Бдительность в мире

– Карвер?! Брат сделал шаг вперёд и дотронулся до меня, будто не веря тому, что видит. Затем порывисто обнял. Мерриль стояла рядом, в её огромных глазах я прочёл больше, чем можно сказать словами. – Чем занимаешься? – спросил я. – Да вот, – она беззаботно пожала плечами. – Продолжаю отпугивать жутких тварей, кусающих твоего брата за голени. Может ты выяснил, почему жуткие твари так любят голени? Слова из чужой, будто одолженной реальности. Я не знал, имею ли я на неё право, не знал, что ответить, а потому сказал только: - Ему повезло. - Нам всем повезло, - отозвалась она, легко касаясь моей руки, и тихо добавила: - Спасибо. До семи лет я был обыкновенным мальчишкой. Я играл в мяч, учился читать и обращаться с техникой. И частенько дрался со своей сестрой-близняшкой, чем совершенно не радовал родителей. Когда это случилось впервые, я стоял у раковины – у меня только что выпал очередной молочный зуб, и я сплюнул его вместе с кровью. Вдруг меня замутило, а когда я снова поднял голову у меня перед глазами стоял образ отвратительной рогатой твари. Я точно знал – всё это не выдумки, не игра больного воображения, я не схожу с ума. И теперь знал – я не тот человек, кем считал себя всё это время. Не только тот человек. От этого становилось страшно по-настоящему. Взрослые нашли меня в углу за умывальником, заплаканного и шмыгающего носом. Меня умывали холодной водой, попутно выясняя, что произошло. Всё это стало неважно, когда в дверях появилась моя близняшка. Помню, как бросился к ней, вцепился мёртвой хваткой в её руку. Не обращал внимания ни на её возмущение, ни на строгий голос отца. Когда меня наконец оторвали от сестры и отправили в постель, я ещё долго лежал, не смея закрыть глаза. Воспоминания не вернулись в одночасье. Будь всё иначе, думаю меня бы точно отправили лечить нервы. Иногда они приходили во сне. И я просыпался с криками, будя домашних. Иногда озарения случались в полёте или на спортивной тренировке. Нередко у меня шла кровь носом, что рождало смешки вроде "неженка-Райдер". Но главное воспоминание пришло в пятнадцать. Мы с сестрой как раз были на Eternity is Forever. Был душный день, зал кинотеатра заполнился до отказа. Мне стало нехорошо, и я вышел под предлогом принести ещё попкорна. В коридоре я остановился напротив постера, рядом с которым как раз фотографировались несколько поклонниц. Меня скрутило внезапным рвотным позывом. Я упал на колени, держась за живот. И через секунду потерял сознание. После я не мог смотреть фильмы об этом герое. Сестра сердилась, считая, что я попросту строю из себя "взрослого". На наш общий двадцать первый день рождения она подарила мне майку с Бласто. В том воспоминании были мой последний день в прежнем мире. Я попросил Авелин солгать Гаррету, что она увезла меня в безопасное место. Признаться, тогда я сомневался, что вернусь из путешествия живым. В условленном месте – это была неприметная пещера – я встретил мага. Ещё там был Элувиан. Я знал, что это такое. Знал для чего используется. Один из таких нужен был нашему Командору для задания. Впрочем, это мы не обсуждали. – Вам известна Ваша миссия? Я кивнул. Когда я впервые услышал, что Командор хочет от меня, что мне доверяет, не мог вымолвить ни слова. Это была огромнейшая опасность. И величайшая честь. Величайшее доверие. Мне понадобилось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Встретивший меня маг был сутуловатым человеком лет сорока. Он постоянно касался рукавов мантии, словно стряхивал невидимые крошки. Говорил он быстро, а смотрел или на что-то за моей спиной, или же себе под ноги. – Вы голодны с дороги? Устали? К сожалению, я не могу предложить Вам поесть. И хорошо, что Вы утомлены. Полагаю, это ускорит процесс. Вам так будет куда легче. Он подал мне зелье. – Я подготовил его для Вас. Возможность побочных явлений минимальна. Я очень благодарен за предоставление Вашей крови – с ней тесты куда точнее. Вам следует выпить его после наложения заклинания, перед входом. Я снова кивнул. Он не говорил всего. Это особенность профессии. В Ордене Серых Стражей никогда не говорят всего. – Вы должны отправится туда, определить источник Скверны, найти способ его уничтожения, вернуться обратно и поделиться найденным. Жизни на такое не хватит. Одной жизни точно. Я понимал, что вряд ли для всего происходящего используется обычная магия, но то, куда он клонил, мне всё равно не понравилось. Всё же я промолчал, дав ему продолжить. – Когда Вы попадёте туда, цикл начнётся сначала. Вы снова родитесь и повзрослеете. У Вас будет целая жизнь и новое здоровое тело для ваших поисков. Когда же, исполнив миссию, Вы вернётесь, Ваше тело восстановится по подобию нынешнего. Насколько это будет возможно. – Сколько пройдёт здесь? – Около трёх лет. Расчёты приблизительные, но как Вы понимаете большинство данных известно нам только в теории. И мы не знаем сколько лет жизни будет у Вас там, и когда Вы родитесь. Время – самая изменчивая из материй, с которыми мы можем работать. – Если... Когда я исполню задание, как мне вернуться? Он объяснил. Я только кивнул, давая знак, что понял. Наверняка, по моему лицу было видно, что способ мне не понравился, но такое вряд ли могло понравится кому-либо. Даже Серому Стражу. – И ещё, – сказал он. – Те, кто любил Вас здесь. Те, кому Вы были дороги, и кто был дорог Вам. Если они умерли, а их души отошли в Тень – вполне возможно... вероятнее всего они последуют за Вами. Вам всем предстоит заново родиться. Кому-то раньше, кому-то позже. Одно могу сказать с уверенностью, каждый из вас будет там, где он более всего нужен. Вам же предстоит встретить каждого из них. Я кивнул. Больше говорить было нечего. – Постарайтесь не умереть, – попросил маг напоследок. – Это почти наверняка приведёт к провалу миссии. Хотя, как знать, возможно и от этого нам будет польза. В Ордене всегда так. Но если это не входило в моё задание, я пообещал постараться. Он сотворил волшебное облако, серебряными звёздами осевшее на мою одежду. Я сделал глоток магического зелья, опустился на землю. Он сделал надрезы на лбу и руках. Кровь струилась и вспыхивала, соприкасаясь с его чарами. В глазах потемнело. Последнее, что я помнил, как маг толкнул меня в Элувиан. Сестра почти не помнила прошлую жизнь. Иногда ей тоже снились сны, но не кошмарные, а просто волшебные. В них она создавала бабочек из огня или лечила раненных животных. Она охотно рассказывала об этом и не думаю, что врала. Я даже радовался – там для неё всё было куда сложнее. Здесь ей не надо было скрывать или стесняться своих умений. Она стала мне близким другом, и вспоминая о том, как потерял её однажды, я понимал, насколько это ценно. Мама не помнила ничего. Я как-то позвал её прежним именем, достаточно громко, чтобы она услышала, но она даже не обернулась. Я радовался, что в этом мире она не жена отступника, что у неё есть статус и положение, и любимое занятие. Хотя, как и прежде, она любила своих детей больше всего на свете. Что до отца... Мы никогда не говорили об этом, но иногда мне казалось, что он помнит всё. Что он знает всё. Что он прожил не одну, не две, а множество жизней, скопил в себе опыт множества миров. Теперь каждый мир будет для него слишком узок. Может во мне говорил восторг, который чувствуют многие мальчишки по отношению к своим отцам. Я смотрел на него так же, живя в маленькой деревушке. Я бы смотрел на него так, если бы жизнь здесь была единственным, что я помнил. Он был невероятным человеком. В любом из миров он искал то, чего не замечали другие. Я видел его нечасто, но воспоминания о времени, проведенным с ним, – одни из лучших воспоминаний в каждой из моих жизней. А ещё он был невозможно упрям. Мы сильно поспорили незадолго до вылета. И пусть мама говорила, что упрямство отца я унаследовал полностью, я уступил, хотя продолжал сильно на него злиться. Я отправил письмо на имя Первопроходца людей, обозначив время доставки "после окончания первого этапа колонизации". Написал: "Я смог бы всё то же, будь у меня СЭМ", – и подписал так, чтобы узнать отправителя могли только я и он. Я думал: если не могу переспорить его в родной галактике, что ждёт меня там, где он станет общепризнанным героем? Думал, такое послание напомнит о пределах его всемогущества. Конечно, ничего такого на самом деле я не хотел, мне вполне хватало, что он всё ещё меня воспитывает, и я совершенно не нуждался в том, чтобы к этому процессу подключился ещё и разработанный отцом АI. Потом был перелёт в шестьсот лет, который я совершенно не помню. Я ощутил скверну сразу, как только проснулся. Голоса снова зазвучали в моей голове, но я не успел предупредить о них команду. Ковчег тряхнуло, но потом всё пришло в норму. Всё кроме капсулы с моей близняшкой. Это было самое страшное дежавю. Когда мы высадились на планету, голоса усилились, но я всё ещё справлялся с собой. После стольких лет тишины было непросто вновь испытать каково это, но я помнил то, что вполне могу сопротивляться зову, и то, что это не смертельно. Я действительно не видел в этом реальной угрозы. Произошёл взрыв, и я почувствовал, как меня захлестнуло с головой. Стало невозможно дышать, тело парализовало. Рядом оказался отец и он-то всё понял сразу. Он всегда был очень умным, мой папа. И я благодарен за эту вторую жизнь, где смог узнать его получше. Он сказал: мы всё правильно сделали. Потом снял наши шлемы, швырнул мой в пропасть, а свой – надел мне на голову. И сказал, что очень мной гордится. Когда я очнулся его уже не было. Только Лиам смотрел на меня, как один из орлейских Стражей, после моего Посвящения. Теперь СЭМ был со мной повсюду. И его ровный искусственный голос приглушил прочие голоса в моей голове. Я мог продолжать сражаться, жить и искать. У меня снова появились друзья, которые были готовы идти за мной в огонь и в воду. У многих были не лады с законом, или с приятием общественного понимания о плохом и хорошем. Пусть их посвящение не было таким жёстким, определённого сходства с сослуживцами из Башни бдения я не мог не заметить. Хотя вспоминая Посвящение... Был ли в Ордене Страж, выпивший из Чаши и пролежавший в отключке шестьсот лет? На одном из заданий я встретил Гаррета. Он узнал меня, я – его. Братец как всегда сконцентрировал вокруг себя всевозможные неприятности, и у него снова было множество прозвищ, желание всем помочь и враги, поджидающие повсюду. А ещё с ним была Мерриль. Такая же честная и открытая как прежде. И такая же красивая. Когда я их встретил, мне стало больно: я понял, если вижу их здесь, значит в родном мире они уже мертвы. Но они уверяли меня, что ни о чём не жалеют. – Одному тебе, что ли выделываться! – засмеялся братец, наливая мне контрабандный виски. – А нам отсиживаться, читая книги Варрика о твоих подвигах. Я улыбнулся. Мы чокнулись и выпили. Когда я вернусь в тот мир – там их уже не будет. Снова не будет Бетани и папы с мамой. Но я буду знать, что в одном из миров мы все смогли быть счастливыми. И, знаете, это что-то. Победа над Архонтом стала только первым шагом. Она не открыла мне ни одной из тайн. Но она стала зацепкой – меткой начала дороги, которую мне предстояло пройти. Я сидел в каюте на Нексусе, рядом со спящей близняшкой. СЭМ сообщил мне о письме от несуществующего пассажира. Подпись была К. Хоук. Моё имя – Райдер. Моё имя – Хоук. Моё имя – Карвер Хоук. Я сын мага крови, обошедшего закон изобретателя, самого отважного и верного человека во вселенной. Я – Серый Страж. Я – Первопроходец. В моей крови – скверна. В моей голове – несмолкающий голос АI. Я дважды должен был умереть и оба раза меня возвращали, обрекая на служение, которое я не выбирал. И однажды – это не точно, но все почему-то очень надеются – я спасу мир.