Это и есть романтика по-вампирски?

Музыка знает свое дело - она не дает освободиться от шальных ритмов, она изгибает тело гибкой веревкой, побуждает к стремительным движениям. Юра любит побеждать, он не уступает. Сейчас его тело и эта музыка - его оружие. Бой начался. Под шум басов незнакомый мальчишка делает кувырок через голову и аккуратно приземляется на идеальный шпагат – и как только брюки на причинном месте не треснули? Ловко подрываясь обратно на ноги, он скользит по полу ботинками, падая на колени, а с них делая очередной кувырок – на этот раз фиксируя тело на руках и замирая с выражением полного блаженства на лице. Он уверенно держится на руках, демонстрируя действительно хорошую подготовку и умение танцевать, а у Виктора жар в голове и резонирует сердце. Он мог заставить его биться намеренно, дабы не вызывать подозрений у смертных или же просто послушать это тик-так, которое давно не звучало в тишине – теперь же, оно, кажется, вспомнило утраченный ритм. Юра вписывается довольно удачно, подпрыгивая и прямо в воздухе делая шпагат, на который в итоге приземляется, проскальзывая в опасной близости от задорного танцора. Он поднимает руки и расставляет в стороны, привлекая на себя внимание взмахом ладоней, словно говоря толпе: «Смотрите только на меня, сучки, я здесь звезда». К его удивлению загадочный пьяница подстраивается под его ритм и падает рядом на тот же шпагат, видимо, думая, что Юра присоединился к нему в качестве подтанцовки. Того, конечно же, это лишь больше распаляет – теперь они носятся по кругу друг напротив друга и подпрыгивают ласточками, становятся на голову, крутятся вокруг своей оси, совершенно друг другу не уступая. Виктор проникновенно свистит, хлопает и много фотографирует, наслаждаясь зрелищем и желая больше великолепного шоу. Юра с перекошенным лицом просвистывает в воздухе и уже сверкает кошачьими глазами. Отабек хмурится, но молчит, а Мила еле слышно ойкает. Поведение Юры может принести им большие проблемы, а если он пойдет еще дальше – сегодня кто-то умрет. Камарилья* беспощадна, когда речь идет о законах, и даже если анархи не согласны с ее мнением – условия Маскарада* для выживания нужны и им тоже. Они не имеют права его нарушать, если не хотят проблем. Виктору до того нет никакого дела, его заботит лишь горячее зрелище, что пробуждает в нем новые чувста. А Кристоф и вовсе, едва ли обернувшись к стоящим позади, взмахивает рукой, будто смахивает надоедливые пылинки с одежды. Так и говорит: «Забейте». Ах да, правила же не для них. Джей-Джея и его свору они не боятся. Ну и к черту. Пусть все сведется к спецэффектам, никто из здешних пьяниц и не поймет истинной природы бушующей зелени с вертикальными зрачками, что пылает ярче световых лучей. И Юра, чувствуя вседозволенность, решается показать больше – вплотную прильнув к незнакомцу, он грозно рычит, демонстрируя острые клыки в белозубом оскале. Незнакомец задорно смеется. От этого смеха у Виктора дрожат коленки. Он больше не выдерживает быть простым наблюдателем. Стремительность в движениях показалась бы смертным слишком сверхъестественной, но Виктору совершенно плевать уже – пусть он покажется размытым бредом в пьяных головах. Он перепрыгивает перила и приземляется на ровные ноги, преспокойно направляясь в эпицентр сегодняшнего веселья. Он и не замечает, как сам уже танцует с этим привлекательным парнем, имитируя испанскую корриду. Ощущения слишком яркие, не находится слов, чтобы выразить их вот так просто. Все слишком… слишком! Вот они уже танцуют в паре, тепло улыбаясь друг другу и делая нереальные выпады, что демонстрируют шикарную растяжку. Виктор утопает в нахлынувших чувствах, не находя спасительной ветки, за которую можно ухватиться… И нет, он вовсе не против. Только он, загадочный незнакомец и их танец. Прекрасный тандем. - Ты похож на Виктора Никифорова, - шепот на ухо полностью выбивает Виктора из колеи. Его узнали? Но как… как, черт подери? Неужели мальчишка знаком с бессмертными? Или же старые подвиги Виктора дошли до него через вездесущие интернет-сети? А ведь когда-то Виктор был очень известен. Первым в мире исполнял на льду трюки, каким тогда еще и не придумали название. Он был знаменит, многие даже узнавали его на улицах. Тогда это был молодой спорт, Виктор поставил весь мир на уши и положил на лед всю свою прежнюю жизнь. Когда сердце еще билось. Когда лед сверкал под ногами. Виктор был чемпионом. И не думал, что скоро его жизнь оборвется, он просто жил, побеждал и удивлял. В те далекие времена, еще называемая империей, Россия любила своего чемпиона, а он любил ее. С него даже рисовали портреты – он помнит, как искренне восторгался великолепным исполнением. И пусть тогда уже изобрели фотоаппараты, маслом лучше удавалось передать жизнь, потому именно живописи Виктор отдавал предпочтение. Действительно осознал это он уже гораздо позже, когда портреты дышали жизнью больше, чем он сам. Они напоминали, что когда-то он был человеком, они сохранили его живым хотя бы так, зато на века – быть может, их можно было бы отыскать в сети и сейчас. Но Виктор давно уже этим не интересовался. Удивительно… мальчик видел его или даже читал о том, насколько он прежде был хорош? - Ты не знаешь его… Но мне нравится, каким он был. И ты похож на него. Ты мне тоже нравишься, - горячим шепотом выдыхает ему на ухо незнакомец, неожиданно вгоняя Виктора в краску. О да, он был великолепен. Его исчезновение подняло такой ажиотаж… До сих пор вспоминает, как его искали по всей России, даже не подозревая, что Виктор Никифоров мертв. Что сердце его не бьется, что оно остановилось на приеме в особняке госпожи Барановской по его собственной глупости. Он был так наивен и беспечен. Оглядываясь назад с высоты прожитых лет, понимает, что тогда был совсем еще юн. Хотелось получить все. Будто того, что есть, было недостаточно. Слишком много решил взять на себя и тем поплатился. А теперь о нем вспомнили вновь. Это просто разбило его сердце вдребезги.