better than that

      Стоит признать, что открывать глаза после потери сознания, не самое редкое или непривычное занятие для Санчеза, как для представителя гордой нации старых алкоголиков-гениев, но есть огромная – прям таки ахуительная – разница между потерей сознания в пьяном(или наркотическом) угаре и потерей сознания при обычном, повседневном, ничем не примечательном занятии, как перемещение по параллельным мирам. В первый раз, когда он тестировал свою портальную пушку, даже голова не кружилась, а подобное дерьмо и вовсе из ряда вон.       Именно поэтому, в отличие от обычных дней, это пробуждение оказалось мерзким, подозрительным и неудобным – невозможно знать наверняка, что увидишь в результате.       Например, гигантскую женщину, тут же начинающую сюсюкаться с тобой, как с маленьким…       Оу.       — Аг-гуа!       — Что-то не так, милый? Проголодался? — приторно-сладким голосом проворковала молодая шатенка и потянула руки к Рику, определенно пытаясь поднять его на руки, на что ученый попытался попятиться и, конечно, облажался. Конечно.       Если судьба существовала, что Санчез, как умный человек, отрицал, то эта сука не могла быть еще ехиднее.       Ребенок. Ну еще бы, блять.       Мужчина попытался тяжко вздохнуть, показывая все свое разочарование в этом мире, но в итоге лишь издал странный – омерзительный – звук, от которого женщина начала улыбаться шире:       — Взгляни на себя! Что за очаровательный малыш? Ты вырастешь милашкой, Тсунаеши-кун.       Ага, скептически подумал Рик, однозначно.

***

      Спустя неделю пришлось признать, что возвращаться на круги своя вселенная не собирается, а быть ребенком с разумом взрослого – сомнительное удовольствие. Однако, все лучше, чем быть мёртвым в уничтоженном мире.       Может, хоть Морти повезло больше?

***

      — Ма-ма, Тсу-кун, повтори. Ма-а-ма.       — П-п…       — Ма-а-ма-а, — настаивала Нана, активно жестикулируя, словно вокруг летает свора пчел. — Ну же, малыш, ты сможешь!       — П…       — Нет, не верно. «Эм», Тсу-кун. Ма-ма.       Рик нервно фыркнул и демонстративно отвернулся от женщины, но та все равно ничерта не поняла.

***

      Сначала Нана решила, что ей послышалось – мало ли, что может причудиться посреди ночи? – но звонкий голос уверенно повторил:       — П-пиздец.       — Тсу-кун?       — По-ол-ный-пиз-де-ец.

***

      Когда Савада звонила маме, то тактично умолчала о первых словах сына. И в последствие никогда об этом не вспоминала.

***

      Несмотря на тонну странностей, она души не чаяла в своем ребенке, поэтому то, что её вызвали пятый раз за три дня в детский сад, казалось – мягко говоря – подозрительным. Разве Тсунаеши-кун мог сделать все то, в чем его обвиняли? Ему пять лет! Он физически не мог разрушить половину здания!       — Повторите, пожалуйста, — сглотнула Нана, краем глаза смотря на сына, что с гордым видом восседал на подоконнике рядом.       Воспитательница строго нахмурилась.       — Ваш ребенок пробрался в служебное отделение и разобрал стиральную машину по частям, а после угрожал мне вот этим. — В руке женщины находилась странная штука, даже слегка не напоминающая что-либо из современного мира. Савада взяла круглую вещицу с тремя выпуклостями, принимаясь вертеть её. — Никто не может сказать что это, но он бы не cмог пронести это сюда утром.       — Вы всерьез полагаете, что пятилетний малыш может собрать нечто подобное? Это даже звучит глупо.       — Это единственный вариант. Мы вынуждены попросить вас покинуть наше учреждение и найти новое для этого мальчика.       Материнский инстинкт моментально ударил в голову.       — Вы говорите это мне напрямую, а не в письменном виде, потому что власти не могут запретить Тсунаеши-куну находиться здесь, верно? У вас нет ни единого доказательства для подобного, — удивительно твердо отрезала женщина и сжала изобретение сильнее из-за раздражения. — Но в Намимори не так много хороших мест для детей.       — Мы сможем найти доказательства, если потребуется, но лучше будет решить все без вмешательства властей. Вам стоит уйти.       — Я не собираюсь делать этого.       Нана вздернула носик, ставя точку в разговоре, и сунула странную вещицу в руки воспитательнице. Она уже собиралась повернуться к Тсуне и увести его домой, когда что-то произошло.       Та круглая штуковина издала тонкий, почти незаметный звук.       А после взорвалась.       В руках собеседницы.       — Бум.       Что-то теплое и липкое попало на лицо матери гения. Ей не потребовалось много времени, чтобы догадаться – это кровь.       — Вау, да я превосхожу самого себя, — весело усмехнулся младший Савада за секунду до того, как воспитательница закричала, глядя на оторванные конечности.

***

      Никто в суде не мог доказать, что ребенок способен собрать подобную бомбу самостоятельно. К тому же, из того, что было в служебном отделении, даже ученые Японии не смогли бы собрать подобное.       Конечно, его оправдали.       — Я же говорил, что все в порядке, женщина.       Нана судорожно дернулась, смотря на лыбящегося сына. Она – единственная, кто точно знал, чьих рук это дело.       — Ты странный, Тсу-кун.       — Неа, это вы с остальными людьми слишком узко мыслите. Не вини меня в собственной тупости.       — Очень странный.

***

      На седьмой день рождения малыша в их маленький домик приехали итальянцы. «Жутковатые» для всего города, «старые знакомые» для Наны и «в конец заебавшие за две минуты» для самого Санчеза, потому что, черт подери, они оккупировали весь дом и начали следить за каждым его шагом! Какого черта?       — Ка-акого черта, а? — озвучил свои мысли Савада, сидящий на улице, пока взрослые – в том числе его названный отец – что-то обсуждали дома. Все это дерьмо выглядело максимально подозрительно. Он точно знал, что это не его альтернативная версия, и не какой-то случайный ребенок.       Это – тело кого-то важного для пляшущих обезьянок в черных костюмах.       И, если все складывается так, он с радостью разрушит их организацию, чем бы она ни была. Но сначала выжмет все соки из нее, получив доступ к материалам для своих разработок.       Судя по оружию этих людей, у них есть все необходимое.

***

      Мафиози – а это оказались именно они – уехали через три дня, поздравив Тсунаеши с днем рождения и пожелав удачи в школе. Тот послал их в ответ.       На следующей неделе двое вернулись, узнав, что он стащил их ноутбуки и два револьвера.       Ничего из потерянного не было найдено, потому что каждую вещь уже давно разобрали на детали и переделали. Им пришлось смириться.       Санчез ликовал.

***

      — Тсу-кун? Милый? Пора в школу, в первый день нельзя опаздывать, — максимально нежно попыталась разбудить сына Нана, когда вошла в его комнату рано утром. — Ну же, солнышко, самое время собираться, я провожу тебя сегодня, чтобы ты не потерялся…       Она потянулась к мальчику, чтобы разбудить его, на что тот рефлекторно отскочил за секунду до соприкосновения и раздраженно прищурился из-под края одеяла:       — Я уже говорил – черт-с два я буду тратить свое драгоценное время на эту хрень. Не обязательно было будить меня, чтобы снова услышать это. У меня слишком много дел, и я уже потерял много лет на возню с детскими формальностями, чтобы сейчас соглашаться на этот цирк.       — Это твоя обязанность!       — Это бессмысленная трата времени. Ты отлично знаешь, что я умнее любого в этом идиотском мире, женщина, и учить таблицу умножения – последнее, что мне нужно.       Савада попыталась выглядеть максимально серьезной:       — Возможно, — лаконично заявила она. — Но то, что ты умен, не освобождает тебя от законов.       — Знаешь что? Вертел я эти законы н…       — Тсунаеши!       — Что? — наигранно удивился Рик. — Я пытаюсь быть честным с матерью, ты не ценишь этого?       — Ты сейчас же поднимешься и отправишься в школу, молодой человек, а вечером мы еще поговорим об уважении к старшим.       Она собиралась уходить, когда Санчез рассмеялся:       — А иначе что? Лишишь сладкого?       — Лишу доступа к любой технике и запрещу выходить из дома до двадцати одного года. У меня есть все права.

***

      Час спустя Рик сидел на своем месте в классе, потому что ну нахер.       — Расскажи о себе, Тсунаеши-кун, — мягко обратилась к нему учительница.       Он поднялся, едко ухмыляясь.       — О, ну, Тсунаеши Савада – официально, а на деле меня зовут Рик. Рик Санчез. Я разрушил один из параллельных миров со своим внуком, Морти, после чего попытался сбежать и оказался заперт в этом дурацком теле. Я ненавижу школу, как и все, что связано с системой образования. Единственная причина, по которой я здесь – то, что моя названная мать оказалась первоклассной стервой, еще большей, чем моя дочь. Так что пошли вы все нахер, уебки.       Сев на место, Санчез улыбался.       Теперь-то его точно отчислят.