Попытка сбежать:«Ошибки прошлого»

Город уже давно проснулся, а девушка до сих пор нежится в кровати, вдыхая аромат родного дома. Тут пахнет по-особенному, напоминая моменты детства. Ночь была бессонной, полная размышлений и переживаний, поэтому утро длилось долго. Чонгук в это время также сопит в подушку. Он ничего не помнит… Он вовсе забыл, что сестра вернулась домой и даже успела помочь дойти до кровати. Хёна с Чоном были очень схожи, как по характеру, меряясь борзостью, так и по темпераменту. Совы, которые любят подольше поспать и повеселиться ночами, не думая о будущем. Вот только девушка уже давно преодолела этот порог, а у Чона наоборот, даже появился стимул, чтобы забыть сестрёнку и её сладкие губы. Старший брат уже давно вскочил с кровати, чтобы помочь с делами компании отца, и даже успел заскочить в кондитерскую, чтобы купить любимое безе Хёны. Сказать, что он сильно любит свою сестру — ничего не сказать. Он просто очень соскучился, хоть вечно и подкалывает Хёну, ведь его характер слишком разнообразен. Он может шутить весь день, искренне улыбаясь, а к вечеру кричать за то, что та не убрала его майки на место. Юнги ворвался в комнату Хёны, пнув ногой дверь. Он любил рушить сны девушки, которые вызывали у неё улыбку. Подушка, летящая в лицо, мигом испаряет все фантазии, а в ответ братец получает ведро мата, что сейчас сонно бубнит себе под нос младшая сестрёнка. — Ну ок, я отдам твоё безе Чонгуку. — Нее, — кричит существо, что сейчас смотрит сонными глазами на брата, а чёлка стоит, как рог у единорога. — Ха-ха, как была мелкой, так и осталась… — шепчет Юнги. — Уже все встали, спускайся вниз, а то от безе точно ничего не останется. После ухода братца в комнате повисла гробовая тишина, которая сейчас радовала Хёну, ведь спать хотелось неимоверно, но она всё-таки решила встать, ибо если кто-то съест её любимую сладость, то кому-то не поздоровится. Обычно, в детстве любимые игрушки и сладости у девушки отбирал Чон, но сейчас он бы с удовольствием отобрал у кого-нибудь холодной водички. Голова жутко гудела, а Юнги уже успел пару раз шлёпнуть по щекам, бросив: «Вставай, пьянь.» Каждое утро проходило одинаково. Родители думали, что их средний по старшинству сынок работает, помогая отцу. Это и вправду так, но они до сих пор не знают, куда Чонгук идёт выплескивать эмоции, выпивая пару бутылок соджу… Кроме Юнги, конечно… Грохот в коридоре окончательно выбесил парня, отчего тот быстро вскочил, поправляя боксёры. — Вы дадите мне поспать или нет?! Чон кричит громко, попутно матерясь, ведь знает, что в доме кроме Юнги больше никого нет, а родители уже с раннего утра вкалывают. Вот только парень забыл, что по дому бродит сонное существо, которое приехало вчера утром, да ещё и помогла дотащить его до кровати. — Хера орешь, придурок? — поднимается по лестнице Юнги, осматривая коридор, в котором сейчас кроме Чона никого не было. Дорогая ваза вдребезги, а рукожоп в их семье только один — Хёна. — Мелкая, ты только первый день как приехала, а уже что-то разбила, — смеялся Юнги, указывая на дверь комнаты Хёны. — А ты… Хоть бы сестре цветов купил. У Чонгука каша в голове, смешанная с выветрившимся алкоголем. Она уже тут, прямо перед ним, а он даже не помнит… Из комнаты быстро выбегает девушка с веником и совком, пытаясь загладить свою вину, чтобы никто не заметил следов преступления, но вместо этого видит двух братьев. Один ржёт, а второй стоит в боксёрах, выпячивая глаза. Минута молчания… Юнги странно смотрит в сторону застывших людей. — Может обниметесь? Год не виделись всё-таки… В глазах девушки виднеется волнение, видя брата, хоть и в таком неловком положении. Любые бы родственники уже кинулись на шею, сильно обнимая друг друга, но тут… — Ах, сестрёнка приехала… — начал ехидно улыбаться Чон. — Я совсем забыл про тебя. Хотя Чонгук ждал её очень сильно… У него было столько вопросов, но тут он решил включить гордыню, которая порой мешает ему жить. Слова из уст братца звучат, словно в спину нож воткнули, проворачивая его внутри тридцать три раза, но Хёна решила, что светить своей влюбчивой натурой перед родственниками не будет. — Я тоже по тебе скучала, Чон, — съязвила девушка, как и всегда впрочем. Крепкие объятия были тёплыми, ведь брат сейчас всем накаченным торсом прижал к себе худое тело сестры. Ему так хотелось задушить её, вспоминая ту ночь, но и расцеловать, не отдавая никому. — Ладно, я жду вас внизу, — быстро сказал Юнги, удивляясь странному приветствию. Мало ли, может алкоголь ещё не до конца выветрился… Хёна быстро отстранилась, толкая братца. В её взгляде читается боль, смешанная с любовью, которая, как назло, не проходит, но этого девушка постаралась не показывать. — Чего уже обниматься не хочешь? А той ночью ты так страстно целовала каждый сантиметр моего тела, — язвил Гук, думая, что Хёне всё равно. Чон не знает, что она также скучала, рыдая по ночам в подушку, а сейчас делает вид, что той ошибки вовсе и не было… — Так нужно было, Чонгук. Ты вроде бы старше, а не понимаешь. — Типа это неправильно? Аморально? А ты думала об этом, когда ложилась со мной в постель?! Звонкий шлепок раздался эхом в доме, но Юнги, слава богу, не слышал, ведь вышел на улицу, пытаясь дозвониться Лили. — Как был психом, так и остался. Прошипела Хёна, роняя слёзы. Ей больно до тошноты. Неужели он не питает тех чувств, что и она? Они запутались, пытаясь хоть как-то ухватиться за ниточки реальности. Они желают друг друга, но сейчас жизненные правила не позволяют этого сделать. Они попали в ловушку, из которой теперь придётся выпутываться вдвоём. — Сука, — прошептал Чон, держась за алую щёку. — Я тебе устрою весёлую жизнь.