэкхён думал, что тот просто хочет трахнуться. Всё выяснилось, когда Пак предложил ему стать его правой рукой. Бэкхён еще долго смелся над своими мыслями, но предложение принял, соглашаясь на то, чтобы сбывать только травку – он был глупым, но не тупым, и знал, что за сбыт героина ему светит срок, попав он к легавым. Чанёль дал ему место на площадке для кэмпинга и уверенность в завтрашнем дне. Но, так или иначе, он никогда не проявлял своего личного интереса, ограничиваясь чисто товарищеским отношением. Бён был за это благодарен, не рассчитывая на отношения вообще с кем – либо. В каком – то роде, Пак даже стал Бэкхёну большим наставником, который открыл ему большой мир, показав, на какие кнопки нужно давить и где крутиться. - У тебя есть три дня для того, чтобы отдать мне всё и съехать с этой помойки. И, Бога ради, приведи себя в приличный вид. Выглядишь, словно работник автомойки, - Чанёль устало отходит к двери, оглядываясь, - Я приду, Бэкхён-а, и ты знаешь, что может последовать за твоим неповиновением, - он ступает на гравий, задевая подошвой роскошных белых туфель пустую банку с колой, придавливая её к земле. Бэкхён думает, что он – это та красная банка. - И почини дверь, - Чанёль подмигивает на прощание и удаляется к своему автомобилю. Бэкхён выдыхает, замечая, что всё это время почти не дышал, и сгибается пополам, держась ладонями за колени, сдерживаясь, чтобы не наблевать прямо на ковёр. Он ошибся – хуже стало вот прямо сейчас. В какой именно момент Пак Чанёль стал таким опасным, Бэкхён не знает. Просто однажды ему стало страшно находиться с ним наедине. Так сильно страшно, что, глядя в глаза своего дилера, он мысленно падал на дно и, скребя ногтями, молил выбраться. Они связали друг друга не только контрактом, но и пожизненным обещанием верности, от которого избавиться было почти невозможно, и оставалось только, сжав зубы от накатывающего страха, каждый раз оставаться на месте. Бэкхён не считал себя терпеливым, но он заведомо знал, что против Чанёля ему не выиграть. Он докуривает последний, найденный в его запасе косяк, и принимается чинить дверь фургона. Пак дал ему шанс добровольно уйти, и он не может проебать и его тоже. К полуночи он успевает обзвонить всех знакомых, но так и не находит нужной суммы. Он сидит во дворике на старом раскладном стульчике и ворошит ладонью волосы, которые, кажется, уже давным давно пропахли машинным маслом. В голову упорно не хотят лезть мысли о том, как решить сложившиеся проблемы, и не помогает даже початая бутылка пива, оставленная у ног. Он смотрит на горизонт, за которым блестит бесконечное море и думает о том, что огромной ошибкой было приезжать сюда, обосновываться и привыкать. Он мог бы быть сейчас где угодно, на любом краю света – счастливым. Но по своей глупости он застрял тут, словно в трясине, из которой выбраться будет не так уж и легко. Решение приходит неожиданно, когда он, почти засыпая на прохладном воздухе, вспоминает свой «На крайний случай». Чуть не свалившись со стула, он несётся в машину и, найдя смартфон, быстро набирает номер. - Сехун? – голос прерывистый. - Не одолжишь мне пару тысяч? Я верну, - он скрещивает пальцы, пока собеседник молчит. - Эй? – он почти жалеет, что позвонил. - Ладно, - в динамике выдыхают, не закончив, - Но у меня есть условие, - голос хитрый и подлавливающий. Радостный Бэкхён в секунду грустнеет и опускает голову к груди, понимая, что за этим последует, - Ты вступишь в команду, - звучит так категорично, будто собеседник знает, что у Бёна нет выхода. - Йа-а, ты чё там, улыбаешься? – Бэкхён в бешенстве от того, как легко его раскусили. - Я даже не умею плавать, тупой ты придурок! – он возмущается так по – детски, и в динамике слышится отчетливый смех. - Не будь таким безжалостным! – он уже готов умолять. - Если тебе нужны эти деньги, то напомню - договор у тебя на почте, - Бэкхён остаётся сидеть, слушая мерные гудки из динамика. - Сука! – он бьёт кулаком по коленке и набирает сообщение. «Я согласен». *** Чонин приезжает после обеда, потный, с кучей пакетов. Грузно выставляя купленные товары на стойку, он мимолётно переводит дыхание. - Солнце сегодня жарит почище работников из МагДака, - он смеётся над собственной шуткой, доставая из большого бумажного пакета пакет поменьше, из которого ароматно пахнет фастфудом. - Майкл, ты расфасовал напитки? – Чонин поворачивается к холодильникам, но никого возле них не замечает. - Майкл? – в груди появляется тревожное чувство. Он понимает – случись что с мелким, миссис Уик Чонина просто закопает. Повод волноваться исчезает, когда дверь на склад открывается и из проёма высовывается светлая макушка. Чонин облегчённо выдыхает. - Капитан! – он выходит, обтирая руки об форменный бомбер. - Закончились батарейки и банановая жвачка, - молодое лицо искажено беспокойством, будто от жвачки зависит жизнь всего мира. - Забудь, на неделе куплю, ничего страшного, эй, - Чонин трясёт бумажным пакетом и видит, как парень улыбается, гладя на еду. - Там фри, бургеры, соус-барбекю, потому что кетчупа не было, и наггетсы. - Ты самый лучший босс! – парень хватает пакет, умудряясь достать всё сразу, и разворачивает бургер с курицей, надкусывая. - Господи-и-и, это божественно, - его рот перепачкан соусом, а в зубах застрял кусочек салата. Это не отталкивает Чонина, не вызывает чувство отвращения, а наоборот – заставляет тепло улыбнуться, потому что Чонин любит делать кого-то счастливым. Даже если это зависит только от парочки жирных булок и котлеты между ними. - Наслаждайся, - старший треплет светлые волосы на голове сотрудника, быстро перебирая пряди и мечтает о таком же сыне. - Ты маме звонил? – мелкий кивает с забитым ртом. - Она ждёт к шести? – тот снова кивает, и Чонин, уже вконец успокоившись, подхватывает пакеты, поднимается наверх. Майкла притащила к Чонину миссис Уик – его мать. В начале лета, когда сезон только начался, и Чонин как раз искал человека на место кассира, Кэролайн Уик – довольно таки состоятельная женщина взашей пригнала младшего сына к нему в магазин, сославшись на то, что пацан растёт бунтарём, и пристроить его бы куда, да лишь бы травкой не торговал. Четырнадцатилетний Майкл особо ничем не интересовался, и его мать решила, что есть вероятность, что её благоверный сыночек станет малолетним барыгой. Как потом выяснилось – Майкл действительно был бандюганом, совершавшим мелкие кражи из супермаркетов со своей шайкой. Он крал из магазинов конфеты и прочие сладости, и отдавал всё мелким ребятишкам в школе. Маленький Робин Гуд. Чонин долго смеялся над этими увлекательными историями, но взял пацана к себе, не смотря на то, что Майкл не очень - то хотел работать. Спустя месяц они наладили отношения, и младший загорелся идеей подработки на лето, с энтузиазмом стоя у кассы или раскладывая товар по полкам. - Я не буду у тебя красть, - однажды заявил он, серьёзно смотря на Чонина. Тот рассмеялся и похлопал его плечу в знак понимания и доверия. - Я пошёл в сарай. Смотри, чтобы не было проблем, - Чонин кричит со второго этажа, складывая в сумку новую коробку воска и страховочное крепление. - Обижаешь! – слышит он в ответ звонкий голос помощника, спускаясь к выходу. Он начищает доску в сарае под звук радио до самого вечера и почти забывается, пока Майкл не предупреждает его об уходе. - До завтра, капитан! – он машет ладонью и кидает связку ключей от магазина Чонину, который ловко ловит её. - Не катайся долго, - он говорит старшему с теплотой в голосе и уходит домой. Чонин выходит из сарая, когда тёмная ночь накрывает пляж. Гладкая доска скользит по песку, а Чонин, очарованный поздним закатом, оглядывает пляж в поисках оставшихся людей, которых оказывается не так уж и много. Он решает немного покататься, замечая, что волны стали ещё больше. Шумящий океан принимает его с трепетом и душным ветром, подкидывая и опуская. В голове Чонина – успокаивающая пустота. Его ноги ловят волны одну за другой, гибкие и невероятно сильные, они плотно стоят на доске и упорно продолжают управлять водой. Океан расступается и позволяет прыгать на поверхности, подскакивать и плыть. Чонин ложится на доску, гребя руками, жмурится от попадающих в лицо солёных брызг, облизывает губы и улыбается, пока волна вдалеке набирает силу. И, снова вставая, попадает прямо в её нутро, обхваченный со всех сторон прозрачными стенками. Вырвавшись, он радостно улюлюкает, вскидывая руки, и грузно падает в воду. Мокрый и счастливый он выходит на пляж, зарываясь ногами в теплый песок, шумно дышит и выжимает волосы, оставив доску валяться. И после, захватив ключи из сарая, он заходит в магазин, включая верхний свет. Звонит стационарный телефон. - Ким Чонин слушает, - мокрой рукой он держит трубку, другой пытаясь отряхнуть ноги от песка. - Хээй, дружище, как жизнь? – звучит уставший голос без доли увлечённости, и Чонин закатывает глаза. - У меня к тебе предложение. - Только не говори мне, что ты снова взялся за попытки вернуть меня в команду? Ты знаешь мой ответ, О Сехун, – Ким расстроенный и какой-то пришибленный. - Да, изначально я так и планировал сделать, но теперь. Я хочу, чтобы ты обучил одного паренька, он совсем ещё новичок и ничего не смыслит в этом, - Сехун пытается говорить спокойно и размеренно. - Он даже плавать не умеет, хотя и не шибко то хочет, - он загнанно смеётся, и Чонин слышит в этом смехе отчётливую безвыходность. – Поможешь мне? – голос умоляющий. - Ты ведь знаешь, как мне дорога береговая линия. Чонин думает минуту о том, во что ему может это вылиться и вообще каких усилий будет это ему стоить. Но чувство вины за то, что он когда-то оставил команду спасателей берет вверх и он решает хоть как-то помочь им. - Да ты смеёшься надо мной, О. Серьёзно? Будущий спасатель, который не умеет плавать? В этот раз ты переплюнул даже самого себя, - Чонин говорит без обиды, шутя, намереваясь поднять дух командира. - Значит, ты в деле? – грустный тон сменяется на воодушевлённый. - Спасибо, - звучит облегчённо. – Утром сможешь подъехать в офис? К десяти? Я буду ждать, - Сехун почти клюёт носом от усталости. - До встречи, Сэ, - Чонин кладёт трубку и начисто забывает о своих грязных ногах, быстро поднимаясь в спальню. Он принимает душ и ложится в кровать, и ещё долго не может заснуть. Его голову одолевают мысли о том, что, в конце концов, это не так уж и страшно – возвращаться к тому, от чего так усердно бежал. Ближе к утру ему снится образ, не выходящий из головы и шумные длинные волны, беспощадно захлёстывающие его нутро. Его будит звон колокольчиков и приглушённые голоса снизу. Майкл начал рабочий день и теперь обслуживает первого покупателя. Сонный Чонин спускается по лестнице, желая взять что-нибудь перекусить, и его сотрудник приветственно кивает ему. - Я сейчас в центр. Оставляю магазин на тебя, - старший складывает в сумку всё необходимое, не забывая записать на листок забытые батарейки и жвачку. Он катит по утреннему Майами, наблюдая за тем, как медленно просыпается город. Многочисленные магазины и лавки открываются, принимая первых посетителей, подростки развозят на велосипедах свежие газеты, кидая их прямо на подстриженные газоны частных домов, и остальная часть жителей занимается пробежкой вместе со своими четвероногими питомцами. Офис спасателей «EL DORADO» находится в бизнес - центре города, среди небольших небоскрёбов и комиссионных магазинов, и выглядит, словно контора, скрывающая в себе офисных клерков и деловых людей. Чонин чёркает на входе пропуском, так удачно оставшимся в бардачке его автомобиля, и проходит к лифтам. На нём белоснежная рубашка с коротким рукавом и множественными чёрными пальмами и тёмные брюки до лодыжек. Он почти вписывается в офисную жизнь, если бы не короткие дреды, смотрящиеся слишком дерзко и вульгарно в данной обстановке. Останавливаясь в лифте на девятом этаже, он нервно приглаживает несуществующие складки на брюках и вдруг замечает, что волнуется. Почти год прошёл с того момента, когда он был тут в последний раз, подавая заявление об увольнении. Чонин вдыхает воздух, чувствуя всё тот же неизменный запах свежезаваренного кофе, бумаг и освежающего кондиционера. Вокруг неизменная суета и важные разговоры по телефону. Он направляется к кабинету главного по береговой линии. - Можно? – он стучит костяшками по панели двери и немного приоткрывает её, заглядывая внутрь. Становится жутко некомфортно; его пробирает мелкая дрожь, когда он замечает у окна высокую фигуру. Человек оборачивается и дарит Чонину обвораживающую улыбку. - Кого я вижу, Ким Чонин, дружи-и-ище, - парень подходит и протягивает широкую загорелую ладонь, и, стоит Чонину протянуть свою в ответ, как он захватывает его в свои надёжные объятия. – Всё тот же жгучий брюнет с загнанным взглядом, - он мило смеётся, обнажая зубы. Он хлопает Чонина по спине так по-свойски, и тот на мгновение попадает в прошлое, когда они были близкими друзьями, находясь друг с другом практически двадцать четыре часа в сутки. - А ты, я вижу, сменил имидж, - Чонин улыбается, скрывая нервозность. Он оглядывает давнего друга с ног до головы, замечая крепкие мускулы на руках, мощную, увитую венами шею, стройные ноги и яркий оранжевый цвет коротких волос. Юный парень О Сехун из прошлого оказывается самым настоящим мужчиной в реальности – плотный и зрелый, лишённый подростковой долговязости и острых черт. Перед ним – практически атлант. Только в глазах – юношеский блеск, абсолютное, почти детское любопытство и бесконечное тепло. - Рад тебя снова увидеть, друг, - Сехун пропускает мимо ушей слова о новом цвете волос, но всё же ерошит пряди на голове широкой ладонью. Он смотрит на приятеля, и в его взгляде есть что-то такое особенное – понятное лишь одному Чонину. Внутри всё скручивает от одного такого контакта, и Чонину хочется уйти. - И я тебя, - врёт Чонин. Потому что не рад. Потому что это, оказывается, слишком больно – видеть его снова через столько времени. Прошлое бьёт под дых не жалея, и от этих ударов можно скончаться, если не прекратить. - Он сейчас будет, - кивает Сехун, решив оставить все личные разговоры на будущее – они ещё успеют, а сейчас это ни к чему. - Где ты вообще отрыл этого мальчишку? – Чонин недоумевает, мысленно выдохнув от того, что в этот раз ему удалось уйти от неприятных тем. – По – моему, это слишком рискованно, ты не думаешь? – он переходит к насущной проблеме, оставив все остальные позади. - Да, я согласен. Но у нас нет больше вариантов, - Сехун хмурит брови. – Я практически в отчаянии, - он пожимает плечами, но в его глазах видно, что он серьёзно переживает из-за этого. Чонин думает, что командир О Сехун – это самая лучшая партия из всех возможных. Парень находчив, терпелив и, что самое главное – верен. На роль спасателя он подходит как никто другой, и Чонин всегда уважал его за те качества, которыми тот обладает. Кроме того, Сехун бесконечно заботливый и бескорыстный - это поднимает его ценность в данной работе на несколько ступеней выше. - Я готов тебе помочь, - Чонин улыбается, похлопывая парня по руке. – В чем состоит моя миссия? – он смеётся через силу, потому что хочет показать участие и энтузиазм в знак уважения. Хотя бы ради того, чтобы искупить свою вину перед прошлым. - Для начала – научить этого засранца плавать, - Сехун потирает друг о друга ладони, и кажется, будто он чувствует себя виноватым. – Прости, - он неловко усмехается, подтверждая догадки Чонина. – И я, также, должен тебя предупредить. Характер у него прескверный, - Сехун машет головой из стороны в сторону, сетуя на возникающие проблемы. - Что ж, оптимистично это не звучит, - озадаченный Чонин чешет пальцем висок, планируя модель поведения с новобранцем. Мудрый наставник – непробиваемый и суровый, пожалуй, таким он и будет показывать себя. – Но я, так или иначе, вытащу из него максимум способностей, ты уж не переживай. На самом деле – таскаться с неумелым мальчишкой ему страшно не хочется, и он бы предпочёл этому занятию свою размеренную жизнь. В конечном итоге, он – всего лишь бывший спасатель, который когда-то любил свою работу и делал так, как велело сердце, не полагаясь на кого-либо другого. Он искал поддержки в самом океане, в его солёной воде и нагретом солнцем песке, и с избытком находил. А теперь ему предстоит учить непонятно кого ремеслу спасения. Чонин считает, что всё это глупости, и ничего не выйдет из того парня. Без искреннего желания быть тем, кто рискует своей жизнью каждый момент, нельзя добиться каких-либо результатов. Это, своего рода, неуважение. Сехун хочет что-то сказать, но звук снаружи отвлекает его, и Чонин поворачивается к выходу. В дверном проёме стоит молодой парень, почти подросток, невысокого роста, но с сильными открытыми руками. Его лицо искажено гримасой неловкости, когда он проходит пару шагов в кабинет. - Сехун? – он вопросительно смотрит на командира и немедленно переводит взгляд на Чонина. – А это ещё кто? – в его глазах плохо скрываемое любопытство и смущение, отражающееся розовым румянцем на юном загорелом лице, которое никак не вяжется с дерзостью в голосе. - Здравствуй, Бэкхён, тебя одного и ждали, - Сехун тепло улыбается, и у Чонина создаётся такое ощущение, будто тот чувствует себя ответственным за мальчика. Бэкхён в свободной рубашке с бордовыми вставками на плечах похож на механика из дешёвой автомастерской. Его чёрные волосы отливают в нескольких прядях, разбросанных по голове, жгучим красным, а сама маллет напоминает Чонину лихие восьмидесятые, когда было модно наглухо сбривать виски и делать чёлку. Всё это кажется Чонину таким нелепым, и он про себя называет его сбежавшим из семьи хиппи парнем. Он давит рвущуюся изо рта улыбку, но берёт себя в руки, напоминая себе про образ, который он хотел создать. - Это Ким Чонин – твой инструктор, - Сехун представляющим жестом показывает на Кима. Чонин кивает, скользя взглядом по широким плечам новобранца, отмечая хорошо слаженное туловище, слегка худощавое, но крепкое. Бэкхён в ответ как-то совсем безразлично хмыкает, подтирая невидимые остатки соуса от съеденного хот-дога в уголке губ, задевая пальцем крошечную родинку над верхней. На его запястье Чонин замечает плетёный из ниток браслет, какие обычно носят подростки в школе в знак вечной дружбы, и его практически рвёт на части от беспричинного смеха. Он делает вид, что кашляет и подставляет кулак, пряча улыбку там. Но гость, кажется, догадывается о том, какие именно эмоции он вызвал у Чонина, и хмурит брови. В его глазах зажигается обоснованная злость. - Бён Бэкхён, - парень протягивает руку, и, абсолютно не ожидавший такого жеста Чонин, всё же пожимает её. Ладонь тонкая и немного влажная, но необычайно сильная, с длинными пальцами и размазанным пятнышком грязи возле кисти. Бэкхён мстительно сжимает пальцы крепче на ладони Чонина и едко усмехается, когда понимает, что уже достаточно больно. – Рад знакомству, - его голос пропитан желчью, грубый и на пару тонов ниже. Чонин одёргивает руку. - Да ладно тебе, Бэк, - встревает Сехун тихим голосом. – Надеюсь, вы найдёте общий язык, - он говорит так, будто все в этом мире должны чувствовать друг к другу только положительные эмоции. Сехун всегда был тем, кто не любит вступать в конфликты, отличаясь рациональностью и ясным умом. Для него, в общем-то, всё решалось словами, потому что его мнение было обосновано. И, в конечном итоге, он думал, что стоит разложить проблему по полочкам, вывернуть её наизнанку, тогда и придёт способ решения. Так и с отношениями – если вы не понимаете друг друга, вам просто нужно провести больше времени вместе и всё наладится. - Я принёс твой сраный договор, - Бэкхён медлит, но протягивает помятый сложенный вдвое лист бумаги, и брови Сехуна удивлённо поднимаются, когда он забирает из длинных рук документ. Он почти смеётся, когда открывает его. - Нужно было два экземпляра, Бэк, - он вчитывается в текст и хмурится, остановив взгляд на графе «Место жительства». – А что с твоим фургоном? – его улыбка задорная и понимающая, почти благословляющая. - Как раз насчёт него я и хотел поговорить, - парень отвечает, ковыряя заусенец на большом пальце. – Пак меня вытурил, мудак конченный! – его чётко очерченные губы искажаются в недовольстве, когда он повышает голос. Чонин видит в тёмно-коричневой радужке его глаза вспыхнувший огонёк страха. Ким хмыкает, и, кажется, начинает догадываться. - Твой Пак всегда был скользким типом. Оно не удивительно, учитывая, что он твой дилер, - Сехун качает головой и вписывает в пустующую графу адрес башни спасателей. Чонин в полнейшем шоке смотрит на парня. Внутри него всё горит, и он почти задыхается от возмущения. - Так ты у нас ещё и наркоман, мальчик хиппи? – он сдерживается от криков, пытаясь восстановить дыхание. Его грудь ходит ходуном, а сердце пронзает оглушающая боль, и на секунду он не чувствует практически ничего. Пульс бьёт по макушке рваным ритмом, отдаваясь на кончиках пальцев неприятным покалыванием. - Сехун, ты в своём уме?! – он повышает голос на командира, и ему совершенно плевать на то, что это не подходящее место для того, чтобы срываться. – Ты, блять, понимаешь, что это опасно? – крышу сносит, и Чонин уже не может остановиться. - Эй, полегче. Я только по травке, - Бэкхён выставляет вперед протянутую ладошку и улыбается, будто, чёрт возьми, гордится этим. Но Чонина, кажется, это задевает ещё больше. Он сжимает кулаки так сильно, что белеют костяшки на кисти и мышцы на локте подвижно дёргаются. Пока он молчит, переваривая услышанное, его жевалки в твёрдо сомкнутой челюсти нервно подрагивают. Он смотрит на Сехуна, который понимает, что ляпнул лишнего, и поэтому сидит, низко опустив голову над бумагами. - Чёрт, Чонин, - он шепчет почти неслышно, обхватывает ладонью голову, вороша короткие волоски на затылке, совершенно растерявшись. Ещё более растерянным выглядит Бэкхён, который переводит взгляд от одного мужчины на другого, пытаясь уловить мысль. - Чонин, я… - Сехун обеспокоенно смотрит на Кима и замирает, когда Чонин разворачивается, направляясь к двери офиса. - Ты, чёрт возьми, знал это, - говорит он громко, поворачивая ручку. И, перед тем, как уйти, он оборачивается. – Она погибла из-за этой грёбанной травы, - в его глазах Сехун видит пустоту – крайнюю точку боли. Они с Бэкхёном остаются одни в кабинете, и только шумный кондиционер гоняет прохладный воздух, неловко нарушая тишину. - О чём это он? – Бэкхён понимает, что стал причиной чего-то забытого, но всё ещё больного, и нервно теребит мягкий браслет на запястье. *** Чонин встретил её на учебных занятиях практических курсов при плановой подготовке к океану. Она была настоящей американкой со светлыми густыми волосами и тёмными бровями. С самыми искренними глазами во всей Вселенной. Они занимались в одной команде, имея чисто профессиональные отношения, но Чонин видел в ней не только своего напарника, но и объект симпатии. Как бы то ни было, он влюбился в неё, стоило ему услышать её смех – чистый и заразительный. Он думал, что она – ангел, спустившийся с небес, и в реальности просто наблюдал за её привычками и мимикой, не решаясь подойти поближе. Ханна была умной и милосердной. Открытой, словно книга. Они начали видеться вне занятий через пару месяцев обучения, и её чувства были взаимными. В конечном итоге, они были родственными душами друг для друга, имея общие интересы и взгляды на жизнь. Он любил вдыхать запах её шампуня, обняв, и она любила запах его туалетной воды, который исходил от его сильной шеи. Девушка дарила ему бесполезные безделушки, которые он обожал и считал, что это самые замечательные безделушки в его жизни. Чонин был счастлив, рука об руку плавая с ней на лонгборде в бушующем океане, целуя её тонкие губы с карамельным бальзамом, помогая ей на учениях, трогая её дрожащие бёдра во время секса. В их отношениях было столько же плохих моментов, сколько и хороших, но всё с ней, так или иначе, было чудесным. - Будешь? – однажды она предложила ему, вытаскивая из своей крошечной плетёной сумочки хорошо завёрнутый косяк. Они сидели ранним утром на безлюдном пляже, залитым восходящим обжигающим солнцем и купали лодыжки в прохладной солёной воде. Её светлые волосы были распущены, и, при каждом дуновении ветра разлетались, словно ниточки, попадая в лицо. Чонин вдыхал их запах и недоумевал, пока она, пожав плечами, прикурила и сделала первую затяжку. - Но, - он хотел предложить заняться чем-нибудь поинтересней, и рассказать о том, что он вообще думает о наркотиках, но не мог. – Давай мне, - он выхватил зажжённую сигарету и поместил между своих губ. Она улыбалась ярче встающего солнца. Когда их двоих взяли в спасательную команду, Чонин обещал себе, что завяжет. Он, также, говорил и с ней о том, что это не будет лучшим для них. Она не слушалась и отвечала, что это будет лучшим для неё. Тогда он понял, что она не любит его. Уже нет. На береговой линии они работали в разные смены, и почти не видели друг друга. Встречаясь в свободные деньки, они сидели в молчании, и Чонин вдыхал кислый запах сожжённой травы из её косяка. Её равнодушие попадало в его лёгкие вместе с дымом. Три года Чонин держал изодранную нитку своей любви, протянутую к сердцу Ханны. Но так и не смог её обрезать. Ни тогда, ни когда-либо. Ханна Лэйн утонула во время выхода в океан одним холодным утром. Её команда выходила на смену, когда в порту горел прибывший лайнер, и требовалась помощь спасателей. Ханна была обдолбанная до такой степени, что утонула сама, не успев спасти человека. Вместе, они ушли под воду: испуганные и молящие о спасении; Её не стало в тот момент. Чонин возненавидел океан. *** - Начинаете завтра, - Сехун подавленный и какой-то совсем пришибленный с трясущейся ручкой в пальцах. Он подписывает бумаги и не смотрит на Бэкхёна, который совершенно не знает, что делать. – Я с ним поговорю, он придёт в себя, – командир кивает самому себе. - А я то думал, что один такой неуравновешенный, - Бэкхён не был понимающим, как бы то ни было. Он не проникался тёплыми чувствами, какая бы ситуация не случалась. Это было его достоинством. В конечном итоге, он считает, что это бессмысленная трата энергии. - Перестань, Бэк, - взгляд Сехуна значит нечто абсолютно серьёзное и укоризненное. - У каждого из нас есть слабые места, - он замечает тоном мудрой мамочки. Только Бэкхёну нет до этого никакого дела. Почти. Потому что любопытство всё равно неприятно щекочет нутро. - Ну, до встречи, командир, - Бэкхён равнодушно берёт выданные Сехуном деньги с его стола, машет ладонью и выходит из офиса. Ловко управляя машиной, он звонит своему арендодателю с целю расплатиться. И, к тому моменту, когда он подъезжает на кэмпинг-площадку, Пак Чанёль уже дожидается его. Как всегда безукоризненный и по-летнему утончённый. Высокий гигант сидит на его крошечном раскладном стульчике, вытянув ноги в совершенно обыденном жесте. Он смотрится до смешного нелепо в белоснежных брюках и небесно-голубой свежевыстиранной рубашке посреди всей этой помойки, называемой Бэкхёновым домом. - Бэкхённи, - его громкий голос заставляет Бёна поморщиться. Бэкхён поспешно выходит из машины, предварительно нашарив в бардачке конверт с деньгами, и идёт навстречу монстру. Он безмолвно протягивает пачку с деньгами как только настигает Пака. - Тут всё? – Чанёлю даже не интересно, и он спрашивает ради потехи. Конверт, не вскрываясь, помещается задний карман ослепительных брюк. – Я молился, чтобы ты не подвёл меня, малыш Бэкхённи, - гигант подмигивает Бёну, расплываясь в блаженной улыбке, словно только что получил оргазм. - Ага, - Бэкхён дёргано кивает, пытаясь натянуть на своё лицо более менее располагающее выражение. – Ключи от фургона ты получишь завтра. Я должен забрать свои вещи, - он пожимает плечами и размышляет о том, позволит ли ему Пак. - Хорошо, - Чанёль почти восторженно хлопает в ладоши пару раз и выглядит пугающим. Словно психопат. – Я заеду завтра, - он проходит мимо Бэкхёна шаркающей походкой и бедром цепляет бедро парня. - Нет! – Бэк нервно разворачивается. – То есть, я сам заеду. Сам отдам ключи. – Бэкхён заикается, и ему хочется истерично смеяться от того, насколько тупым он выглядит. - Как пожелаешь, - Чанёль не смотрит на него, вертя на пальце ключи от машины, пребывая в совершенно благоприятном расположении духа. Бэкхён выдыхает, мысленно радуясь счастливому концу. *** Сехун решает навестить Чонина, поэтому самолично приезжает на побережье – не для работы. Он намерен прояснить ситуацию и заставить старого друга помочь ему. Он не думает, что это эгоистично, потому что это не так. Он хочет вытащить Чонина из толстой скорлупы недоверия и обособленности. Сехун также хочет вернуть его старого. Или же раскрыть его нового, лишь бы он не оставался таким одиноким и отдалённым. Он хочет сделать Чонина Чонином. Живущим ради кого-то, кто будет жить ради него. - Приветствую! Чем Вам помочь? – Майкл, уже значительно уставший к концу дня, не перестаёт фонтанировать счастьем и приветливо улыбается. Он готов пробивать товар и упаковывать его в фирменные пакетики. - Мм… Мне нужен Ким Чонин? – Сехун стоит возле двери, и над его головой покачиваются из стороны в сторону звенящие колокольчики. - А? Чонин? – мальчишка немного приунывает, разочарованный отсутствием покупок. – Он в сарае – на выходе слева. Вы увидите. До скорого! – он машет ладонью уже не так приветливо. Сехун кивает и выходит из магазина.