25.
7 сентября 2011 г., 22:46
Ну что за день сегодня такой? Все не так. Совещание прошло хреново, некоторые заказчики оказались недовольны, начальство свирепеет, за окном льет дождь. Одно хорошо — до обеда Моники вообще не было видно. Может, уехала отдыхать, решила наконец-то оставить меня в покое?
Смотрю на часы. Полчетвертого. Странно, Билл еще не звонил сегодня… Снимаю трубку и набираю номер дома. Длинные гудки так и не сменяются веселым звонким голосом. Интересно, куда он пошел? Тут же мысленно одергиваю себя. Ну нельзя же все время «пасти» его как ребенка. Билл взрослый человек и не обязан ежеминутно звонить и сообщать что делает.
Раздается звонок. Тут же отвечаю, почему-то волнуясь.
— Билл?
— Нет. Это Моника, — раздается на том конце провода. — Нам просто необходимо поговорить. Приходи сейчас в комнату для совещаний. Сейчас тут никого нет.
— Ладно, — соглашаюсь я, но только потому, что мое терпение лопнуло и я скажу все, что думаю, прямым текстом.
Кладу трубку и буквально срываюсь с места. Хочу покончить с этим цирком раз и навсегда.
Резко открываю дверь этой самой комнаты. Ну какой идиот поставил здесь красную мебель? Это раздражает вдвойне, когда тут находится Моника со своими красными губами. Набираю в легкие воздух, чтобы выпалить, все что у меня накопилось на ее счет.
— Я беременна, Том, — спокойно произносит она.
— Ты… Что? — смысл слов не сразу доходит до меня, пока еще это почти только звук, набор ничего не значащих букв.
— Я беременна от тебя. Вот о чем я хотела поговорить, — как бы извиняясь, продолжает она.
— Ты что, идиотка? — я начинаю истерично смеяться. — Ничего поинтересней не могла придумать?
— Я не шучу. Сам не будь идиотом. Ты что, не знаешь как дети делаются? — она теряет терпение и переходит на повышенные тона.
Внезапно смысл всего происходящего обрушивается на меня, словно потолок комнаты. Как-то доползаю до кресла, медленно опускаясь на него. Все плывет как будто в тумане.
— Как это случилось? — собравшись с мыслями, наконец, спрашиваю я. — Ты же говорила, что все нормально.
— Ну, я так думала, Томми, я же не нарочно, — заламывая руки, оправдывается Моника.
Наверно, мне сейчас стоит что-то сказать или как-то ее утешить, но мои мысли смешались в одну большую кашу. Я сижу неподвижно, обхватив руками голову. Она подходит ближе, кладет руку мне на плечо.
— Томми, я пыталась тебе сказать. Я хотела сделать это в более непринужденной обстановке. Надеялась застать тебя утром дома…
— Ты была у меня дома?! — сердце начинает стучать как бешеное. — Когда? — вскакиваю с места.
— Сегодня утром, около восьми. Думала, будет лучше поговорить у тебя.
— И что? — мой голос дрожит.
— У тебя такой милый брат…
— Что ты ему сказала?! — медленно надвигаюсь на нее, глядя прямо в глаза.
— Том, ну что ты так кипятишься? — испуганно лепечет она. — Он спросил, что случилось, а я врать не стала. Все равно он родственник, и узнал бы рано или поздно.
Билл… В этот момент я вовсе перестаю контролировать себя.
— Да как ты посмела, дрянь?! — ору не своим голосом, хватаю ее с силой за руку.
— Мне больно, Том, ты что?
— Что здесь происходит? — в двери появляется один из сотрудников компании, видимо, проходивший мимо и услышавший крики.
Моника напугано беззвучно шевелит губами, заметно побледнев. Я отпускаю ее и вылетаю из комнаты.
Уже через несколько секунд я мчусь на предельной скорости, не обращая никакого внимания на ограничения, дорожные знаки и лупящий в лобовое стекло дождь. Снова набираю домашний номер — никто не подходит, пробую мобильный Билла — тот же результат.
Только бы не опоздать. Пусть он будет дома. Пусть плачет, обзывает меня, называет, как хочет, пусть побьет, разобьет всю посуду, выбросит и разгромит все. Только не уходит. Я все объясню. Только бы он был там.
— Билл! — кричу, едва открыв входную дверь. — Билл, пожалуйста, ты здесь?
Тишина. Замечаю, что его куртка не висит в коридоре, в комнате тоже не видно ни одной из вещей Билла. Взгляд падает на белый клочок бумаги, лежащий на стеклянном столике у дивана.
Кажется, сердце и вовсе перестает стучать. Дышать я тоже не могу, словно воздух стал чем-то тяжелым липким и тягучим.
Трясущимися руками беру листок.
«Будь счастлив, Томми. За меня не волнуйся»
Глупый. Какой же ты глупый, Билл! Как ты можешь решать за нас двоих?! Надо что-то делать. Надо вернуть его. Отец! Да. Отец. Он непременно должен что-то знать.
— Он позвонил утром, — папин голос тоже звучит немного взволнованно. — Попросил посадить его на самолет обратно в Берлин непременно до вечера. Я сказал, что это будет сложно, но он умолял, говорил, что это очень срочно и что ты не можешь помочь…
— Во сколько этот самолет? — может я сумею перехватить его в аэропорту.
— Около трех, так что он должен сейчас быть уже дома. А что случилось, Том? Брат твой выглядел неважно. — От слов отца больно защемило в груди. — Все, что я смог из него вытянуть это то, что у него какой-то друг близкий умер. Больше он мне ничего не сказал. Проревел всю дорогу, как девчонка.
— Я перезвоню, — все, что я мог из себя выдавить.
— Что слу…
Я повесил трубку, прервав отца на полуслове.
Снова срываюсь с места и мчусь в аэропорт, надеясь, что каким-то чудом рейс отменили или Билл сам передумал лететь и сейчас просто сидит там и ждет, пока я приеду. Перебираю в голове все возможные варианты, пытаясь хоть как-то успокоиться и взять себя в руки.
Я готов придушить Монику голыми руками, несмотря на то, что она носит моего ребенка. Мне на все плевать и на всех плевать. У меня отобрали самое дорогое, что у меня было. Если Билл не поймет и не простит, виновата будет она, и я ей отомщу, мало не покажется!
