Трикел, или История четырех фотографий с планеты ТО2РХ

Когда я пришел в себя, мы уже стояли. Конечно, одновременно шагать и кончать сложновато, но как я остановился, я не помнил. Сперма выстреливала, таз ритмично двигался, ослабляя и усиливая нажим на зад Трикела, все тело парило в наслаждении… Стояли мы в тот момент или еще шагали, никаких воспоминаний не было. Трикел торчал перед экзоскелетом. Я отщелкнул зажимы и, тяжело дыша, опустился на подножку. Ноги ослабели. В трусах было мокро. Пришелец обернулся, и я увидел его торчащий член. Тот вздрагивал в такт пульсу. — Извини, — пробормотал я. — Все получилось как-то само. Я не хотел. Хотел, хотел! Я-то знал, как я этого хотел! Не в фантазиях, а здесь, сейчас, в настоящей жизни. Как мне было стыдно! И как я был счастлив…! Трикел сделал шаг вперед и сел рядом. Его большие глаза оказались совсем рядом. Я ожидал увидеть в них растерянность, удивление, может быть, обиду или даже отвращение, но были в них лишь тепло и понимание. Я вдруг почувствовал… Нет, это не имело ничего общего с сексуальными желаниями. Просто я почувствовал… Подчиняясь какому-то импульсу, я резко сдернул с себя синтезатор. Две-три минуты я продержусь. Главное не дышать. Трикел отшатнулся. Он явно не ожидал от меня чего-либо подобного. В его глазах отразились удивление и испуг. И немного любопытства — он наконец-то увидел мое лицо без искажений. Но времени на размышления не было. Совсем. Обеими ладонями я обхватил его голову и притянул к себе. Мои губы коснулись его губ… Губы Трикела были шершавыми, обветренными. У них был металлический привкус, не иначе, привкус кадмия, которым так щедро усыпана планета. И при этом они были мягкими, упругими, податливыми. И слегка раздвинулись в ответ на мой поцелуй… И тут же Трикел отодвинулся от меня, схватил кислородный синтезатор и быстро нахлобучил его обратно мне на лицо. Сработали герметизаторы... Моя голова раскалывалась. Какие-то яды успели просочиться через кожу. И кадмий с губ парня… Теперь только в госпиталь… Глаза застилала болезненная дымка. Сквозь нее я смотрел на то, как Трикел, распадается на огромное количество зеленых горошин, миллионы горошин. Он осыпался на каменистую фиолетовую поверхность изумрудным градом. Горошины катились во все стороны и тут же исчезали, превращаясь в оливковые облачка газа. Те клубились, поднимались вверх, и рассеивались под порывами легкого ветерка… Еще через мгновение я потерял сознание.