В поисках мира, где тебя нет

POV Тодороки Шото

      Это утро снова началось для меня в несусветную рань, противный звук будильника пробирал до костей. Пришлось приложить немало усилий, чтобы подняться и выключить его.       Сегодня четверг. Боже, дай мне пережить этот день. Скорее бы эта рабочая неделя закончилась.       Я — полицейский, я должен нести порядок и правосудие гражданским, но в последнее время моя работа состоит лишь из тонны бумаг и литров кофе. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз я был на месте настоящего преступления: кровь, кишки, трупы и самое настоящее преследование.       Последнее мое серьезное дело было связано с избиением. Муж в пьяном угаре кинулся на жену, нанес пару телесных средней тяжести, она подала заявление, сняла побои, а когда дело дошло до суда, она опомнилась, сказала, что не может жить без своего ненаглядного и забрала бумагу. После этого попадались еще обвинения в изнасиловании, но было понятно, что девочка просто хочет оклеветать парня, который ей чем-то не угодил.       Отвратительно.       Раздражает еще и то, что я каждое гребаное утро прихожу на работу в восемь и сижу там до шести, перелистывая старые дела и разбирая отчеты ППС по участкам, которые закреплены за мной.       Да, я несу правосудие и порядок. Порядок на полках в шкафчиках архива.       Поднимаюсь с кровати и пытаюсь хоть что-то рассмотреть в темноте. Сейчас зима, так что день короткий: солнце восходит поздно, а заходит рано. Беру телефон и с помощью света дисплея добираюсь до ванной комнаты.       Включаю свет и долго морщусь из-за слишком яркой лампочки. В привычку уже давно вошло рассматривать свое отражение в зеркале. Думаю, это из-за шрама-пятна на левом глазу. Смотрю каждое утро в надежде, что он исчезнет. Глупо. Может, шрам и может исчезнуть, но с разноцветными глазами и волосами ничего не сделаешь.       Конечно, я раньше пытался и красить волосы, и носить линзы, но в определенный момент забил на все это.       Именно из-за такой неординарной внешности я и не вызываю доверия у людей. Конечно, хорошо, когда преступники тебя боятся, но когда обычные люди от тебя шарахаются только из-за того, что ты отличаешься от них — это уже начинает напрягать.       Ладно, это уже не важно. Завтра напишу заявление по собственному, надоело мне все это уже. И через пару недель буду свободен, начну свой бизнес, ну или снова выслушаю предложения от моего приставучего папаши.       Черт, мне придется смириться с этим поражением ему. Когда я только подавал документы на юридический, отец уже тогда меня отговаривал, мол, зачем тебе оно надо. Сейчас даже жалею, что не послушал его, когда тот предлагал устроить меня в свою компанию. Сейчас бы жил припеваючи и не думал ни о чем…

***

      Тодороки жил в квартире в одной из новостроек в центре города. До работы отсюда было недалеко: десять минут пешком или три на машине. В квартире было четыре комнаты, кухня-студия, две ванные комнаты, прихожая и закрытая лоджия. Квартира была подарком его отца в честь окончания школы: то ли он хотел от сына избавиться поскорее, то ли обеспечить ему самостоятельную жизнь. Не важно, впрочем, первое или второе — Шото сам был рад съехать от родителя.       Как ни странно, квартира была выполнена просто, но со вкусом. Тодороки всегда думал, что у его отца нет такого понятия как «вкус».       К примеру, прихожая была выполнена в черно-белых тонах — обои, на которых были изображены различные чёрные силуэты на белом фоне, мебель из светлого дерева, чёрный потолок и софиты придавали помещению более классический вид.       Если пройти вперёд из прихожей, можно попасть в ванную, выполненную в том же стиле, что и прихожая. А если свернуть направо — попадёшь в гардеробную.       Слева — арка, которая ведет в зал. Ему стоит посвятить отдельное место в описании. Начнём с того, что зал плавно перетекал в кухню. В этом помещении находился электрический камин, над которым висел плазменный телевизор, напротив стоял огромный черный кожаный диван, а столик, который находился у дивана, придавал больше уюта.       На стенах не было броских обоев, они были выкрашены в красный цвет и на них висели картины, обрамлённые позолоченными рамками.       Пол был покрыт чёрным ламинатом, а на красном потолке висела люстра, похожая на множество звёздочек, которые собрались воедино именно здесь.       Перед тем, как попасть на кухню, мы проходим выход на лоджию, который сейчас закрыт шёлковой шторой золотистого цвета, такие же шторы закрывают и оба окна в зале.       Заглянем на лоджию. Изнутри она отделана деревом. Из-за светлых тонов маленькое пространство кажется больше. Здесь тепло даже несмотря на то, что за окном идет снег.       Тут стоит мягкая лавочка, стеклянный столик, на котором лежит пара забытых книг и торшер. Торшер на лоджии — странно, но выполнено со вкусом, так что ничего страшного.       На кухне соблюдены белые тона. Когда Шото только переехал в эту квартиру, его многое не устраивало: всё началось с красной кухни, которая казалась парню блядской. Теперь здесь всё белое: полы с подогревом, кафель, тумбы, стойка со стульями, техника. Слишком много белого — ослепнуть можно.       Зал и кухню разделяли разные уровни натяжного потолка, в зале он был выше и был усыпан украшениями из искусственных камушков «под драгоценные». Это смотрелось довольно интересно, особенно когда на кухне горели все софиты.       В углу стояло подобие аквариума, только вот «жила» в нём голограмма — бесполезное достижение прогресса, но когда хозяин квартиры смотрел на них, было не так одиноко.       Теперь перейдем к комнатам. Одна из четырех была сделана под кабинет. Там стояли стеллажи с книгами, стол, компьютер, два мягких кресла и столик, на котором стояла чашка с недопитым кофе. Шото любил проводить время здесь. Красный интерьер помогал ему расслабиться после трудного рабочего дня, а чёрная мебель добавляла в душу спокойствие.       Аналогично была выполнена и спальня Тодороки: красные стены, потолок, чёрный ковролин, кровать с красным бельём, плазма напротив кровати, прикроватный столик и дверь, которая вела в ванную.       В ней всё было обустроено почти так же, как и в первой, только вместо белого цвета здесь преобладал черный.       Две другие комнаты были закрыты уже не первый год. Тодороки не помнил, как они выглядят. За одной дверью находилась гостевая комната, вся в светлых молочных цветов: пол, стены, кровать, мебель… Эта комната нравилась отцу Шото.       Последняя комната, наверное, самая пыльная в доме. В этой комнате были тёмные полы, кремовые стены и белый потолок с софитами. Справа от входа был шкаф, слева — столик со стульями, а на стене висела картина с изображением леса.       Нигде в квартире не было милых безделушек или просто случайно брошенных вещей. Всё было на своих местах благодаря пунктуальному перфекционисту Тодороки Шото. Из-за этого казалось, что вся красивая жилплощадь пустует.       Тодороки вышел из ванной с полотенцем на голове. Он направился на кухню, включая попутно телевизор и кофемашину. Ничто так не бодрит по утрам, как чашечка кофе.       Пока прибор работал, Тодороки забрал чашку, которую оставил вчера в своём кабинете и отправил её в посудомойку.       Шото забрал свежесваренный напиток и присел на диван перед телевизором. Ведущий новостей рассказывал о разводе какой-то знаменитости, наводнении на юге страны, о метели на севере.       Шото встал с дивана.       — А следующая новость касается Киото. Этой ночью было совершено покушение на министра экономики… — Шото присел обратно на диван и уделил всё своё внимание новостям: — Были убиты охранники министра. Убийца не смог завершить начатое из-за того, что у него закончились боеприпасы, а полиция подъезжала на место преступления, как говорит пострадавший. Прибывшая полиция не успела задержать преступника, тот скрылся. Расследование продолжается, дело передадут в главный офис, также данным расследованием займется детективное агенство. Есть предположение, что руки этого преступника уже в крови. В Токио, Осаке и Нагое также были совершены подобные покушения на других знаменитостей, которые…       Тодороки не стал дослушивать диктора новостей, он понимал: лицо с экрана скажет, что они продолжат наблюдать за расследованием.       Шото надевал форму и пытался подавить внутри себя чувство ликования: «Вот оно, долгожданное дело».       Через несколько минут из зеркала на Тодороки смотрел парень с разноцветными волосами, глазами и шрамом на пол лица, но в идеально выглаженной тёмно-синей форме полиции и с капитанскими звёздами на погонах. Шото вздохнул, надел фуражку, подхватил чёрное пальто и вышел из дома. Этот день обещал быть интересным.       Чёрный «Lexus» притормозил у районного отделения полиции. Шото вышел из машины, игнорируя любопытные взгляды курящих секретарш.       Три девушки стояли у чёрного хода и мило беседовали. Как только они увидели машину, разговор сразу стал на полтона тише, а улыбки на лицах стали шире. Две блондинки смотрели в сторону молодого капитана и улыбались, одна даже помахала ручкой, но её жест проигнорировали. Шатенка стряхнула пепел с сигареты и прошептала одной:       — Это же тот самый, которой получил звание так рано!       — Говорят, его отец — большая шишка, — протянула блондинка.       — Я тоже это слышала, — начала вторая светловолосая. — Я слышала, как майор разговаривал о нём с кем-то из другого отделения. Они упоминали его отца. И, как вы думаете, кто это?       — Ну откуда нам знать, — возмутилась первая блондинка. — Ты начала говорить — продолжай.       Шатенка рассмеялась, но сразу же понизила тон:       — Да его фамилия говорит сама за себя. Тодороки Шото. Тодороки. Вы меня поняли?       — Да ладно, — прошептали две блондинки в унисон.       — Да, этот тот самый магнат. Он на сорок первом месте в списке «Forbes»!       — И что сын такого человека делает в полиции?       — Ну…       Девушки подскочили, когда дверь открылась, а Тодороки услышал крик:       — А ну, быстро за работу! Сплетничают они. Всех уволю к чертям!       «Майор как всегда», — вздохнул Шото и направился ко входу.       Он привык, что о нём постоянно кто-то разводит сплетни. И это было вполне нормально, когда твой отец входит в список самых богатых людей мира. Тодороки поздоровался с постовыми, отметился в журнале приходов и подошел к кабинету майора.       Секретарши на месте не было, поэтому делать было нечего. Парень вежливо постучал и начал ждать приглашения.       — Заходи!       — Прошу прощения за беспокойство…       — О, Тодороки, заходи.       Шото послушно зашел и тихо прикрыл за собой дверь.       Майор полиции, Гран Торино, был веселым старичком, который не собирался уходить в отставку и всегда говорил, что без него здесь вся работа встанет. Именно благодаря этому человеку Тодороки перестал переживать из-за своего положения и положения его отца. Гран Торино всегда поддерживал парня, а Тодороки платил за это хорошей работой.       Старичок улыбнулся:       — Да не стой ты. В ногах правды нет. Хочешь кофе?       — Нет, спасибо…       — Это был не вопрос, — Гран Торино поставил перед Шото чашку с горячим напитком. — Я перейду сразу к делу. Мой ответ «нет».       — Вы даже не знаете, почему я пришел, — парень чуть ли дар речи не потерял, когда майор заявил о своем решении.       — Затем, чтобы я разрешил тебе вести дело «Неуловимого».       — «Неуловимого», — тупо повторил Тодороки и непонимающе склонил голову.       — Это тот ненормальный, который покусился на жизнь министра этой ночью. О нем в новостях говорили. А «Неуловимым» его прозвали еще до того, как ты пришел к нам работать, неудивительно, что ты не знаешь этого.       — Я у вас работаю уже три года.       — И многого достиг за этот короткий промежуток времени. Я не спорю, что ты умен и талантлив, но я никогда не дам тебе это дело.       — Но…       — Пойми меня правильно, Шото, — Гран Торино внимательно посмотрел на капитана. — Четыре года назад этот псих уже навел шороху, когда убил двух кандидатов в депутаты. И знаешь, что произошло потом? Его не смогли найти. Я лично занимался этим делом и видел место преступления. Не было ни улик, ни следов, только труп и больше ничего. А когда я попытался копнуть глубже — меня обвинили, как и всех, кто занимался этим расследованием, что мы ничего не делаем и просто приказали закрыть это дело ради дальнейшего спокойствия гражданских. После этого убийца появлялся несколько раз в разных регионах страны, но никто никогда не мог раскрыть это дело. И понимаешь… Мне трудно об этом говорить, но если ты провалишься — это навредит имиджу твоей семьи.       — При чем здесь это? — Тодороки оскалился. Он ненавидел, когда разговор поворачивал в сторону репутации его отца.       — При том, мальчик мой, что ты должен понимать, что иногда нужно уметь уступать. Я уступил, когда никто не хотел принимать тебя, так что уступи и мне.       — В этом снова замешан отец?       — Замешан или нет, но если ты возьмешься за это дело, мне придется оставить погоны.       — В каком это смысле?       — Я не переживу, если с сыном кого-то вроде твоего отца что-то случится. — Но это мое дело. Если вы не хотите давать мне это дело, может, мне лучше просто уйти? Как вы выразились, «оставить погоны»?       — Зачем тебе это нужно? Ты хотел быть полицейским, хотел служить на благо общества, хотел нести правосудие. Ты все это делаешь…       — Я хотел быть полицейским, который не занимается тупой бумажной работой, я хотел быть настоящим копом, который ездит на места преступлений, ловит убийц, спасает людей. У меня нет того, что я искал.       — Не нужно говорить так громко. Если ты хочешь…       — Хочу, — глаза Шото загорелись азартом. Нужно было еще немного надавить, и майор сам уступит.       — Хорошо, ладно. Боже, ну почему ты постоянно заставляешь меня уступать тебе… Я даю тебе это дело только со строгим условием…       В дверь постучали. Майор хмыкнул:       — А вот и условие. Войдите!       Дверь открылась, и в кабинет вошел зеленоволосый парнишка. Глаза такого же цвета как и волосы. Одежда довольно простая: длинное пальто бежевого цвета, черные штаны, зимние кроссовки красного цвета и шарф — болотного. Парень смущался и дрожал.       — Это детектив, который будет заниматься расследованием, — пояснил Гран Торино.       — Мидория Изуку, познакомься. — Шото кивнул, но решил отмолчаться. Майор вздохнул. — Ладно, я передам материалы по делу немного позже. С этого дня, раз уже ты взялся за это дело, Изуку будет делить с тобой кабинет. Надеюсь, вы поладите.       — Насчёт условия…       — Ах, да. Условие довольно простое — не смей предпринимать ничего без ведома своего напарника. Это же касается и тебя, — майор перевел взгляд на Мидорию, который вздрогнул и закивал в знак согласия. — Можете быть свободны. Шото, зайди ко мне в конце дня.       — Хорошо, — Тодороки встал, поклонился и направился к выходу. Он посмотрел в глаза напуганного детектива. — Ну, чего встал? Пошли.       Мидория поспешно откланялся и поспешил за своим новым напарником. Все время, пока они шли по коридору, никто не проронил ни слова. Изуку заворожено наблюдал, как проходящие мимо люди отдают Тодороки честь. Они остановились у одной двери. Табличка в кабинете показывала имя и звание своего обладателя. Мидория чуть не врезался в Тодороки, когда тот остановился.       Когда оба вошли в кабинет, Шото прикрыл дверь и посмотрел на своего нового напарника: — Так ты Мидория Изуку? И что же тебя привело сюда?       — Эм… Ну, я — детектив, и это дело меня заинтересовало… Вот я и здесь…       С каждым словом парень говорил все тише и неуверенней. Шото это раздражало, но ругать человека за это было бы глупо. Тем более, в первый день знакомства.       — Ясно. Пока нам не принесут бумаги, придется тебе посидеть без дела, — Тодороки кивнул в сторону диванчика для гостей. — Присядь, детектив. Может, кофе?       — Нет, спасибо…       — Замерз ведь.       Парень кивнул на мокрые кроссовки своего нового знакомого. Мидория смущенно отвел взгляд. Тодороки оценил своего напарника: явно не богат, детектив из него, наверное, не особо хороший, а в частном агентстве, видимо, занимает не самую высокую должность, раз его прислали сюда. Шото сопоставил то, что говорил ему майор о «Неуловимом» и внешность этого парня, поэтому такой вывод напрашивался сам. Капитан машинально сделал два кофе и поставил одну чашку перед Изуку.       — Спасибо.       — Не за что.       — Эм… А можно вопрос?       — Можно.       — Вы ведь Тодороки Шото? Сын того самого миллиардера из списка…       — Во-первых, давай перейдем на «ты». Во-вторых, я, действительно, тот самый Тодороки Шото. И в-третьих, я не разговариваю на эту тему. Уяснил?       Изуку кивнул и снова отвёл взгляд в пол. Тодороки вздохнул:       — Хватит уже сидеть как неприкаянный. Глаза в пол и молчать. Обо мне ты уже что-то знаешь. Было бы логично рассказать что-то и о себе.       — Ну, мне особо нечего рассказать. Я живу в Токио, жил, пока не приехал сюда. Расследовать, — уточнил парень. — Работаю в частном детективном агентстве. На таком деле я впервые. И немного неожиданно работать с кем-то, вроде т-тебя. Не подумай ничего плохого! — Изуку замахал руками. — Я имею в виду, что тебя все считают таким классным красавчиком, и мне неожиданно встретить тебя вживую вот так вот просто…       «О Боже, как же с ним трудно», — мысленно простонал Шото.       — Давай не будем говорить снова обо мне и о том, что обо мне говорят другие. Хорошо?       Мидория кивнул.       — Спасибо за кофе.       — Не стоит благодарности. Не страшно заниматься таким расследованием?       — Нет, — Мидория покачал головой, — Я перестал бояться подобных дел уже несколько лет назад.       — А что произошло несколько лет назад? — Шото отпил из чашки и выжидающе посмотрел на своего собеседника.       — Ну, было одно дело, которое меня немного изменило, скажем так, — Изуку смущенно покрутил свою чашку с напитком в руках.       «Не хочет говорить. Ладно, это его дело, мне не нужно лезть к этому парню ближе», — Тодороки отметил для себя замкнутость своего нового напарника.       Он присел в свое кресло и начал перебирать бумаги. Мидория сначала наблюдал за владельцем кабинета, а потом начал бессмысленно смотреть по сторонам. Парень рассматривал свое новое рабочее место, которое, кстати, производило довольно приятное впечатление.       Это не было похоже на обычный серый кабинет капитана полиции. Пусть стены и были светло-серого цвета, но благодаря такой же светлой мебели, симпатичному коврику на входе и тем же самым чашкам с кофе это место казалось намного уютнее. Окно было закрыто белыми жалюзи до пола, сквозь которые еле-еле проникал дневной свет. Освещение в кабинете было хорошим только благодаря лампе, которая висела прямо по центру помещения.       Изуку посмотрел на Шото, который не отрывался от своего важного задания — очередной бумажной нервотрепки. Мидория смущенно отвел взгляд и сам для себя отметил, что несмотря на шрам, цвет глаз и волос Тодороки довольно симпатичный.       «У него красивые черты лица. Не могу это описать, просто красивые, даже нежные такие, спокойные, — начал размышлять зеленоволосый. — Ему очень идет эта форма: подчеркивает цвет волос с обеих сторон, я полагаю. А глаза… Это даже забавно — один серый, а другой голубой. Мне так непривычно видеть его в живую. Сын Тодороки Энджи — человека, у которого целое состояние. Его отец сказочно богат, а он работает здесь. Возможно это связано с…», — но закончить мысль Мидории не позволила секретарша, которая вошла в кабинет. Шатенка прошла мимо Изуку, как бы не заметив его, и быстрым шагом направилась к капитану.       — Майор просил передать эти бумаги, — девушка выгнулась как кошка, когда клала листы на стол Шото.       Парень проигнорировал этот жест:       — Во-первых, перед тем как войти нужно стучать; во-вторых, не нужно падать на мой стол и думать, что это поможет обратить на себя внимание. И в-третьих, — Тодороки кивнул в сторону Мидории, который покраснел, как помидор, — нужно думать, что у меня может еще кто-то находиться, и иметь уважение к людям.       Девушка растерялась:       — Прошу прощения, я просто… В общем, если что-то еще понадобится — я в приемной у майора.       Шатенка поспешила ретироваться. Уходя, она кинула презрительный взгляд полный какого-то снисхождения на Изуку. Парень растерялся и посмотрел на Шото в поисках поддержки. Тодороки специально проигнорировал этот взгляд, или просто не заметил, но Мидория разочарованно вздохнул.       — Что там? — Изуку подошел к столу напарника.       — Материалы по делу нашего убийцы. Давай начнем, — капитан посмотрел на Изуку, который уже снял пальто и остался в одном бежевом свитере с новогодним рисунком.       — Тебе не холодно? — Мидория снова покачал головой. — Ладно, приступим. И еще, я буду рад с тобой сотрудничать. Так же говорят в подобные моменты?       Изуку улыбнулся и присел рядом с Шото. Они оба были взволнованы. Ну, расследование начинается!

Shizukesa ga shimikomu you de Iki o tometa gozen goji Hijoukaidan de tsume o kamu Asu wa docchi da? THE DAY HAS COME Keshite akenai yoru mo Oritsudzukete yamanai ame mo Kono rokudemonai sekai ni wa arunda yo Sukoshi mo hen dewa nai no Madoromi ni ashi o torareteru Anata o semeteiru wake janainda yo Hitori kuusou ni asobu Soko de omoiegaita koto made hajiru no kai? Karamiau meikyuu meikyuu Soredemo yuku to iu no? Chiisaki tabibito ga kanaderu Hajimari no kane no ne Yuku ate mo DON’T KNOW DON’T KNOW Hontou wa kowainjanai no? Fumidasu sono ippo ippo ga kaeteyukeru sa THE DAY HAS COME Wakariaenai yatsu mo Wakatta you na furi shita yatsu mo Kono rokudemonai sekai ni wa irunda yo Koko wa jigoku janakute Mashite tengoku no hazu mo naku Choudo sono mishinme no you na basho nanda Asu o uranau kaado Kaze ga makiageta imi nara shitteru daro Karamiau meikyuu meikyuu Soredemo yuku to iu no? Chiisaki tabibito ga kanaderu Hhajimari no kane no ne Iku ate mo DON’T KNOW DON’T KNOW Hontou wa kowainjanai no? Fumidasu sono ippo ippo ga kaeteyukeru sa THE DAY HAS COME Sono me de mita mono dake shinjiteitai keredo Kage ni obiete wa Warui yokan ga hontou ni bakeru CRY ON CRY ON Hateshinai Real Survivor Ashi o hippariau Ikinokotta mono ga shousha de «FAIR» nado wa gensou Shinobiyoru Secret Hunter Kataru nowa tenkakokka Hijoukaidan de Tsume o togu asu wa docchi da? THE DAY HAS COME