Попытка сбежать:«Ошибки прошлого»

***

Ночь слишком коротка, чтобы задумываться о смысле жизни, да и толка нет. Всегда будут вставлять палки в колёса, ставить подножки, но самое ужасное — это ограничения. Нельзя жить не по правилам, якобы их составляет Всевышний, а также люди, которые придумали закон. Только зачем? Общество их не соблюдает, плюя на свою жизнь, принципы, нормы… Им не стыдно… Совершить преступление, убив человека — это ужасно, а полюбить брата? Что будет за то, что целовала его губы, касалась щеки, нежно улыбаясь. За мораль разве наказывают? Почему тогда между нами стена? Почему ты заставляешь меня метаться, думая о тебе? Ты дьявол? Нет. Ты мой брат. Мне больно… Я люблю тебя.

***

Утро было пасмурным, поэтому вставать было труднее, чем обычно. В голову бьёт резкая боль, словно током ударили, хотя девушка толком не пила вчера, по сравнению со старшим братом, который сейчас видел десятый сон. Вчерашняя ситуация не приносила позитивных эмоций даже с утра, поэтому, немного поморщившись, Хёна направилась в ванную, ведь опаздывать во второй день учёбы не очень хорошо. Чонгук уже давно проснулся, размышляя над инцидентом. Возможно, парень напугал её, но не такое впечатление Чон хотел оставить, избивая человека. Почему всё вечно идёт не так, как хотелось бы? Быстрые шаги позади заставили брюнета немного вздрогнуть. Нет, он не боялся шорохов и типичных призраков, просто это нечто хуже, чем они. — Чонгук, ты чего встал в такую рань? Спросила девушка, копаясь в тумбочке, ибо все тетради она вчера даже не успела отнести к себе в комнату, ведь с порога её сразу же зажали. Кто знал, что такой приятный, но пьяный вечер, окажется не самым приятным воспоминанием? — Я не спал. Холодно, с дрожью в голосе отвечает парень, поправляя чёлку. Подняв свой взгляд, Хёна увидела лицо брата, которое было не в лучшем виде. Синяк под глазом, пару шрамов на щеке, ведь вчера от испуга девушка даже не решилась обработать раны, а у того и не болело, лишь в груди что-то колит, ощущая её близость. — Ащт, прости, я забыла обработать. Девушка быстро стала копошиться в медикаментах, разыскивая перекись и вату. Чонгук не поднимал взгляда, рассматривая осадок кофе в чашке. Такое ощущение, что он сам тонет в этой тёмной жиже, из которой, как кажется, не выбраться. — Не надо. — Хватит ворчать, Чонгук. Хёна начала аккуратно обрабатывать раны, несмотря на то, что опаздывала в университет. Только сейчас она смогла увидеть его глаза полные боли и стыда. Парень даже не обращал внимания на спирт, что бил в нос своим острым запахом, а лишь иногда шипел от неприятной боли. — Прости. Еле шепчет Чонгук, хватая руку сестры, заставляя обратить на него внимание. Он больше ничего не говорит, словно парень понимает всё без слов также, как и девушка. — Чон, не надо, прошу. Биение сердца резко участилось, зрачки сузились, а глаза окутала пелена. Казалось бы, Хёна сейчас упадёт в обморок, ощущая напористый взгляд на себе. Чонгук взял девушку за подбородок, нежно улыбаясь. Минута молчания, мурашки по коже, кровь закипает от нахождения рядом с ним, а у того сердце сжимается, желая ощутить прикосновения своей малышки. — Ты уже такая взрослая… Шепчет Чонгук, вытирая слезы с щёк девушки, что не смогла сдержать их. Слишком многое она держит в себе, не рассказывая никому о своих переживаниях, и только он может её понять. — Тише-тише… Брюнет осторожно тянет сестрёнку на себя, желая коснуться губ, но та останавливается, а слезы льются ещё сильнее. Казалось бы, что мешает? Вот что?! Мораль?! Ответственность перед родителями? Ничего… Просто пустота в душе. Она запуталась. — Нельзя, Чонгук. Шепчет девушка, давясь слезами, осадок в душе после того случая слишком тяжёл, чтобы позволить себе слабость. Нельзя совершать ошибки, если ещё не смог решить проблемы, сделанные раньше. — Блядь! Чонгук срывается, понимая, что снова чуть не натворил глупостей, хотя заставил себя не касаться её. Слишком тяжело… Парень кидает со стола чашку с кофе, где был тот самый чёрный осадок, сидящий у него в душе. Осколки разлетаются по полу, издавая громкий треск. Сердце треснуло в груди. Его разломали. Растоптали. Чонгук вспоминает тот роковой вечер, когда он также чуть ли не прорезал себе вены, копаясь в собственных мыслях. В ту ночь случилось желанное и аморальное преступление. Девушка продолжала плакать, смотря на разъярённого брата. Юнги не слышал, ибо крепко спал, а вот Лили уже давно проснулась, обнимая своего возлюбленного, но тихо слушая двух неугомонных, что сейчас шумели внизу. Она не знала, что случилось, но определенно у этих двоих не лучшие отношения между собой. — Как я себя ненавижу! Кричал брюнет, стуча по столу, отчего на руке оставались ссадины, заставляющие немного скорчиться. Хёна глотала слезы, даже боясь встать, чтобы убежать… Её не волновала учеба, и то, что она уже опаздывает… Снова хочется сбежать. Девушка знала, что у двоих не хватит терпения и нервов, чтобы быть на расстоянии друг от друга. Зачем она снова вернулась? — Чонгук, тише. Хёна быстро встала на ноги, вешая сумку на плечо, а затем просто со спины обняла брата, что сейчас бился в конвульсиях. Если она сейчас его не успокоит, то мало места будет всем. — Я знаю, давай просто забудем? Я прошу тебя… Слова девушки, как ножом по сердцу. Просто забыть? Стереть ошибки прошлого? Это ведь невозможно… — Я не могу… Я ничего не могу с собой поделать, малышка. Парень так и стоял к ней спиной, ведь ему снова стыдно смотреть ей в глаза. Казалось бы, и слёзы польются из глаз… Да, настоящие мужчины не плачут, но знали бы небеса, как ему больно слышать эти слова… Никогда он не испытывал таких чувств к девушкам, а просто использовал на ночь, как презерватив… Никто не думал, что парень настолько слаб рядом с ней… — Чонгук, давай просто будем жить так, как нужно? Рано или поздно у тебя появится девушка, а у меня, возможно, парень. Это просто ошибка. Желание. Инстинкт. Парень был согласен, но в его сердце живёт любовь и далеко не братская. Это желание, вызванное страстью, которое заставляет совершать ошибки, не дающие контролировать себя. — Хорошо. Он смог выдавить лишь одно слово, ведь Чонгук сейчас нагло врал не желая принимать реальность… Врал себе, противоречил чувствам… И не он один… Девушка тоже мучается в цепях запрещённой любви, но это лучший вариант, чтобы расставить все точки на «и». Хёна ещё минут пять обнимала брата, а тот лишь стоял с каменным лицом, не зная, что делать. Через некоторое время брюнет почувствовал холод. Она ушла, хлопнув дверью, а тот опустился на колени, хватаясь за волосы. Влюблённый идиот…

***

На улице всё также лил дождь, словно погода плакала вместе с девушкой, поддерживая её. Шарф слетал с шеи, на которой остались красные следы от пьяного придурка, что пытался изнасиловать вчера. Сколько боли за такой короткий срок? Почему судьба ставит подножки, не предупреждая об этом? Небо окутали серые тучи, что не давали проходу солнечному свету, а лужи увеличивались в размерах, отражая не лучший вид Хёны. До университета близко, но топать по такой погоде неприятно, все ноги промокли насквозь, а на голове воронье гнездо… В помещении было довольно тепло, коридоры пустовали, оповещая о том, что первая пара уже началась. В аудиторию было страшно заходить, а неопрятный вид говорил о том, что утро явно не задалось. — Простите, я попала под ливень, поэтому опоздала… Можно войти? Все вокруг начали шептаться, смотря косыми взглядами на девушку, а учитель, тихо ухмыльнувшись, лишь кивнул, разрешая войти. Чимин что-то писал в тетради, но сразу поднял обеспокоенный взгляд на соседку, не решаясь спросить, что случилось. — Хватит пялиться! Рявкнула Хёна, поправляя мокрые волосы, закатывая при этом глаза. — Ты вся мокрая… Возьми мою куртку… Чимин протянул сухую одежду, а та лишь ухмыльнулась, недовольно вертя головой. — Упёртая, да? Парень улыбается, удивляясь поведению девушки… Уже второй день Хёна контактирует только с Чимином, не желая слушать учителя. — У тебя что-то случилось? Поинтересовался юноша, отчего Хёна лишь покачала головой, пытаясь послушать объявление, которое, по-видимому, сейчас произносит преподаватель. — Завтра мы попробуем себя в студийной съёмке, и одна компания согласилась нам помочь, поэтому завтра в девять около университета. На лице девушки появилась незаметная улыбка. Наконец-то, она будет заниматься любимым делом, которое поможет отвлечься от жалкой реальности. — Хёна, у нас вторая пара через пару часов… Может мы прогуляемся? Ты кофе любишь? С некой заботой спрашивает Чимин, наблюдая за девушкой. Та лишь тихо шмыгает, вспоминая утреннюю ссору с братом, который чуть не лишил её рассудка. Перед глазами всплывал образ Чонгука, а брюнетке хотелось плакать, познавая всю суть взрослой жизни. — Ну так что? Мышонок… Парень боялся, что та отвергнет, посылая его на три буквы, ведь он понимал, что Хёна с характером. Вся в брата… — Ну пойдём, угостишь хоть. Быстро схватив вещи, девушка с улыбкой направилась к выходу, а парень лишь попытался успеть за ней, понимая, что соседка по парте тот ещё сахар. На улице потеплело, запахло сыростью, а кофе согревало, ощущая тепло жидкости в руках. Соседи по парте — такой статус приобрела эта парочка за два дня. Чимин болтал о чём-то своём, рассказывая о жизни. О том, что родом из Пусана, что уехал от семьи он довольно-таки давно на заработки. В то время, Хёна внимательно слушала, еле улыбаясь. Ей вправду было интересно узнать о жизни парня, но, что рассказать про себя? Такие отношения у неё в семье не каждый одобрит и поймёт... День обещал быть тёплым, деревья пахнут сыростью, а лужи медленно высыхают. Хёна больше не плачет, но в душе больно…

***

— Хэй, Чонгук, ты договорился насчёт фотосессии? Спрашивает Юнги, выпивая из бутылки всю минералку, ведь похмелье — не лучшее состояние. Лили уехала домой, зная, что опоздала в университет, но перед родителями придётся объясниться. — Я договорился… Завтра в десять утра к нам придут первокурсники, будут обучаться фотографировать. Я не знаю зачем это отцу, но он сказал, что это обязательно. Чонгук всё также сидел с каменным лицом, смотря в одну точку. — Ты чего такой кислый? Как Хёна после вчерашнего? С ней все в порядке? — Вроде… Тихо прошептал Чонгук, заставляя Юнги задуматься ещё больше о том, что вчера произошло. У Чона подавленное состояние, которое почувствует не каждый, ведь эмоции он показывать не любит, а разглядеть это могли только родные. — Юнги, мне нужно на работу. Хватит так смотреть на меня! Начал парень, чувствуя подозрительный взгляд на себе. — Знаешь, Чонгук, в последнее время ты странный. Влюбился что ли? — Конечно… В себя. — Пидор мелкий. Никогда не расскажет, что с ним происходит. Прошептал светловолосый, когда Чон вышел из дома, хлопнув дверью. День удался на славу…