Шон: Другие приключения

Как обычно, интернат оживает с первыми появлениями лучей солнца. Никто не хочет так рано вставать, но если не поспешишь — завтрака лишен. На этот раз Шон с Битцером проснулись со всеми и без особого напряга. Лоелт взял свои ванные принадлежности и направился умываться, Шон же, в свою очередь, ещё был в кровати. Приняв сидячее положение, он протёр глаза и стал оглядываться, демонстрируя серьёзный взгляд. Большинство воспитанников уже находились в ванной комнате, поэтому отыскать нужных не составило труда. В углу комнаты о чём-то перешёптывались трое братьев, увидев яростный взгляд в свою сторону, они ухмыльнулись наблюдателю. Паренёк спустился на пол и стал приближаться к тройне, не меняя своего выражения лица. — Чего тебе, лохматик? — начал с укором Ганс, скрестив руки. — Это вы съели весь пирог, не так ли?! — по взгляду Шипса можно понять, что настроен он на серьёзный разговор. — Почему ты подумал, что это мы? — Брунс демонстративно разглядывал свой, якобы, маникюр. — В ином бы случае, ты бы задал другой вопрос. Ведь, никто о лакомстве не должен был знать. А ещё я видел вас вчера, как вы смотрели на нас с окна, и понял, что это не к добру. — Неплохо. Ганс спокойно зашёл за парня, братья окружили Шона. А последний нервно направил свой взор на старшего. — Думаешь, ты самый смелый? Твой щенок даже не посмотрел бы в нашу сторону. Умом вы явно отличаетесь. — Чего ты хочешь добиться, Ганс? Блондин на такой вопрос лишь ухмыльнулся. Он явно не спешил отвечать. — А может и ничего. — Но как же! — в разговор вмешался не самый умный с тройни. — Мы же хотели их… Астор не успел договорить, так как небольшой удар локтем по животу от Брунса не дал ему это сделать. — Ты постоянно его защищаешь, — старший начал приближаться вплотную к озорнику. - Я не могу защищать своего друга? — Я более чем уверен, что это неблагодарная работа. Открой глаза, - проигнорировав Шона, закончил Астор. Последнюю фразу он прошептал, стоя прямо перед лицом Шипса, и ушёл. Последний молча остался стоять в комнате, в то время как братья уже ушли. «Неблагодарная значит», — повторил про себя Шон. *** Битцер выходил с ванной, попутно вытирая голову полотенцем. Он почувствовал некую лёгкость после освежающей процедуры, что всегда было приятно. Пройдя пару метров от детской очереди, его окликнула тройня. Кареглазый не сразу понял к нему ли обращаются, а если и так, то что этим дармоедам от него надо? Он стал осматриваться по сторонам. — Что?! Своего защитника ищешь? — парни начали приближаться к Лоелту, от чего шатен сам по себе стал отходить назад. — А кто мой защитник, позвольте полюбопытствовать? — по взгляду не скажешь, что он боялся (в принципе, так оно есть). — Как кто? Твой барашка белобрысый. — Не надо его так называть! — взгляд и слова его были решительны. — Он заслуживает большего уважения от вас троих! — Ой! Как страшно! — показал своё актёрское мастерство Брунс. — Нам противостоит сам Лоелт! Как же вы надоедаете своими соплями… — Что вам от меня надо? — юнец начинал злиться. — Не кипишуй, бобик, — Ганс начал ехидничать. — А то паучок приползёт. Злой взгляд Битцера перерос в удивление, а затем в волнение. — Откуда вы знаете? — его голос был немного дрожащим. — Ах! Мир так мал! Но это не даёт ничего, если не сказать, что твой так называемый товарищ сообщил нам это. «Что? Этого не может быть! Он не мог!» — промелькнуло в голове Битцера. — Считаешь, твой дружок такой святой? Он жуткий эгоист и нахал. Всё, что происходит вокруг, он подстраивает под себя. Думаешь, ему так важны твои проблемы? Не будь наивным. Была бы возможность, он даже этот момент использовал бы в свою пользу. Шатен с обеспокоенный лицом начал отходить назад. Тройня с хитрыми ухмылками направилась на парня. — Наш бобик боится пауков! — вскрикивали они. — Ха! Даже самого крошечного! Как такой трусишка может быть помощником директора? — и рассмеялись во весь голос. Поэтому Битцер и не хотел, чтобы кто-то это знал. Не просто из-за того, что его страхи все узнают. Он боялся, что его титул, имеющий своего рода небольшую власть, не должен показывать какие-то слабинки, тем более боязнь пауков. Опозоренный в первую очередь для себя, он убежал прочь. В нём бушевала буря эмоций, но он не мог позволить себе плакать. Дополнительную боль добавляла мысль о том, что лучший друг его подвёл, но ведь такого не может быть, он не мог. По дороге Битцер врезался в кого-то, и те двое упали. Приподняв голову, чтобы посмотреть на попутчика, он увидел ясно голубой взгляд Шона. Они молча пялились друг на друга какое-то время, правда позже шатен осознал, что оба валяются на полу. Опять же без извинений, как от одного, так и от другого, они встали, не проронив ни слова. Всё же хоть кто-то понял, что молчание затянулось, и надо бы что-то ответить. Этим кто-то был Шон. — Почему ты весь красный? Что-то случилось? — светловолосый не мог не заметить, что его друг имел, ну, слишком странный вид. — Ничего, — кареглазый не решался смотреть товарищу в глаза. — Всё как обычно. — Ты издеваешься надо мной? Опять эти свиньи тебе что-то сделали? «Защитник», — вспомнил слова Ганса Битцер. Неужели так всегда? Битцер — слабак, Шон — герой?