Всегда

— Какие у нас сегодня планы? — Лестат потянулся и сладко зевнул. Луи повернул голову, задерживая взгляд на принце-паршивце: ну как можно быть таким запредельно-красивым? Аристократические черты полностью расслаблены и безмятежны, внешний вид хищной большой кошки, лениво потягивающейся на кровати, не портит даже пижама, которая и правда ему не совсем подходит, точнее, она просто на нем не смотрится. — Можно я скажу одну… ммм… возможно, пошлость? Лестат с любопытством посмотрел на мужчину и ответил с вялой улыбкой — он еще не до конца проснулся: — Ну, попробуй. — Если бы существовала премия за самое сексуальное и в тоже время изящное потягивание в постели, ты бы точно занял первое место. Вожделенные для смертных и уж, что скрывать, для бессмертных, губы, широко растянулись в яркой улыбке. Вампир перевернулся на живот и провел пальцами по лицу Луи, очерчивая черты. — Ммм… благодарю за оригинальный комплимент, mon précieux. — Ну что, привыкаешь понемногу к постели? — С тобой привыкается гораздо успешней, — с игривой улыбкой, пальцы накручивали темную прядь. — Правда? — Луи нагнулся и сделал вид, что вот-вот поцелует его. — Дразнишь? — Лестат приблизил свои и их губы едва соприкоснулись. — Возможно… — Он продолжал водить губами по губам Лионкура, не переходя в поцелуй, и от этого двоим еще больше хотелось его. Каждый гадал, кто сорвется первый. Прозрачные глаза Лестата потемнели и Луи тихо зарычал. — А у тебя в свою очередь самое сексуальное в мире рычание… Луи показал довольную улыбку и, наконец, накрыл его губы своими. Поцелуй — нежный и мягкий, перерос в более откровенный, они целовались до тех пор, пока от желания голова не стала идти кругом, но они не торопились прерывать его. Слушая, как иногда сладко вздыхает Лионкур, вампир спустился ниже — на шею, легко сжимая ее пальцами. — Так нравится? — Да. Очень возбуждающе, — прошептал Лестат. — Но я, кажется, отойти от твоих поцелуев в губы не смогу никогда и буду хотеть, чтобы ты целовал преимущественно только их и можно ничего больше, — млеющая улыбка застыла на губах. — Я чувствую, что я стану эдаким наркоманом! — Отлично! — с притворным разочарованием воскликнул Луи и Лестат шире распахнул глаза. — А что мне делать прикажешь с остальными частями твоего тела? — Любить, беречь и ласкать, — ответил с улыбкой соблазнителя и потянулся к нему. — Но твой рот… твои припухлые сочные губы, — Лестат пожирал их глазами и машинально облизнулся, — я хочу всегда увлажнять их. — Всегда? — Всегда. Постоянно. — Я не против, кажется, — и они вновь погрузились в поцелуй — долгий, жаркий, нежный и чувственный, переплетаясь языками, отстраняясь лишь для того, чтобы вобрать воздух ртом: даже носом для них сейчас было недостаточно. Возбуждение росло, ткань штанов натянулась до предела, Луи плотно прижался к нему и начал тереться о его пах, не отпуская губ… Лестат тихо застонал… — Если ты… будешь продолжать, я… запачкаю штаны… — Ты против? Боишься запачкать одежду своей спермой? Лестат задышал чаще и выгнулся к нему навстречу. Через несколько секунд он отрицательно помотал головой — нет, не боится, и прошептал сквозь стон: — Продолжай… Оба кончили быстро, даже сквозь ткань, даже не заходя дальше. Луи так же не сдерживал шумных вздохов и издал откровенный, протяжный стон в конце, смешанный с удовлетворенным рычанием. — Как же ты сладко стонешь! — Выдохнул Луи, откинувшись на спину. — Не то, что я! — И засмеялся. — Фуф! — Мы одновременно… — Я думаю, для первого раза это неплохой знак. — Весьма оригинальный первый раз, — с вялой улыбкой произнес Лионкур. — Я решил интуитивно сделать так. — И как ощущения? — Лестат лежал пластом, быстро приводя в норму дыхание. — Ну… — уголки губ Луи лукаво изогнулись, — учитывая, что все происходило через штаны пижамы, вполне сносно. Лестат не ответил, и Луи повернул к нему голову, встретив растерянно-возмущенно приподнятые брови. Губы Луи задрожали, и он не сдержал смех. — Все было отлично, Лестат! — Убью! Луи подмял его под себя и продолжая весело смеяться, прошептал возле самых губ: — Раз у нас так гладко вышло, не обнажаясь, то думаю, дальше будет только лучше! — Убью! — повторил Лестат, с призрачной улыбкой качая головой. — Убей, — шепот в полуоткрытые губы. — Только сладко-сладко… *** Они вышли из квартиры, когда малиновый закат на все небо Орлеана превратился в тонкую, угасающую полоску на горизонте. Очень скоро они сидели за столиком в одном из немногочисленных ночных джазовых заведений, в котором было не так уж многолюдно, клубились облачка дыма, зал утопал в приятном полумраке и играл небольшой джазовый оркестр. Они выбрали столик чуть поодаль от остальных и сели у окна. — Послушай, — вкрадчиво уговаривал Луи, — возможно, тебе придется по вкусу. — Ну, только ради тебя и потому, что ты любишь такие места, как я понял. — Тебе не нравится? — Я пока не определился, — Лестат осматривал помещение, тут же отмечая, как к ним повернулись многие головы, — пока непривычно. — Привыкнешь. — Ходить с тобой по подобным заведениям? — А какие ты предпочел бы? — Ну я не был в других, так что… Но спасибо, что ты выбрал относительно спокойное место для начала, что ли, а не те, что мы проходили и из которых орет черт не пойми что! — Это называется современной музыкой, детка! — ухмыльнулся Луи, и посмотрел на подошедшего официанта: в этом заведении они все были мужчины. — Детка? — Бровь изогнулась. — Не нравится? Лестат неопределенно хмыкнул и спросил: — А куда делась вся классическая музыка, Луи? Луи поджал губы, увидев растерянный взгляд официанта. — Добрый вечер, господа! — Мужчина слегка склонился в галантном поклоне. — Вот ваше меню. Может, сразу напитки желаете? — Меню можете унести, нам по стаканчику бренди, — объявил Луи. — Какого именно? — На ваш выбор. — Сделаем. — Делай вид, что пьешь, можешь сделать несколько небольших глотков, тебе ничего не будет. — Луи, — слегка удивленно улыбнулся блондин, — я помню. От малого количества — ничего, тем более, если пить маленькими глотками и растягивать этот процесс. Мы не раз делали, когда было нужно, только вкуса не чувствуешь. Иногда мне жаль, почему-то. — Решил напомнить. Ты и раньше так говорил. Им принесли заказ, и Луи первый обмакнул губы. — Классическая музыка? Она осталась, просто ее слушают далеко не все, а вот поп и рок звучит из каждой дыры. — Так ты тоже предпочитаешь классику? Ну скажи, скажи! Луи весело заулыбался и ответил, кладя одну руку на стол, во второй он покручивал стакан: — В одежде. — Что? А как же музыка, Луи? Та, что ты слушал на концертах в прошлом веке, опера? Моя музыка, наконец, или ты уже забыл ее? — Сощурился Лестат. — Твоя музыка мне нравилась, — смотря бархатным протяжным взором, ответил мужчина в черном костюме. — То-то, — улыбаясь мальчишечьей улыбкой. В такие минуты Лионкур становился еще моложе. Взгляд его упал на лежащую на столе ладонь и он нарочито медленно провел пальцами по столу, пока они не соприкоснулись. Медленно вверх, по пальцам Луи, пока ладонь Лестата не накрыла его. Боковым зрением Луи заметил, как на них косятся с соседнего столика. Игривая улыбка. — Поцелуй меня. — Прямо сейчас? — Ага! — Луи с удовольствием отметил, что по лицу маркиза пробежала растерянность. — На нас будет смотреть все заведение, и вряд ли здесь приняты однополые поцелуи, — Лестат продолжает поглаживать руку Луи. — Я вот глажу твою руку и на это уже пялятся. — Раньше ты таким не был и целовал жертв при всех, тебе было абсолютно на всех плевать, — заметил Луи, губы застыли в легкой усмешке. — Издеваешься? — зашипел тихо Лестат. — Как можно это сравнивать?! Уголки губ дрогнули сильнее, Луи неожиданно освободил свою руку и стал покручивать стакан уже в двух руках. — Ну как хочешь! Лестат смотрел, как Луи нарочито-медленно облизнул губы, пристально смотря ему в глаза. — Что ты делаешь? — Я? Ничего, — повел плечами мужчина. — Ты облизываешь губы. —  И что? Ну, если уж на то пошло, ты же их не увлажняешь, как хотел, вот приходиться самому, — и Луи поднес стакан ко рту. Секунда… вторая… третья… — Ах ты ж… Лестат перегнулся через столик и прильнул к улыбающимся губам Луи. Секунда… вторая… третья… Несколько пар глаз смотрели в их сторону — одни осуждающе, другие с любопытством. — Ну, ты доволен? — На первые пять минут — да, — продолжая игриво улыбаться. — Нас тогда попросят от сюда, разве нет? — Мы же на занимаемся здесь любовью, — Луи показал на стол, за которым они сидели. Лестат хмыкнул, качая головой. — Я снова засмущал тебя, mon chéri? — Иди к черту, Луи! — Лестат порывистым, но изящным жестом достал из кармана белоснежный платок и прикрыл им широко улыбающийся рот. Не нужно, чтобы клыки, пусть и не очень большие, но все же, бросались в глаза. — Тебе хорошо тут? О, «Let it snow!» звучит! Она была написана, кажется, в сорок пятом, в один из самых жарких дней лета, что примечательно. — Да, мне хорошо тут, и как бы мне хорошо тут не было, мне бы хотелось вернуться в твою квартиру, — взгляд маркиза был красноречивей любых слов. — Вначале у нас два дела и они тебе понравятся. — Какие? — Первое — ты хотел попробовать на зуб тех девушек-консультантов, забыл? — Прекрасно помню, как я могу такое забыть? — ухмыльнулся Лестат. — Но почему сегодня? Ты словно торопишь, интересно, почему? — Я хочу убраться из этого города, мы достаточно здесь пробыли, особенно ты. Оба одновременно посерьезнели. — А второе что? — А второе ты увидишь сам. — Интригуешь? — уголки губ вновь приподнялись. — А то! Все, тссс… слушай музыку. — Не поверишь, — с нотками сарказма, — я могу слушать и разговаривать! — И как тебе? — Луи, заметив, что на него смотрят официант, сделал пару глотков. — Только честно, Лестат. — Я пока не вкусил джаз в той мере, в которой вкусил его ты. — Уклончиво. — Ох, Луи, не доставай! Де Пон дю Лак смерил его взглядом, выражение которого не смог прочесть Лестат, скорее он был просто оценивающим. Затем повел бровью и отвел взгляд, став рассеянно блуждать им по залу. Некоторые пары танцевали, дыма стало значительно больше, на них особо больше никто не обращал внимания. — Можно я попрошу тебя? — О чем? — Возьми меня за руку сам, пожалуйста. — Почему ты не можешь этого сделать? — А ты этого хочешь? — Почему такая нерешительность? — Луи продолжал скользить взглядом по залу и людям. Лестат не ответил и Луи тогда посмотрел на него. Лионкур протянул руку и взял ладонь мужчины, сжав пальцы. — Мне дико хорошо. Я счастлив. Луи кивнул и глазами показал, что услышал его. — А тебе? — с долей робости. Луи повторил жест. Лестат вздохнул и сказал: — Мне не по нраву джаз, может, потом я распробую его, но я готов слушать его и слушать, если ты хочешь тут быть. — То есть ради меня? — Да. Ради тебя. — Похвально, но не стОит. — Почему? — Я не хочу, чтобы ты что-то делал через силу, — ответил Луи, и Лестату показался его взгляд тяжелым. — Не сердись, пожалуйста. И не обижайся. — Я не сержусь и не обижаюсь, Лестат, — и Луи подарил ему обнадеживающую улыбку. — Правда? — маркиз сжал его руку сильнее. — О вкусах не спорят, я же не дурак. — Если хочешь, можем посидеть здесь еще, я, кажется, уже выучил пару песен, того глядишь, повторю половину репертуара! Луи засмеялся и ситуация разрядилась сама собой. Они вскоре вышли и направились к тому магазину, который уже закрывался. По счастливой для них случайности и совсем несчастливой для бедных девушек, хищники увидели своих жертв и двинулись за ними. — Заговоришь, или сразу? — Мммм… — Лестат облизнул губы, решая. — Сразу. — А я думал, ты не сможешь обойтись без представления, — сказал Луи, смотря на впереди идущих девушек. Те не заметили их и шли как овцы на заклание. Луи знал, что впереди опять же идет нелюдимая улочка, где они, кровопийцы, сделают свое мрачное дело и им никто не помешает. — Ну, может быть совсем небольшого. Сара первая заметила мужчину, которого тут же узнала. Блондин с пронзительными светло-голубыми глазами, волнистыми и немного пышными волосами чуть ниже линии плеч и лицом, которое врезается в память. — Оу, это вы? Наш клиент? — Да, Сара, — пропел Лионкур, когда они сами завернули в еще более черный переулок, чем та улица, по которой они шли минуту назад, — ваш клиент. — Вы преследуете нас? — сладким голоском. Рэйчел переводила взгляды с Луи на Лестата. — Да. — Оу, как это мило! — протянула Сара, а мужчины переглянулись. — Вам доставили одежду, я вижу. — Еще днем, милая Сара, еще днем, — шелковым голосом. Маркиз подошел и ласковым жестом дотронулся до ярко-рыжих волос девушки в мелкие завитушки. На секунду вспомнилась прическа Клодии… — Мы рады! Надеюсь все в… Фраза оборвалась на крике. Оглушительная боль пронзила ее, Сара до последней минуты не понимала, что происходит, мужчина, этот дьявольски-красивый мужчина впился ей почему-то в шею зубами, и она стала терять силы… а затем сознание покинуло ее… Лестат поднял глаза на Луи, который, зажав ладонью рот, пил. Они встретились глазами, как уже не первый раз во время трапезы. Лестат с удовольствием наблюдал, как Луи закрыл в блаженстве глаза и не спешил вытирать окровавленный рот. Лионкур подошел к нему и с глаз перевел взгляд на губы. — Хочешь их? — Да. Я хочу их в крови этой девушки. Сейчас. Их губы сомкнулись в кровавом поцелуе, руки Лестата легли вампиру на плечи и крепче притянули к себе. — Эй, вы что это творите, извращенцы? Вы что сделали с девушками, уроды?! Вампиры вскинули головы, увидев, как в одном настежь распахнутом окне стояла пожилая женщина и вопила, что есть силы. — Идем! — Нет, подожди, — в задумчивости произнес Луи. — Я сейчас. — Что ты собрался делать? — удивленно спросил вампир. — Вот сейчас я не наелся. Жди меня тут. Луи взмыл в окно голосившей свидетельнице убийства и их поцелуя. Крик еще громче, в некоторых окнах рядом зажегся свет. Лестат зашел за ствол близстоящего дерева. Крик резко оборвался, и наступила тишина. Луи не появлялся несколько минут, Лионкур уже стал гадать, почему так долго. Наконец мужской силуэт показался в окне, затем плавно спланировал на землю. — Держи! Лестат взял протянутый бокал, наполненный кровью, и со смешанным чувством посмотрел на шатена. — Что? Удивлен и озадачен одновременно? — Возможно. Я скорее не ожидал. — Пей и пошли от сюда. — Ты мог бы выпить ее сам. Я думал, ты поступишь так. — Ты неправильно думал, Лионкур. *** — А теперь мы куда? — В сторону Лафайет. — Зачем? На кладбище? — Не совсем. — Ну что за интрига такая, скажи мне? — Увидишь. Лестат тем не менее зарычал, любопытство пока что не было удовлетворено, но когда он увидел… — Луи, зачем ты привел меня сюда? Мужчины стояли напротив того самого дома, где Лестат провел в страшном одиночестве и боли не один год. Все было так же, ничего не изменилось. — Помнишь, что я говорил тебе о пожаре? — Ты хочешь сжечь этот дом? — Ага, — буднично, как ни в чем не бывало. — А ты против? Воцарилась пауза, Лестат перевел взгляд на черный, мрачный дом. Ненавистный ему дом. — Разумеется, я не против. Это будет… — … самый правильный огонь, — договорили они одновременно. Спустя некоторое время, смотря на полыхающий столб огня, вырывающийся в ночное небо и слушающий звук приближающихся сирен, Луи произнес: — Ну что, с этим городом покончено, пора двигаться дальше, как думаешь? — Полностью поддерживаю. Знаешь, — спустя небольшую паузу тихим голосом произнес Лестат, — я такое чувствую облегчение! Не передать! Будто сжигается наше прошлое и начинается будущее. — Что-то подобное и я чувствую, друг мой, и я. И они, взявшись за руки, отправились в вечность. Вдвоем.