Жестокий прекрасный мир

      Сегодня Микаса с Эреном готовятся к мини-вечеринке. Естественно, идея принадлежала брату. Ему захотелось праздника. Что ж, будет праздник. Сперва они пошли в продуктовый магазин. Йегер кидался от полки к полке, закидывая в тележку всякого рода пачки с не очень здоровым содержимым. Микаса же, беспокоясь за его самочувствие, отбирала некоторые продукты и возвращала на свои места. И что бы Эрен делал без своей сестры? Расплатившись с покупками, довольный брат пошлёпал домой по свежим лужам, в то время как Микаса рядом пыталась укрыть зонтом и его, и себя. То был приятный вечер. Да, идёт дождь. Но ведь и в нём можно уютно себя чувствовать. Свежо, тепло, красиво. Но у них в доме вечер спокойным не будет. Сначала Эрен хотел включить музыку, за что получил щедрый пинок от сестры: она и так пошла ему на уступки, дав согласие на его мероприятие, так хоть не мешал бы ей наслаждаться тишиной ночи. Девушка была категорически против быть в компании, несмотря на уговоры и даже щенячие глазки Эрена.       Звонок в дверь. Йегер кинулся к ней, мельком поправляя взъерошенные волосы. Микаса тоже подошла и поприветствовала гостей. Все ребята были промокшие, но весёлые. Наверное, это и называют юностью — когда даже то, что происходит вокруг, не влияет на позитивное настроение. Друзья сняли верхнюю одежду, которую Микаса поспешила вывесить на просушку. Затем она пожелала всем хорошего вечера и удалилась к себе.       Аккерман открыла окно и упала на свою кровать. Такое приятное чувство, когда порядком утомился за день и можно прилечь, ощущая, как волны облегчения проходят по всему телу. Но спать совсем не хочется. Тогда Микаса обычно заваривает чёрный чай и берёт в руки хорошую книгу. Так, по крайней мере, было вчера. Сейчас она приподнимается и вытаскивает из светло-коричневого рюкзака бумажку. Потрёпанную, затёртую, мятую. Аккерман держит её в руках и долго смотрит, не решаясь развернуть. Пальцы дрожат, приболела что ли из-за дождя?..       Эту идиллию разрушил Жан, неловко постучавшись в двери и заглянув к ней. Он закрыл дверь, но подойти ближе не решался. Затем спросил:       — Микаса? Извини, почему ты не хочешь присоединиться к нам? Ты такая грустная...       — Спасибо за приглашение, Жан, но я что-то.. нехорошо себя чувствую. Я собиралась ложиться спать, как ты зашёл.       Парню стало жутко неудобно, но здесь его спас Эрен. Именно сейчас он как нельзя кстати вошёл в комнату, бесцеремонно и нагло.       — Кирштайн! Что ты здесь делаешь? А если бы Микаса переодевалась?!       Бедный Жан совсем раскраснелся. В нём играло два чувства: сильное смущение и желание ударить придурка Эрена.       — Жан, Эрен, всё в порядке.       Микаса больше всего не любила, когда кто-то ссорится. К чему тратить своё время на бессмысленные разборки?..       Но взгляд её до сих пор не отрывался от маленькой записочки, свёрнутой в аккуратный конверт. Эрен заметил это и прямо спросил:       — Микаса, а что это у тебя?       Она словно опомнилась от своих мыслей и еле заметно пожала плечами. Тогда брат подошёл и попробовал взять из её рук подозрительную на его взгляд бумажку, но, встретив яростное сопротивление, решил оставить сестру наедине, предварительно вытолкнув из комнаты Жана.       Тогда Микаса устроилась поудобнее, приложив к стене подушку, и, опираясь на неё, поджала под себя коленки. Затем она бережно развернула конвертик и начала перечитывать который раз за день те же слова:

«Добрый вечер, Микаса. Эта книга довольно занятная, не так ли? Я заметил, что тебе она тоже понравилась. Сюжетом, верно? Как в военное время некий капитан разведки, которому жизнь преподнесла хреновый опыт, всё равно стремится бороться за чужие жизни. Не за свою, за другие. Такой же была одна из его подчинённых. Ты ведь видишь в ней себя, разве не так? Поэтому тебе так приспичило везде встревать за твоего братца? Впрочем, плевать. Абсолютно. Ты не героиня, не воображай. Живи для себя, а не для других. »

      Почему-то хочется смять эту чёртову записку и выбросить куда подальше. Наверное, именно поэтому она уже такая потёртая, словно тряпочка. Но каждый раз, когда Микаса бросает её в самый тёмный угол комнаты, потом всё равно приходится доставать её и убеждаться в том, как же этот человек, чёрт возьми, прав. Но, с другой стороны, что он может знать о её жизни?       Девушка переворачивает листочек и читает в правом нижнем углу фразу, написанную мелким, но аккуратным почерком:

«Дай знать, когда захочешь ударить меня.»