я сегодня буду пьян

— Чонгук, ты пьян, — тихо смеется Чимин из-за щекотных ощущений, пока младший медленно тянет его футболку вверх. Подушечки пальцев с трепетом касаются изящных боков и изгибов, мягко поглаживают и едва ощутимо пробегаются по обнаженным плечам. Ненужная тряпка отправляется куда-то в угол темной комнаты, и утром Чимину придется собирать всю свою одежду с пола, но сейчас это не важно. Влажные губы ощутимо касаются выпирающих ключиц, с нежностью спускаются поцелуями ниже, и юркий язык обводит твердеющий сосок. С пухлых губ срывается первый нервный выдох, и наглые руки скользят еще ниже. Чонгук обводит кончиками пальцев каждый миллиметр плоского живота, чувствуя, как старший втягивает его и задерживает свое, и без того неровное, дыхание. Слишком сладко. Слишком запретно. Чимин выгибается навстречу парню и подставляет тонкую шею, когда губы касаются требовательно, желанно. Хочется стонать и плавиться и, черт, Чимин именно этим и занимается, пока Чонгук мягко раздвигает его ноги и вжимает своим крепким телом в кровать. Каждый мускул младшего напряжен, дыхание его сбито, а разум давно поплыл. Чонгук и правда пьян, только не от алкоголя. Пак, чертова сучка, Чимин крепче любого виски. Бьет по голове и возбуждает одним видом. Чон хочет осушить его полностью, выпить до дна, насладиться этим терпким вкусом манящего тела и оказаться в плену его глаз. Большие ладони вновь оглаживают тонкий стан Пака, отчего тот окончательно теряется в ощущениях и больше не контролирует свое тело. Предательскую плоть, что так легко поддается своему искусителю и буквально подставляется под каждую ласку. Прекрасные бутоны засосов медленно расцветают на шее, тело дрожит и просит большего, пальцы нервно цепляются за широкие плечи. Чонгук смотрит на возбужденного парня и не может насладиться его видом. Таким Чимина может видеть только он. Только под ним Пак так сладко стонет и извивается, получая с каждым движением все больше удовольствия. Пуговицы не выдерживают резкого рывка, и Чимин буквально сходит с ума, касаясь накаченной груди младшего дрожащими пальцами. Он как ненормальный оглаживает каждую мышцу, что так красиво переливается под загорелой кожей, и дышит через раз. Чонгук нависает сверху, как зверь, загнавший свою жертву, и хрипло дышит прямо в губы Чимина, ловя его озорной и переполненный желанием взгляд. Пак видит искорки похоти в темных глазах младшего и окончательно сдается. Он, как змей-искуситель, ведет взмокшими ладошками по своему обнаженному телу, привлекая взгляд Гука, и путает пальцы во влажных от испарины волосах, выгибаясь навстречу любимому телу и вжимаясь в него. Пьяный взгляд Гука будоражит сознание, а мозг истошно посылает сигналы об опасности, но Чимину нравится. Нравится чувствовать, как горит кожа от касаний грубых пальцев, и как мурашки охватывают все тело из-за влажных поцелуев. Он теряется, захлебывается и тонет. Идет на дно вместе с Чонгуком, чувствуя жар его тела и позволяя раздевать себя. В голове взрываются фейерверки, когда Чим громко вскрикивает от случайного прикосновения к аккуратному и твердому члену, и Чонгук больше не сопротивляется своему влечению. Он изучает дрожащее тело поцелуями, наслаждаясь каждой реакцией, и пьянеет с каждым поцелуем все больше. — А-ах, — не выдерживает старший, когда смоченные слюной пальцы вторгаются внутрь, принося боль и дискомфорт. Но он готов потерпеть. Ради Чонгука. Ради себя. Зубы цепляют нижнюю губу, норовя прокусить до крови, и Чон это замечает. Но тело не слушается, а язык не шевелится. В крови слишком много алкоголя и адреналина, а в сердце слишком много Чимина. Это ядерное и опасное соединение отключает абсолютно все, и Гук не контролирует не только свое тело, но и свой разум. Боль не проходит, и Чимин уже скулит. Третий палец становится его предельной точкой, с губ срывается всхлип, а ресницы слипаются из-за выступивших слез. Мягкие губы младшего бережно сцеловывают каждую слезинку, и Чимин понимает все без слов — Чонгук не хотел, он не специально. Но противостоять своему животному инстинкту и такому сексуальному Паку просто невозможно. — Сегодня… Только для меня сияй, — на грани слышимости шепчет Гук, ловя взгляд старшего. Чимин теряется в омуте любимых глаз и совсем не замечает, когда младший стаскивает с себя брюки и ловко рвет зубами квадратную упаковку. Лишь когда взгляд падает вниз, Чимин судорожно выдыхает и нервно облизывает припухшие после страстных поцелуев губы. Розовая головка возбужденного члена почти касается живота, набухшие от прилива крови вены огибают ствол, и Чим готов взвыть от желания ощутить Чонгука в себе. Всего. Полностью. — Давай без него, — на выдохе хрипит Пак, удобнее устраиваясь под младшим и шире раздвигая дрожащие бедра. Чонгук завороженно наблюдает за осмелевшим хеном, до синяков цепляясь за его ягодицы, и притягивает горячее тело еще ближе, позволяя ощутить свое возбуждение. Пак закатывает глаза, цепляясь пальцами за подушки, и призывно выгибается дугой, в следующее же мгновение задыхаясь собственным стоном. Резко и глубоко. Чонгук не сдерживает тихий стон, ощущая плотно обхватывающие ствол стенки, и едва не теряет связь с реальностью, вспоминая о безопасности старшего. Чимин жмурится и поджимает колени, упираясь ими в бока Гука, но тот терпеливо ждет, замерев, и успокаивающе поглаживает по бокам, шепча какую-то романтичную глупость. Совсем не вовремя. Совсем неловко. Влажные губы ловко ловят губы Чонгука, вовлекая его в поцелуй, и Чимин чувствует на кончике языка привкус алкоголя, пьянея вместе с младшим. Их тела сливаются в одно целое, сердца бьются в унисон. Чонгук двигается предельно осторожно и аккуратно, пока Чимину не срывает все планки. Наслаждаться друг другом. Любить друг друга. Вот, чего они желают по-настоящему.