Помогите

Наша с Алом квартира, конечно, была не хоромами, но мне она нравилась — не маленькая, не большая, уютная. Однако, как я и ожидал, очень отличалась от дома Мустанга, куда он и повел меня "чаевничать" сегодня вечером. Ехидно хихикнув, он отомкнул входную дверь и пропустил меня вперед. Я прошел, оглянулся. Моему взору была представлена довольно большая гостиная в теплых тонах — обои темно-грушевого цвета, огромная кофейная софа, деревянный столик, выключенный торшер в углу, повсюду шкафы с книгами и гигантская хрустальная люстра, свет которой и позволил мне все вокруг рассмотреть. Заметив, что у меня от увиденного отвисла челюсть, Рой хихикнул и прошел в гостиную, скинув с себя пиджак с тремя звездами на погонах. Затем он ушел вглубь дома, я услышал позвякивание посуды. Ожидая начальника, я швырнул плащ к его пиджаку и подошел к одному из шкафов, мельком оглядел содержимое и достал одну из книг, меня заинтересовавшую, открыл на случайной странице и начал читать вслух: "И город вымер. Здесь и там Остатки башен по стенам, Кривые улицы, кладбища, Пещеры, рытые в скалах, Давно безлюдные жилища, Обломки, камни, пыль и прах, Где взор отрады не находит; Две-три семьи как тени бродят Средь голых стен; но дороги Для них родные очаги, И храм отцов, от моха черный, Над коим плавные круги, Паря, чертит орел нагорный…" Жуть какая-то...Я вздрогнул и захлопнул книгу. Мустанг вновь появился, держа в одной руке два стакана для виски, прижимая их друг к другу пальцами, в другой пузатую бутылку с колышущейся за ее прозрачными стеклянными стенками золотистой алкогольной жидкостью. Начальник оглядел меня, однако на книгу, которую я сжал в руках, даже не взглянул. — Князь Серебряный, десятая часть, Толстой, если быть точнее, Алексей, — гордо улыбаясь, объявил он. Все-таки заметил название? Я улыбнулся краешками губ и, изогнув в небольшом удивлении бровь, достал другую книгу, подальше от этой, открыл ее ближе к концу и, проглядев текст, прочел полковнику: "Ты так убог и жизнью дорожишь? Провалы щек твоих — живая повесть О голоде, горящие глаза — Об униженьях, нищета согнула Тебя в дугу. Свет не в ладах с тобой. Его закон – не твой. Его обычай Не даст тебе богатства. Ну так что ж? Рассорься с миром, сделай беззаконье, Спрячь эти деньги и разбогатей." Рой довольно рассмеялся, разливая виски, струящееся светлым ручейком сначала в один стакан, затем в другой. Он явно почувствовал себя на своей территории. Мда, не стоило выбирать такую популярную вещь. — Шекспир, Ромео и Джульетта. Действие пятое, сцена первая. Мантуя, улица. Ромео покупает у аптекаря яд. — Это легко, полковник! Я бы и сам угадал! — Не угадал бы. — Тогда зачем проверяешь меня такой легкотней? — ехидная улыбка появилась, а скорее всего, и не исчезала с лица брюнета. Он протянул мне один из стаканов и уселся на софу, с облегчением откидываясь на нее и глотая золотой напиток. — Хмм, льда не хватает. Стальной, принеси... — заныл Огненный, не желая снова подниматься. Большой ребенок. — Он в холодильнике, на самом верху. Я недовольно хмыкнул, но все же отправился за льдом. Спустя несколько минут, мы с Роем сидели рядом, пусть не в обнимку, но довольно близко. Он угадал все произведения, что я зачитывал, и я начал расспрашивать о том, кому принадлежит реплика. Пьянеющий Мустанг вглядывался в тающие куски льда, окрасившиеся в цвет виски, на дне своего стакана, но все же держался и отвечал верно. "Какое глупое занятие," — наконец понял я. — Почему не пьешь? — удивился полковник, заметив нетронутый стакан, запотевший от холода почти растаявших ледышек. — Не хочу... — пробубнил я. — А, может, не умеешь? — захихикал Рой, схватил стакан и поднес его к моим губам. Наши взгляды встретились, и Мустанг посерьезнел. Я вглядывался в его глубокие черные глаза, пусть и пьяные, но на редкость спокойные. К щекам прилила кровь, делая их ярко-пунцовыми. Я приоткрыл рот и отпил пару глотков, после сморщившись. — Ну, как? — Горький!.. Мерзость, Рой! — Ты просто не распробовал. - Прижав холодный мокрый стакан к моим губам, Мустанг заставил меня выпить еще, пока виски не закончился. По истечению минут так десяти, я уже лежал головой на коленях полковника. Теперь он читал вслух. "Природой с женским ликом ты рожден, Моих сонетов Дама, ты прекрасным И нежным женским сердцем наделен, Но чужд их переменам ежечасным. Лукавства женщин нет в твоих очах, Они ясны, как солнцем освещая; В манерах грациозен и в речах, Пленяя взор мужчин и дам смущая. Творец тебя как женщину ваял, Но сам в тебя влюбился против правил, И, чтоб моим ты ни за что не стал, Он кое-что еще тебе добавил. Пускай ты создан женам для услады, Люби меня - и забирай их клады." — Что это? — удивился я и немного приподнял голову. Рука Огненного, уже без фирменной белой перчатки, легла на мой лоб, ясно дав понять, чтобы я оставался в той позе, в которой нахожусь сейчас. Пока он читал, я в упоении следил за ним, за его лицом, если быть точнее: как движутся его губы, как мелькают по Шекспировским строкам глаза, как он вдыхает. Если мы продолжим это чтение еще хотя бы минуту, я либо сойду с ума, либо сорвусь. Чертов полковник! Почему ты так прекрасен? — Лик женщины, Шекспир, 20-ый сонет. Один из вольных переводов. Рой отложил книгу и взглянул на меня. Я покраснел еще сильнее и, отдергивая пальцами воротник рубашки, отвел глаза. Мужчина резко перевел меня в сидячее положение, прижал спиной к софе и, нависая надо мной, впился жестким поцелуем в губы, покусывая их, водя по ним языком, рвано вдыхая ртом и ехидно улыбаясь, слушая мои тихие вздохи, чувствуя дрожь моего тела. Его рука мягко касалась моих щек, отбрасывала с них мешающие свисающие золотые пряди волос, вела вниз, гладила шею, затем подключилась и вторая, и они, теперь вместе, продолжили исследовать мое тело, расстегивать пуговицы рубашки и ласкать прикосновениями плечи и грудь. Его мягкие, теплые, но сильные руки. — Вставай! — громко воскликнул Мустанг, грубо потряхивая меня за плечо. Я открыл глаза, огляделся. Я без одежды, в постели полковника, в его доме... — ЧЕ?!