Мокко

      Кофейня рядом с домом была для Чанёля едва ли не вторым домом, потому что кофе он брал исключительно в этом заведении. И не сказать, что что-то было в этом напитке особенного — идентичное кофе из кофейни только уже на другом конце города. Словом, никаких отличий не было и в помине, а потому Пак мог и на работе воспользоваться кофемашиной, протратившись при этом меньше, чем после похода в заведение «Сладкоежка».       Впрочем, если копать глубже, то одной из причин частого посещения мужчиной этой кофейни было название, описывающее Чанёля лаконично и до мелочей точно. В свои тридцать четыре Пак не мог прожить без сладкого и дня, отчего когда-нибудь точно станет диабетиком. Но пока врачи молчат, а значит, мужчина будет и дальше поглощать кондитерские изделия и всё, в чём так или иначе замешан сахар. Вернее всего, именно поэтому в «Сладкоежке» Чанёль заказывал исключительно мокко, которое Пак так полюбил только за счёт шоколада в составе. Его даже взбитые сливки не так волновали, как шоколад на самом дне чашки, отличающийся поистине неповторимым вкусом. Однако так считал только сам Чанёль, якобы знающий толк в шоколадных изделиях.       На деле же этот самый толк знал бариста, которому уже даже говорить ничего не нужно — он брался за приготовление мокко сразу же, как видел входящего в кофейню Пака. Самому же Чанёлю оставалось лишь поблагодарить улыбчивого парня и попросить ещё парочку имбирных печенюшек, которые последние несколько дней бариста также добавлял в заказ заранее. Ну, а поскольку до начала рабочего дня оставалось ещё чуть меньше часа, Пак без стеснения увлекал его в разговор, пока посетители не заполонили зал заведения под завязку.       Бэкхён был очень общительным, за что не раз получал от администратора нагоняй за болтовню на рабочем месте. На это Бён фыркал и начинал яростно натирать салфеткой деревянную поверхность стойки, как бы показывая, что работает, и нечего цепляться. Чанёль в такие моменты был вынужден переместиться за столик и наблюдать за парнем со стороны, слизывая с верхней губы усы из взбитых сливок. Замечая это, Бэкхён обычно краснел и суетился больше обычного, даже если никаких заказов и не было за последние минут десять. Такая реакция Пака забавляла, а потому он нередко засиживался в кофейне вплоть до последней минуты перед уходом на работу. Впрочем, даже покидая стены кофейни, Чанёль не изменял своим традициям и отсалютовал улыбающемуся бариста—мужчина всегда думал, что улыбается Бён ему с нежностью, а никак не потому, что бесконечно рад уходу назойливого посетителя.       Этот ежедневный режим Пак никогда не нарушал, едва ли ни по часам переступая порог по праву любимого заведения, а после ловя беглый взгляд Бэкхёна и его полуулыбку. Это являлось неотъемлемым пунктом каждого дня, пока однажды Чанёль не проспал.       Этим утром Пак понял, что значит вставать не с той ноги, потому что раздражало буквально всё в радиусе пары метров, а мысль о том, что сегодня он никак не сможет забежать в кофейню, печалила так, словно у Чанёля на днях сдох хомячок, а мужчина в свою очередь пребывает в глубокой скорби.       Пак разрывался. На работе совещание, а в кофейне любимое мокко. К одному тянет долг, а к другому — вся чанёлева душа, сладостям в которой отведено почётное место. Но в итоге чаща весов перевесила в пользу работы, а потому, натянув первые попавшиеся под руки носки, Чанёль оделся и пулей вылетел из квартиры, стараясь не думать о том, что Бэкхён непременно очень расстроится.       На работе Пак думал о двух очень важных субъектах в его жизни — бариста и кофе. Эти двое не давали покоя даже в обеденный перерыв, когда Чанёль, скрипя зубами, едва ли не со слезами давился эспрессо из автомата, обещая самому себе, что из кожи вон вылезет, но никогда больше не проваляется в кровати дольше положенного времени, а к кофейне будет приходить за десять минут до открытия.       Всё Паку было не любо: и отчёты, и помои из автомата. И мужчину совсем не волновал тот факт, что единственное эспрессо, которое он когда-либо пил в своей жизни, это эти самые помои, поглощённые им в первый рабочий день. Иными словами, сравнивать было не с чем. Оставшиеся рабочие часы Чанёль и вовсе напоминал беременную соседку из квартиры напротив.Эта женщина постоянно капала на мозги супруга, а за компанию и соседу, который «всё никак не может заткнуть свою псину». Пак на такие выпады хмурился, жмурился, напрягался и ревностно защищал питомца, доказывая, что Моннён так выражает свои чувства и бесконечную любовь к соседям. Дамочка фыркала и, картинно схватившись за весьма округлый живот, скрывалась в глуби своей квартиры, не находя более аргументов для обвинения. И вот сейчас, рявкнув на беспристрастного До, который случайно пихнул коллегу локтём, Чанёль понял, что залетел.       Залетел в бездну непоколебимой ломки по любимому напитку, поэтому ушёл с работы на некоторое время раньше, чтобы уже через десять минут залететь в мак и заказать дозу кофеина. Вскоре пластиковый стаканчик был в руке, а половина напитка в желудке, превращая Пака в сытого кота. Мокко несказанно поднимал настроение, пусть и не обошлось без беспокойства.       Чанёль впервые заказал кофе не в «Сладкоежке», отчего чувствовал себя несколько странно и будто бы не в своей тарелке, потому что бариста ему не улыбался, как это делал Бэкхён. Он на него даже не смотрел, вручая чек, в то время как Бён всегда на прощанье махал ладошкой, желая хорошего дня.       При воспоминании о Бэкхёне стало как-то особенно тоскливо, а любимый мокко уже не радовал так, как кофе из «Сладкоежки». Из-за этого в Чанёле проснулась запоздалая вина, осознал он которую как раз напротив любимой кофейни и замер, поймав на себе удивлённый взгляд карих глаз сквозь стекло панорамного окна. Бён стоял за стойкой с открытым ртом, переводя взгляд то на лицо Пака, то на пластиковый стаканчик в его руках.       Это был удар под дых.       Чанёль стушевался, не решаясь заходить в помещение, потому что чувствовал себя самым настоящим предателем, изменщиком и эгоистом. Бэкхён ему об этом и сообщил, явно наигранно приложив ладонь к груди, а после продемонстрировав сердце и то, как оно раскалывается от столь свинского поступка.       Пак пустил слезу.       Хотя на деле это снежинка растаяла — середина января на дворе.       Не зная, что сделать в своё оправдание, Чанёль уже развернулся на пятках, чтобы уйти, однако притормозил, чтобы ответить на пришедшее сообщение. Держать телефон в руках было холодно, поскольку мороз щипал кожу неумолимо, однако не ответить Пак не мог после того, как столь крупно облажался.

От кого: Бэкхённи~ 18:42

«Ты изменил моему кофе!»

От кого: Муженёк 18:42

«Я купил тебе пирожное) Возвращайся домой поскорее; -*»

      Продемонстрировав пакетик со сладостью, Чанёль ухмыльнулся, получив в ответ одобрительную улыбку и брошенный украдкой воздушный поцелуй, после чего наконец сдвинулся с места, уже вскоре заходя в подъезд жилого дома.

От кого: Бэкхённи~ 19:16

«Я уже бегу~~~»