Aftertaste.

Рин ушла час назад, а мы с Марком не проронили ни слова. Я не знала о чем заводить разговор, а он просто сидел возле двери, за которую вышвырнул Рин. Встать у меня получилось с большим трудом, но подойти к Марку я просто должна была. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене и закрыв глаза. Его лучший друг оказался потенциальным убийцей его девушки. Не каждый сможет это выдержать. Сев возле него, я нежно обняла его талию, почувствовав, как он вздрогнул — Ох, — Марк оторвал руки от лица, — это ты, Элисон... — Да, милый, прости меня. Парень поднял глаза на меня и, встав на колени передо мной, обхватил моё лицо своими ладонями, вытирая большими пальцами своей руки мои слезы. — Нет. Ты меня прости. И ее прости, ради меня, — он обнял меня и начал целовать макушку, виски, глаза, щеки. Его губы, такие мягкие и теплые, дарили мне любовь каждым своим прикосновением. — Я разберусь с ней, поверь мне, она не тронет твоих близких, — Марк уже было потянулся за телефоном, как я поймала его руку и крепко сжала её в своей ладошке. — Я уже со всем разобралась... — за время своего рассказа, я успела объяснить ему, что пока была в комнате, позвонила своей охране и направила в свой дом для безопасности всех, кто в нем находится. — А твоя настоящая мать? — Она её не тронет, — усмехнулась я ему в ответ, поправляя свои волосы. — Моя мать слишком большая шишка, Рин не хватит на неё силенок. У неё охранников больше, чем туфель, а ты поверь мне, обуви у неё не мало. — Хорошо, — парень положил свою голову мне на плечо, уткнувшись носом в шею. — Ты так вкусно пахнешь. Сказав это, парень коснулся губами тех мест, что касалась Рин, тех синяков, что остались после её пальцев, что горели адской болью. Его ледяные, но сильные руки подняли меня за талию, посадив к себе на колени. Словно я пушинка, которая ничего не весит. Он ласкал каждый сантиметр моей шеи, а я изгибалась под его руками, чувствуя себя пластилином. Мои руки творили что-то непонятное у него в волосах, губы и тело просили большего, просили его. Я даже не помню, как мы дошли до комнаты, но уже лежа на кровати он колдовал над моим телом так искусно. — Оппа, я люблю тебя, — прошептала я ему на ушко, чувствуя, как он улыбнулся. — И я тебя. Называй меня оппа почаще... Наш голод крепчал, а вместе с ним и поцелуй; мой язык осторожно касался его языка, дразня и лаская. Он отзывался с той же страстью, негромко рыча. Голова у меня начала немного кружиться, но я только еще крепче прижималась к нему. Оторвавшись от меня на пару мгновений, Марк стянул с себя вещи, откинул их в неизвестную сторону, мгновенно возвращаясь в мои горячие объятия. Его рука скользнула вниз по спине, разрывая его же рубашку, коснувшись горячей мягкой кожи на талии. Я с силой, насколько это было возможно, прижала его к себе, и он с готовностью отозвался, чуть приподняв мою ногу и обхватив бедро. Наше дыхание было горячим, частым, возбуждающим. Резким, быстрым толчком он соединил наши тела воедино. И, не уменьшая темпа, продолжил двигаться во мне. Стоны звучали все громче, его рука все сильнее сжимала моё бедро, оставляя красные отметины. Я уверена, что после он извиниться, но сейчас мы были слишком заняты зверями внутри себя. Пригнувшись ко мне, он страстно поцеловал, покусывая мою нижнюю губу, параллельно чувствуя, как содрогается моё тело, принимая в себя его семя. Уставшее тело Марка повалилось рядом со мной, прижимаясь боком ко мне. — Спи. Потом разберёмся со всем. И я послушалась. В полудреме моё тело чувствовало его прикосновения, то, как он прикрыл меня и себя простынкой, прижимаясь бочком и тихо засыпая.

***

Проснулась я от звона разрывающегося телефона. Он ужасно мне надоел, так что хотелось вышвырнуть его в окно, но увидев на экране телефона свой домашний номер, я сдержалась от такого поступка. — Госпожа... пожалуйста, приезжайте в дом, — голос одной из служанок дрожал. — Что случилось? — сев на кровать, я начала легонько качать тело Марка, дабы разбудить. — Мадам Антуанетт не вернулась домой после похода в магазин и... — она замолчала, а меня бросило в дрожь. — Продолжай, не бойся... — я через телефонную трубку чувствовала её страх, слышала её плачущий голос. — Нам прислали записку с угрозами. Охрана делает все возможное, но в записке сказано, что место встречи похитители скажут лишь Вам. — Я скоро буду. Марк сладко потянулся в кровати, с улыбкой посмотрев на меня, но его блаженная улыбка тут же сошла, как только он увидел меня... трясущуюся от страха. — Эл, что случилось? — притянув меня к себе, он взял мои руки и начал нежно их гладить. — Антуанетт. С мамой что-то случилось. Я думаю, что это Рин. Глаза парня расширились и, сглотнув, он притянул меня к себе, шепча на ушко успокаивающие слова. — Все будет хорошо. Мы спасем ее. Собирайся. Я никогда в жизни не собиралась так быстро. Не накрасившись, лишь одевшись и собрав волосы в высокий конский хвост, я выбежала из дома вслед за Марком. В машине мы обдумывали план, ведь нельзя было идти к похитителям просто так. Больная голова медленно соображала, поэтому половину плана придумал Марк. Дома все буквально стояли на ушах. Служанки бегали из стороны в сторону, пытаясь выполнить дома все и сразу, лишь бы занять себя чем-то и не думать об опасности. Половина охраны находилась дома и во дворе, другая половина прочесывала город в поисках Антуанетт, но все было тщетно. — Где записка? — спросила я у первой подбежавшей служанки, и она тут же протянула мне небольшой клочок бумаги. «Антуанетт у меня, дорогуша. Убивать я ее не буду, пока что. Но ты поспеши и позвони по этому номеру +**.... И не дай бог твоя охрана попробует сделать это сама, помяни мое слово, она сдохнет в ту же секунду. Буду ждать тебя одну-одинешеньку и без шуток, милая».