Тебе страшно его потерять?

      — Бакугоу… Бакугоу… Бакугоу! ***       Тихие шлепки эхом разносились по всей комнате, плавились вместе с кожей, обжигали легкие, комкали удушающий воздух, затрудняя и без того тяжелое дыхание. Его грубые пальцы рук блуждали по моему телу, с силой цепляясь за шею, царапая, оставляя легкие пятна ожогов, тут же наливающиеся алым. Ткань майки неприятно липнет, срастается, не желая покидать своего места, поддерживаемая струйками пота. Блондин вновь и вновь стонет, задавая свой сумасшедший ритм (и не только его), принимая глубоко в себя колом стоящий член. На его лице проглядывалась такая буря эмоций, которую даже не мечтал увидеть, но в этот самый момент… Я ничего не чувствовал.       Возлюбленный прогнулся в спине, не в силах контролировать себя во время оргазма, вонзаясь ногтями в, бывшую гладкой, поверхность плеч, так и не поднимаясь, пропуская в себя семя. Однако, мои эмоции не были фееричными или хотя бы положительными. Просто получил долгожданную разрядку.       В моих планах не было пользоваться состоянием Кацуки, хуже того, он против моего желания решился на это… Руки неприятно стягивала веревка, отрезвляя сознание, стирая запястья в кровь. Этот человек отвратителен. ***       Если бы кто-то когда-нибудь сказал мне, что после одной из миссий я потеряю Бакугоу, свободу и возможность пользоваться причудой, когда хочется, можно было бы посмеяться. Но это совсем не смешно, а меня никто не предупредил.       В подвале его дома темно и тихо, лишь блеклый свет одинокой лампы слабо освещает комнату, а редкий зуд как-то поверхностно не давал совсем выжить из ума. Одно только предложение: «Кацуки — опасность, которая запрет тебя на 7 замков, не выпустит и будет трахать раза 4 в неделю» звучит как-то… Лучше, да, лучше. Оно звучит много лучше, чем вся ситуация, которая из нее вытекает.       Как это вообще произошло? Сложно объяснить, не думаю, что сам понимаю всё до конца. Одно только знаю наверняка, это — действие причуды того психа, которого мы усадили за решетку.       В тот день наш взрывной герой вообще себя как-то не хорошо чувствовал, я предлагал ему остаться дома и передохнуть, но мои слова как обычно пропустили мимо ушей… И теперь я без понятия, как же… Как же вернуть его обратно? Думаю, Кацуки бы пришел к этому выводу быстрее. А я… А я даже не подозреваю какое сегодня число, сколько здесь нахожусь и как выбраться. Перспективы не самые приятные.       Единственное, что получается — говорить с этим совсем-не-Бакой. Он слышит и понимает меня, хоть и несколько по своему, кроваво и извращенно. Меня пробирает дрожью от одних его только предложений… Это не страх. Это всепоглощающее желание вернуть. Заставить страдать того, кто сделал с ним подобное.       — Киришима-семпай. — доносится со стороны двери вместе с щелчками замков.       — Да, Бакугоу. — говорю, когда вижу светлую макушку слишком-не-такого-Кацуки.       — Я принес тебе перекусить, Киришима-семпай. — продолжил тот, бормоча тихое: «Семпай заметил меня, заметил, он не злится». Но все было в точности наоборот.       — Я пока не хочу. — меланхолично стараюсь произнести в ответ, но получается плохо.       — Надо есть, Киришима-семпай. — как заведенный, даже интонация не меняется. А взгляд: приторно сладкий, наполненный эгоистичной и грязной любовью, преданный на столько, что хотелось откусить себе язык. ***       — Тебе не обязательно держать людей рядом с собой насильно…       — Я не удерживаю, что ты, я просто не хочу, чтобы мир навредил моему семпаю… ***       — Кири-семпай, представляешь, в академии прознали, что ты пропал без вести. — скучающим тоном проговорил блондин.       — Кацуки, одумайся пока никто меня не нашел. У тебя будут проблемы.       — У меня не может быть проблем, когда дело касается защиты тебя, любимый. ***       С ним тяжело контактировать, но я не намерен отступаться. Что-то нужно делать. Если сдаться сейчас, то потом Баке никто не поможет. Как же мне достучаться до него? ***       — Кири-семпай, ты пытался сбежать? Я очень не хочу этого, но за плохое поведение даже семпаи должны получать, хоть и для тебя будет поблажка, у тебя слишком милое личико. ***       Чувства и эмоции разгораются сплошным напором в тот миг, когда в голове что-то щелкает. Когда едва различимые черты до жути знакомого лица выглядывают из-за тени. Все с тем же суровым взглядом и хмурой физиономией… Наваждение растаяло постепенно, оставляя вновь наедине с самим собой, заставляя задуматься о таких вещах, как безумие в целом. ***       … В моих планах не было пользоваться состоянием Кацуки, хуже того, он против моего желания решился на это… Руки неприятно стягивала веревка, отрезвляя сознание, стирая запястья в кровь. Этот человек — тот, кого я люблю. Чтобы сейчас не происходило с Кацуки, я должен перестать злиться и наконец принять его с потрохами, привести в чувство.       Губы мягко касаются влажного лба, а по лицу расплывается какая-то радостная улыбка, особенно, когда до слуха доносится привычное: — Блять, Эйджиро, я тебя убью за такой марафон. У меня тело разваливается.