Dein Schlüssel zum Glück/ Твой ключ к счастью

Вся следующая неделя пролетает словно один день. Мы с Биллом ходим за покупками в супермаркет, встречаемся с его друзьями, среди которых много симпатичных девушек, есть парни-геи и натуралы. Для меня такая разношерстная компания немного непривычна, но все же интересно знать, с кем общается брат, чем живет, какие люди его окружают. Я уже почти свыкся с его «имиджем» и ориентацией, меня больше не шокирует, когда, заходя к нему в комнату, вижу, как он красится или примеряет какой-то женский топ. Это, наверно, еще и от того, что ему реально идет все это, выглядит всегда на все сто. Наверное, те, кто засматриваются на него, находят его чертовски сексуальным. Мне практически удалось выбросить те непонятные и неприятные мысли, что возникали в первые дни, просто, видимо, мне нужно было время, чтобы привыкнуть вот к «такому» брату. — Как думаешь, мне надеть вот это или это? — Билл стоит в дверях моей комнаты, держа в руках две шмотки, мало отличающиеся друг от друга. — Не знаю, тебе виднее, я тут плохой советчик. И вообще, у тебя сегодня день рождения, так что решать тебе, в чем идти. — Ну, тогда вот этот! — указывает на серебристый топ, украшенный металлическими стразами. — В клубе будет смотреться просто супер. — Ага, — подтверждаю я и представляю себе эту картину. Затем он ровно три часа проводит у зеркала. Я видел, как собираются девушки перед выходом погулять, но это уже было чересчур. Друзья должны ждать нас около клуба, и я понимаю, что времени остается не так уж много, каждые 15 минут стучу в дверь его спальни, откуда доносится: — Сейчас, еще пять минут и я готов. — Билл, ну, все уже там, наверное. Я такси вызвал, так что десять минут, и как хочешь. Не будешь готов, я поеду один и отмечу хорошенько с твоими же друзьями, но без тебя! — громко говорю у двери, которая тут же распахивается, и выходит Билл во всей своей красе. Сегодня у него особенно яркий макияж, а про наряд я вообще молчу. — Ну что, тебе нравится? — улыбается во все тридцать два брат и поворачивается кругом. Нервно сглатываю. Понимаю, что все, конечно, только для праздника, но все-таки это перебор. Он что, хочет чтобы в полумраке клуба его хватали за задницу пьяные мужики, принимая за девушку? Нет только не это! Пусть делает все, что хочет, но я этого видеть не обязан. Взгляды у меня либеральные, предрассудков не имею, но он же мой брат и... — Ну, так что ты скажешь? — заигрывающе спрашивает он, пристально глядя в глаза. Черт, он что, вздумал попрактиковать на мне свои приемы обольщения? Очень смешно! — Потрясающе выглядишь. — Нет, не вру, я так правда думаю, просто сегодня все бесит. Он здесь ни причем, я не должен показывать своего раздражения. — Тогда пошли! — почти подпрыгивает на месте от какой-то непонятной радости, а с лица не сходит улыбка. Теперь немного другая улыбка, взрослая, заигрывающая, или это мне только кажется? Когда мы приезжаем в клуб, все, естественно, уже там и ждут нас, он радостно принимает все поздравления и какие-то пакеты с подарками. Я же, не имея понятия, что ему теперь надо дарить, предложил с утра поехать в магазины и купить, что сам захочет. Биллу эта идея понравилась, а я вскоре пожалел о своем решении, когда он буквально затаскал меня до полусмерти по двум торговым центрам, проводя по полчаса в каждой примерочной. Я только носил за ним пакеты и кивал каждый раз, когда он выпрыгивал из кабинки с дежурной фразой: «Ну как?» Все рьяно принимаются за шампанское, а мне нужна двойная доза алкоголя. Я устал и немного перенервничал. Залпом выпиваю третий бокал. Здесь очень шумно и громко играет музыка. Ничего не слышу, но вижу как сверкает блеск на его губах, когда он увлеченно что-то рассказывает одной из подруг, как рука изящно держит бокал с искрящейся жидкостью. Он очень красивый, мой брат. — Ты Том, да? Я — Дэн, друг Билла, — раздается голос рядом. Поворачиваюсь и вижу парня примерно такого же возраста, что и я. Он довольно крепкий на вид, одет стильно, волосы короткие, но явно крашеные в платиновый цвет, а в одном ухе серьга. — Да, рад познакомиться, Дэн, — протягиваю руку. — Давно знаешь Билла? — Да нет, вообще-то мы недели две назад познакомились на концерте местной группы, я, можно сказать, сам сегодня напросился на эту вечеринку, когда узнал, что у твоего брата день рождения. Надеюсь, он не сочтет это за грубость. Парень исчезает из виду на пару секунд, а затем возникает рядом с Биллом, уже нашептывая что-то на ухо и подливая еще выпить. Не нравится мне все это. И тип этот не нравится. Бесит даже, я бы сказал. Мои глаза округляются, и я мгновенно трезвею, когда вижу, что он не только шепчет Биллу на ухо, но еще и пытается поцеловать в шею. Смотрю на Билла. Ему нравится?! Я же вижу, ему это приятно! Блядь, как ему может быть приятно, когда к нему лезет этот слизень?! Его взгляд встречается с моим. Что это? Испуг? Отталкивает «ухажера» и убегает в сторону туалета. Следующие несколько секунд я нахожусь в каком-то ступоре, а потом срываюсь с места и следую за ним. Я обязан убедиться, что все в порядке. — Билл, — открываю дверь. Он стоит перед умывальником, смотрит на себя в зеркало. Замечаю, что макияж немного потек. Он что, плакал? — Билл, он тебя обидел? Что-то тебе сказал, да? Я сейчас быстро разберусь, — меня накрывает внезапная злость, и я уже порываюсь идти туда, как он тихо произносит: — Нет, Том, он ничего не сделал… — Нет? — Нет. — А что тогда? Тебе нехорошо? — спрашиваю я, но где-то в глубине возникает такое паршивое чувство, что я знаю, что происходит. — Да... Мне немного нехорошо… стало. — Но ты плакал тут, или нет? — продолжаю допытываться. — Том, ты не поймешь, — совсем как-то жалобно и тихо произносит Билл, все также глядя на себя в зеркало. Черт, ну что же это такое! Что я сейчас могу сказать или сделать, чтобы помочь?! Чисто инстинктивно подхожу сзади, кладу руку на поясницу, чтобы как-то приободрить или утешить. Боже, как же приятно. Чувствую его тепло через ткань. — Том, — еле слышно произносит он, все также не шевелясь. — Обними. И я подхожу вплотную, обнимаю обеими руками за талию, смыкая их у него на животе. Билл прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, мне на плечо. Как приятно. От прежних раздражения и усталости не осталось и следа. Чувствую какую-то невесомость, легкость во всем теле, ощущаю, как поднимается и опускается его живот. Резко выдыхает, когда я неосознанно начинаю двигать ладонью. В голове сейчас пусто, совершенно, как будто я упал и ударился, такая приятная пустота... Продолжаю смотреть на его отражение, губы, шею. Хочу поцеловать, прикоснуться губами. Почти делаю это, но вдруг раздается шум за дверью — кто-то идет. Это резко приводит в чувство. Черт! Что же это мы делаем?! Как мне такое на ум пришло?! Резко отстраняюсь от брата как раз в тот момент, когда в туалет заходят. Билл опустил голову вниз, оперевшись руками на столешницу. — Буду ждать снаружи, — бросаю я и выхожу. Возвращаюсь на свое место. Меня трясет. Я не курю, но хватаю чьи-то сигареты, лежащие на столе. Через минуту появляется Билл и сразу удаляется с подругами на танцпол. Оставшиеся за столиком что-то мне говорят, смеются, а я не слышу ничего, и не вижу. Я стал себе противен. Примерно через час народ начинает расходиться. Мы с Биллом ловим такси. Едем молча, смотря каждый в свое окно. Не могу ничего говорить и не хочу. Интересно, о чем думает он? Боится меня теперь? Но ведь ему было приятно, когда я касался его тогда. А я... Я маньяк! Я опасен, потому что мой член тоже отреагировал на эти прикосновения. И сейчас, когда я вспоминаю эти ощущения, возбуждение снова дает о себе знать. Вот мы и дома. Сразу закрываюсь в комнате, надеюсь на одно, что быстро засну, и когда проснусь, в голове больше не будет этих бредовых мыслей и все будет по-прежнему. Но утро наступает, а мой кошмар не проходит. Открываю глаза, и тут же возвращаются события прошлой ночи. Сейчас самым трудным будет выйти из комнаты, встретить там Билла и маму, как ни в чем не бывало, но я должен. Не могу же я тут весь день сидеть и прятаться. Одеваюсь, иду на кухню. — Доброе утро, сынок, — мама, похоже, уже позавтракала. Билл сидит рядом в обычной серой футболке в обтяжку, его худые руки держат чашку с чаем, лицо припухшее, и вообще бледный он какой-то. — Проходи, покушай с нами, Билли вот отказывается, говорит, не хочет. Я его расспрашиваю о вчерашнем вечере, а он ничего не хочет рассказывать. Может там случилось что? Брат бросает на меня короткий взгляд, и по телу пробегает волна дрожи. — Нет, мам, все в порядке, просто мы очень устали вчера. — Все с вами ясно, — отвечает она и встает из-за стола. — Ну все, я на работу, не скучайте тут. — Ага, пока, мам. Слышу, как хлопает входная дверь, и у меня внутри все замирает, потому что теперь мы одни и бежать некуда. Билл смотрит куда-то в пол, помешивая ложкой свой чай. Безумно хочется дотронуться до него, почувствовать его запах, прижать к себе и сделать то, чего я так и не сделал вчера. — Билл, — касаюсь плеча. Он резко встает, обвивает свои руки вокруг моей шеи и смотрит с желанием, да в его глазах желание, это именно оно, ни что другое, это нельзя спутать с другими чувствами. Впиваюсь в его губы, пробуя их на вкус, от чего кружится голова. Удовольствие, которого я никогда не испытывал прежде. Углубляем поцелуй, чувствую его язык, отчего мгновенно возникает тянущая боль в паху, сердце просто выпрыгивает из груди. Билл целуется как-то неумело, причмокивая и издавая непонятные, но такие сладкие звуки. Пирсинг стучит о мои зубы, и я резко выдыхаю, притягивая его еще ближе, руки шарят по телу, опускаются ниже, на ягодицы. — Томмм, — мычит Билл сквозь поцелуй. — Томми... Я хочу... Давай... Его руки скользят по груди, животу, одна спускается на мой пах, и сжимает ствол члена, который уже стоит. — Ты же хочешь, — выдыхает мне в ухо и добавляет. — Меня. Да, черт возьми, я хочу так, как никогда никого не хотел. Хочу его всем телом, так сильно, что это причиняет боль. Не замечаю, как мы оказываемся в его спальне, все происходит будто во сне, в ночном кошмаре, надо бы ущипнуть себя и заставить проснуться, но нас уже не остановить. Если бы сейчас здесь рядом появился человек, размахивающий пистолетом, и сказал бы, что будет стрелять, если мы не остановимся, мы бы не остановились. Билл выгибается, стонет, подставляя шею для новых поцелуев, засосов и укусов, а я просто пьянею от запаха его кожи, вкуса его губ, языка, его слюны. Все происходит словно в бреду, мы срываем друг с друга одежду. И вот я уже лежу сверху, и, когда он расставляет подо мной ноги, давая понять, что хочет, чтобы я вошел, во мне умирают последние остатки разума и вместе с ним вообще способность мыслить. — Билл... Билл, — шепчу, словно в бреду, целуя шею и грудь, прикусывая соски, тем самым вызывая такие стоны удовольствия, от которых больше невозможно сдерживаться. Рука нащупывает дырочку, которая кажется мне очень маленькой и горячей. Билл пытается что-то сказать: — Томми, возьми крем... Вот. Хватаю какой-то тюбик с прикроватного столика. Его содержимое вмиг оказывается на моих пальцах, ввожу в Билла сразу два, чувствуя насколько это непросто. Билл тянет воздух и шумно дышит, вероятно, пытаясь как-то расслабиться. Обхватывает меня ногами, держит их высоко, приподнимая бедра, что-то шепчет. Вхожу в него. Понимаю, что люблю, что хочу, что мы пропали. Нет ничего вокруг, только его тело, и я растворяюсь в нем. Желание сильнее каких-либо принципов или моральных устоев. Оно сжигает нас изнутри, не оставляя ничего, кроме самого желания обладать друг другом. Кончаю и падаю на него, мы оба мокрые и скользкие от пота и спермы. Мозг все еще отказывается верить в то, что произошло, и лишь частое шумное дыхание Билла напоминает мне о том, что мы еще живы. Выхожу из него, ложусь рядом, провожу рукой по мокрому лбу и щеке. Смотрит мне в глаза. Чего-то ждет. Господи! Как я мог?! Прости меня, братик, я обещаю, больше этого никогда не повторится.