28.
Помню, когда я был маленький, я сразу понял, что не похож на своих одноклассников. Я никак не мог с ними сдружиться. Я всегда говорил или делал что-то, что их откровенно пугало. Они считали меня по меньшей мере странным и старались вообще не пересекаться со мной. Помню, когда мне было лет пять или шесть, я сидел, наблюдая за муравьями и другими насекомыми, находящимися рядом. Однажды меня почти атаковал целый рой пчел, когда я вторгся к ним во владения. Выходит, что меня отвергали не только люди, но и те крошечные существа, которые, на мой взгляд, были очень интересными. Помню, что чем старше я становился, тем сильнее росла моя защита от остального мира. У меня выработался иммунитет к оскорблениям во время учебы в средней школе, в университете, к неуместным комментариям брата, к истеричному смеху девочек из моего класса. Смотря на них, я не понимал, нормально ли это. Когда Редберд умер, все поделилось на три цвета: белый, черный и серый. Единственный друг, что был у меня с детства ушел, и я остался одни на один с этим жестоким миром. Шло время, и книги по химии и ботанике сплошь покрывали полки моей комнаты. А папки с музыкой заполнялись самыми сложными из найденных мною композиций.
Помню, как моя мать, каждый вечер, который я тратил на скрипку, просила меня сыграть что-нибудь, из того, чему я научился. Она сидела на диване перед камином, если на дворе была зима, а если погода была хорошей — то садилась на скамейку, стоявшую на крыльце. Иногда к ней присоединялся и мой отец. В течение многих лет они, слушая меня, неизменно мне аплодировали. Я знаю, что они были самыми искренними, но в то время я был жутко несносным. Я чувствовал себя глупым, чувствовал себя мальчишкой, которого родители хотели защищать от всего окружающего зла, подкармливая ложными надеждами. С того дня я перестал для них играть.
Помню свою первую сигарету. Мне было четырнадцать, и я украл ее у одного из друзей моего брата. Поднявшись на крышу, я сел спиной к закату и зажег ее. Помню приступ кашля, сдавливающий мое горло, я еще не знал, чем это мне обернется. В итоге я курил на переменах, каждую свободную минуту, наблюдая за существами, смотревшими на меня, словно я странное животное. Я курил сигарету, награждая себя всякий раз, когда раскрывал дело, предоставляя полиции доказательства их никчемности. Я курил втайне от Джона, хотя было очевидно то, что он все знал. Я курил
делил разделял с Вами сигарету каждую ночь. Мы сидели на подоконнике у окна, пытаясь представить, будто все хорошо и этот кошмар закончился. Мы в любом случае бы умерли, никотин просто облегчил этот процесс. Курение — это не та проблема, с которой мне стоит бороться.
Помню, что наркотики — не были случайностью. Это было на третьем курсе, я тогда только начал сотрудничество с некоторыми сержантами полиции, решая, в среднем, три (с половиной) случая в неделю. Но потом их раскрыли, и они решили «обойтись» без моих услуг. В то время у меня были связаны руки и я просто не мог что-то предпринимать сам. Студент-химик, пробирающийся в лаборатории, чтобы наглядно выяснить, какие химикаты вызывают наиболее поражение кожи, двадцати одного года, на вид — явный психопат, с признаками социопатии, который хотел играть в кошки-мышки с преступниками разного уровня. Мир уже тогда знал, что я сумасшедший, и мне было нелегко заставить их изменить свое мнение об этом. Поэтому, мне нужно было стать детективом. А еще назревала другая, более серьезная проблема: сигарет перестало хватать. Адреналин, получаемый мною от преступлений сложно было чем-то подделать. Но, впрочем, поиск решения продлился недолго. Я и так был одинок, поэтому мне терять было не чего. Я стал играть с наркотиками и другими, более странными веществами. Кокаин стал моим единственным другом на несколько лет вперед. Но я никогда им не злоупотреблял. Я просто играл. Мой разум нуждался в стимуляции, и именно кокаин давал мне ее. Все шло хорошо, но однажды брат, которого я и так подозревал в шпионаже, раскрыл меня. Я даже вспоминать не хочу о том, что я тогда сделал. Я помню ненависть, которую я провоцировал к себе. Это чувство никогда не покинет меня.
Помню встречу с Джоном. Помню ту стабильность, которую он принес в мою жизнь, и помню, как однажды утром удивился, поняв, насколько мне дорог этот человек. Я чувствовал его своим другом. Он до сих пор мой друг. Он не пытался во мне копаться. Но он пытался меня слушать, и время от времени рассказывать то, чего мне слышать не хотелось. Помню, как с первого дня, когда мы съехались, он всегда сопровождал меня на каждое дело. На самом деле, он и впрямь прекрасный помощник. А я ведь так и не сказал ему об этом. Я хотел, но было уже поздно. Я полюбил этого человека больше, чем мне хотелось бы. Он стал моим помощником, в раскрытии преступлений и настоящим другом. И не потому, что он был единственным. Я не люблю задумываться об этом, но на самом деле, наша дружба во многом держалась из-за нашей непохожести. А еще, Джон Уотсон был одним из немногих, кто верил в меня.
Помню, как я был одержим Мориарти. В день, когда я встретил его, навсегда сохранится в моей памяти. Он был моим тайным поклонником, который хотел меня убить. Психопатом, танцевавшим вокруг меня, пока не получил то, что хотел: пока не прикончил. Раньше я воспринимал это как игру, я ничего не понимал. Помню, что по ощущениям я был будто слеп. Я не ценил свою жизнь, я так просто потерял себя.
Также, я помню день, когда встретил Вас. Сегодня я уже знаю, что тогда, в гостиной, я был очарован Вами с самого начала. Только Вам удалось это сделать. Только Вы смогли вызвать меня на дуэль, и уйти победительницей. Вы умная. Вы плутоватая. Вас слишком много для этого мира. Вас слишком много для меня. Я помню, как искал Вас в своей спальне, очнувшись после Вашего на меня нападения. Я был одновременно смущен и очарован скоростью, с которой Вы накинулись на меня. Раньше, восхищение Вами я приписывал эффекту от препарата, но теперь мы оба знаем, что это все — реальность. Я помню то странное чувство, которое пронзало мое тело, каждый раз, когда приходило оповещение о сообщении, записанное Вашим голосом. Я помню страх, который накрыл меня, когда мне сказали, что Вы умерли. Хотя… Вам все это известно и без меня. Знаете, было время, когда я ненавидел Вас. Сейчас мне это кажется странным. Но тогда нас окружала война, мы вели поединок. Мне просто необходимо было увидеть Вас снова, и сыграть еще одну партию. Кажется, в тот момент я думал только о том, чтобы отомстить за себя, и унизить Вас. Сделать все то, что Вы провернули со мной. А потом я понял, что все, что я чувствую к Вам — не просто так. Я умудрился настолько запутать свою жизнь, что до сих пор не знаю, был ли среди всего этого хоть какой-то просвет.
Я вспомнил это сегодня, пытаясь отвлечься от мыслей о Вас. О том, что Моран держит Вас в плену, потому что я абсолютный идиот, и позволил ему утащить Вас прямо перед моим носом. Майкрофт, приехавший за мной, сказал, что мы не сможем спасти Вас. Что мы бессильны, и я вряд ли смогу продолжить свой план, и теперь все, что мне остается — ждать. Я совершенно без сил. Оплакивая Вас, я расколотил эту комнату.
Потому что… потому что сегодня я потерял Вас. На этот раз по-настоящему.
