Потом объявили, что самолет упал...

Боль. Чувство удушья. Виски. Сигарета. Одна. Другая. Ах. Бутылка пуста. Третья за вечер. Даниле было страшно. Даниле было больно. Ему. Было. Страшно. Ребята снимали «Пора валить в Нью-Йорк». Весь материал уже был отснят. Вещи собраны, билеты куплены. Последняя ночь в этом прекрасном, доставшимся им по ошибке, номере. — Спокойной ночи! — Спокойной ночи, Миш. Руслан резко распахнул глаза. Его пульс участился. Дыхание сбилось. — Черт, Миш. Я забыл! Я совсем забыл! *Даня срывается на слезы, прокручивая пересказ Миши в голове снова и снова* — Я забыл подарок для Дани! — В Москве купишь. — Он много говорил, что если будет здесь, то непременно купит себе камеру FG XPrime 460. Он не может ее заказать, так как она вышла ограниченным тиражом в специальной коллекции, и заказать ее за границу нельзя. — Утром съездим. Дай поспать уже. — Дозер очень утомился за этот день. — Это на другом конце города… и … эх, ладно, завтра придумаем, — оборвал Рус. *«Чертова камера, эта твоя вина, рыжий дебил», — поджигая сигарету, произносит стендапер* — Что?! Обменять билеты?! Вихлянцев, ты свихнулся? — переходя на ор, спросил Миша. — Только мой. Ты полетишь один, а я сяду на следующий. — Ладно. Но не проси потом одолжить тебе джинсы, растяпа. — Хорошо, удачи! — похлопал по плечу друга Руслан. — И тебе. Пока! Ребята разошлись. Миша сел на свой рейс и благополучно улетел. А потом объявили, что самолет Руслана упал. *Он уже не плачет, а откровенно ревет* Все надеялись на лучшее, но телефон не отвечает уже вторую неделю. В интернете его не было столько же. Потом по телевизору показывали тело парня, его нашли в хвосте самолета, придавленного разными грузами, во время ликвидации аварии. Эта… эта майка с комиксами… Именно она была на нем в тот день. И что-то внутри оборвалось. С момента крушения Данила каждый день звонил в квартиру Руслана. И каждый раз тишина. Все сильнее. И сильнее. Эта тишина бьет в под дых так, что любой рестлер позавидовал бы. Глупо. Да. А вдруг. В новостях снова вещали про крушение. Не выжил никто. Данила стоял на лестничной клетке. Четвертый этаж. Что ж, пора смириться. Его уже нет. Последний раз. Напряжение. Еле находящий в себе силы дышать Данила тянется к звонку. Скрип. Именно это сейчас услышал Даня. Тишина больно ударила эхом внутри. Данила вздохнул, развернулся… и замок двери повернулся. Он обернулся. Их взгляды пересеклись. Он жив. Руслан жив. На глаза Данилы выступили слезы. Он побежал. Снес бедного парня с ног. Главное обнять. Главное успеть. Даня никогда не плакал, по крайней мере, так думали его друзья. А сейчас он плакал. Упершись лбом Руслану в плечо, Даня плакал. И плевать, что они стояли настолько близко, как-то по-гейски, он всем телом чувствовал его. — Я думал, — сквозь слезы проговаривал он. — Думал, что ты умер. Я думал, тебя больше нет. Тот самолет, на котором должен был лететь ты, упал. Никто не выжил, я так боялся за тебя! Руслан обнял Даню. — Прости, я не… — Да заткнись ты. — Данила поднял голову и трепетно поцеловал парня в губы. Эти секунды для Данилы вечность. Он скучал. Ему было больно. И плевать, что это гейство. Сегодня можно. С Русланом можно.