Жених

      Женя сидел на табуретке с таким же осознанным взглядом, как у прославившегося не так давно в интернете лиса - совершенно потерянно и отрицая реальность напрочь. Парень пялил в одну точку, руки сложил на коленях; сидел он, правда, как-то неровно, ближе к краю табурета, словно планировал вот-вот встать. Полчаса назад, вероятно, он не планировал засиживаться.       На полу, под дряхлым табуретом, лежал золотой айфон. Еще не так давно Егоров держал телефон в руке, прижимал к уху и радостно сообщал невидимому, а только слышимому, абоненту: "Скоро выйдет новая опера!". И он, и Егоров с нетерпением ждали это событие. Совместная работа была в удовольствие обоим, они ловили невероятный кайф как за серьезным сотрудничеством, так и за неделовыми встречами. А тут... Впервые Егоров приходил в таком состоянии...       - Как вижу, разговор закончился ничем? - на кухню собственной квартиры ввалился Мелисов, разыгрывая Астинуса из мюзикла. Егоров не ответил.       Юрий прошел мимо вокалиста к холодильнику, явно в поисках чего-нибудь, чего душа желает. Гитарист нашел свое упокоение в баночке пива.       - Он женился, - словно приговор из уст Егорова вырвались разумные слова впервые за долгий перерыв. От неожиданного заявления Мелисов головой наткнулся на закрывающуюся дверцу холодильника и, как следствие, выронил уже открытую банку. Питьё богов расплескалось по полу.       - Егоров, твою мать! Чего так пугать?! Кто женился?!       Женя опять обреченно замолчал, не оторвав обреченного взгляда от выбранной цели досконального изучения. Мелисов не торопил вокалиста с ответом, а отчаянно пытался спасти убегающее из банки "сокровище". Накинув на пивную лужу тряпку со стола, Мелисов начал пялить на Егорова, готовясь к очередному несуразному приговору:       - Что стряслось-то?       - Энди... Женился...       - Свадьба, а нас не позвал? - Юра невозмутимо стоял возле стола, потягивая остатки пива.       - Женился... - Женя, всё ещё в каком-то диком отчаянье, всхлипнул и кашлянул.       - Ну вообще офигел! - согласился Мелисов, вероятно сам с собой.       - Женился, Юр... - с мольбой в голосе Егоров поднял глаза на гитариста.       - Ну и что теперь? - всплеснул руками тот. - Счастья молодым. Надо эсэмэску написать что ли... И тебе советую, если ты сейчас его не поздравил.       - Юр?..       - Да что тебе, нытик?       - Пошли выпьем? Посидим... Где-нибудь...       Сказать, что Мелисов удивился, ничего не сказать. В таком состоянии Женя сам по себе напоминал что-то уверенно-алкогольное - то бишь вызывающее мигрень одним своим видом. А если ещё и выпьет, скорее всего зрелище станет ещё более жалким. Слезы, вопли, слюни... О, как это очевидно... Уж когда-когда, а сегодня Юрина мечта была едина и ясна, как солнечный день, выдавшийся первый за весь июль: лежать на диване и отдыхать. Максимум: строить новые рифы для грядущей оперы; далеко не все соло были прописаны.       - Жень, нет, я не собираюсь никуда идти, - сказал, как отрезал Мелисов. - Я пива и дома могу попить. Позвони Нему или ещё кому. Не планировал сегодня гуляния...

***

      А день и правда выдался чудесным. Половину лета Москва пребывала в толстом, ватном одеяле серых облаков. Холодные ветра и дожди - северная столица России, по-видимому решила разделить их с Москвой напополам. Андрею даже удосужилось в начале лета увидеть снег, прямо в усадьбе Кусково. Сколько смеха вызвало это событие у них с Олей... С его любимой Олечкой, которая сейчас шла рядом, в платье цвета индиго. Набережная реки, красивейший парк, прогулка по нему с любимым человеком - что может быть лучше в долгожданный теплый вечер? Энди лишь от собственных мыслей приобнять любимую жену за плечи и нежно поцеловать в макушку. Ольга мягко улыбнулась и вжалась в объятия мужа.       - Ты не устала? - с заботой спросил Энди, носом зарываясь в её каштановые волосы и вдохнув на мгновение запах её сладкого шампуня. - Я знаю тут одно кафе: можем посидеть, отдохнуть. Вышла на прогулку на своих каблуках: неудобно же!       - Разувайся, проверим, - лукаво хихикнула та. Но дойти до ближайшей беседки не отказалась. Заказав на двоих десерт, бесконечно влюбленные в друг друга Лобашёвы увлечённо втянулись в свои семейные беседы. Снятый совместно клип для подруги семьи, поездка на море, бытовые, но не менее приятные, вопросы... Вечер с каждым мгновением становился лучше. И Энди уже думал, что ничего не могло испортить это день. Только вот...       - Юр, ну ты же меня понимаешь? Теперь-то ты понимаешь? - донеслись до Лобашёва пьяные нотки знакомого до боли голоса. В тот момент Ольге позвонила мать, и девушка отошла с беседки. Энди достал было свой телефон, где горел пропущенный вызов от Егорова, как тут он слышит его голос за спиной. Днём он с ним уже разговоривал. А тут - недавний голос в трубке звонил буквально вот-вот, а сейчас он уже за спиной. Пьяные, чуть заплетающиеся фразы, но это был Женя; даже таким Лобашёв его видел и слышал достаточно часто.       - Не понимаю, - более трезво вставил своё слово Мелисов. - Ты втираешь мне какую-то дичь, Джуйс. То что ты там себе надумал что-то в своём кудрявом мозгу - вообще ничего не значит. У тебя Ольга, Данька... А сейчас ты несёшь какую-то ересь!       - Не-е-е-е-е... - протянул Егоров, тихонько посмеиваясь. - Ересь, Юр, это то, что он мне ничего не сказал...       - Ну ты мамка что ли ему, чтобы он отчитывался? - фыркнул гитарист. Стук: кто-то крепко ударил тяжелой кружкой по деревянному столу.       - Брехня! - яростно выкрикнул Егоров и продолжил, ласковее и тише. - Он ведь такой... до-о-о-обрый... такой... внимательный... Вот... Помнишь, когда я простыл перед "Испытанием"? Как он... забо-о-о-отился...       - Энди просто не может же бросить друга! Конечно он беспокоился...        "Энди? - брови самого Энди скаканули вверх. - Так это я что ли по мнению Егорова добрый и внимательный?.. Разговор их дурно пахнет, не нравится мне это...". Ольга ещё говорила по телефону, облокотившись на бетонную ограду у воды. Энди же принял решение немедленно прекращать подслушивать и жестом подозвал официанта, попросил принести счёт.       - ... а если он тебе чай заварил, это ещё не повод втрескаться, понимаешь, Жень? Вы - друзья!       - Я-я-я-я так не думаю-ю-ю-ю... - пьяный и мечтательный голос Егорова выдавил из Лобашёва легкий смешок. Андрей сидел и слушал разговор друзей, один из которых, пьяный в большей мере, как-то поразительно нежно вспоминал их с Энди общение. Это смущало, но интриговало лишь больше.       - А вот он так и думает. И будет думать. Он женился, Жень! Очнись! Ты поселился в каких-то романтических бреднях о своём же друге! Очнись, дурак ты кудрявый! Ты, я, Энди - мы друзья, а может даже больше коллеги. А то что уместилось в твоей маленькой голове - вопрос другой. Это не так, Жень, пойми. Во-первых, ты живёшь в России, даже будь что-то у вас там в шурах-мурах, это не осталось бы без косого взгляда, даже моего. Во-вторых, у вас у обоих семья. В-третьих...        - Чего обсуждаем, парни?       Юрон и Женя вздёрнули голову вверх. У их стола стоял объект обсуждения, предельно жизнерадостный, словно бы ничего не слышал. Тем не менее Егоров красноречиво высунул язык и на виду у Вортекса его крепко прикусил рядами белых зубов. Юрон просто остановил активную жестикуляцию: видимо он пытался подробно Жене объяснить "во-первых", "во-вторых" и незаконченное "в-третьих".       - Оп... - выдохнул Юрон, тут же продолжив складывать слога, - ... перу новую...       - Да... У меня там по сценарию семья... И у тебя семья, - Егоров глуповато улыбнулся и вновь отпил из тяжелой кружки.

***

      Юрон вскоре окончательно дописал либретто Торвальда. В одной из песен, очевидно, рыцарь и дракон пересекаются, вместе с Дрогбаром. Но Костя накануне встречи сообщил об отравлении: сказал, что слопал шаурму у метро после концерта, а ночевал уже у белого друга. Поэтому собрались всё той же случайно компанией, что встретилась на набережной.       - Хм, странно, - читая набросанный сценарий, проронил Лобашёв, - вы ж говорили, у меня там семья, все дела...       - Мы... - Егоров пунцовел и пунцовел.       - Мы ещё доработали, - прервал его Юрон, стараясь быть спокойнее.        Все сохраняли спокойствие. Брак Лобашёвых был обмыт и с Эпидемией, но разговор гитариста и вокалиста, который услышал Лобашёв на терраске, не поднимался. Энди строил дурачка, но теперь лишь чаще замечал, как смотрит на него Егоров, как говорит с ним, как относится к нему... И с тяжестью на душе понимал, что суть того разговора ему ясна. Егоров ревнует его к Оленьке, хочет обратить внимание на себя. Но Юрон прав - они друзья, другого и быть не может. Но ни разу Андрей не позволит себе заговорить с Женей об этом. Это сделает только хуже.       - Ну, Жень? - ознакомившись с либретто улыбнулся Энди. - Пропоем?       Егоров лишь скромно кивнул в ответ, тихо радуясь, что его обожание не известно предмету этого обожания...