Another You

      Они… Они говорят, что я сумасшедший… Ахахахах…       Глупые… Глупые людишки, которые ничего не подозревают… Однажды я покажу им, кто тут Власть на самом деле…       Они будут все на коленях передо мной ползать и умолять о том, чтобы я прекратил их пытать…       Жалкие человечишки… Вы падёте перед моей силой! Вы будете плакать от безысходности, когда я буду раскраивать ваши чёртовы черепушки и пить из ваших костей вино, мешая его с амфетамином…       И, когда весь мир будет гореть адским пламенем… Только тогда я буду счастлив. Все пожалеют о том, что появились на этот убогий свет. — Билл, Вы готовы принять Ваши таблетки? — милый паренёк приносит поднос, на котором в ряд лежат разные препараты. — Зачем мне эти колёса, если мне и без них хорошо, Сосенка? — улыбаюсь я, смотря на парня.       Глупый… Абсолютно глупый. Но он слишком милый. Пожалуй, из всего этого человеческого дерьма я выбрал бы именно его.       Мейсон Пайнс. Мой личный медбрат, который обучался успокаивать особо буйных.       На нём мило сидит форма, он присаживается передо мной на одно колено, ставит поднос рядом.       Белые мягкие стены будто давят на меня. Я оскаливаюсь, смотря в карие спокойные глаза. — Вы ведь знаете, зачем они нужны. Ради меня не выпьете? — он обезоруживающе улыбается, поднимает вверх стакан с водой. — А ты бы ради меня такой хернёй убил бы свой организм? — приподнимаю бровь, облизываю свои губы.       Я обхватываю колени руками, покачиваюсь взад-вперед. Прям как на качельке в детстве… Так спокойно… Надо только представить, что вокруг лужи человеческой крови, а рядом валяются чьи-то кишки… — Мы ведь помогаем Вам. Почему Вы так себя ведёте? — он кладёт свою ладонь на моё плечо, я бросаю быстрый взгляд на него. — Потому что я — не псих, Сосна, — начинаю шипеть сквозь зубы я. — Конечно не псих, — улыбается он. — У Вас просто некоторые проблемы, которые мы вместе решим, — он старается незаметно достать из-за спины шприц. — Плохая мысль, — оскаливаюсь я и опускаю взгляд как раз на веселую игрушку в его руках. — Я тебе перережу глотку этой иглой, хоть ты мне и нравишься, Моя Сосенка, — протягиваю руку к его милому личику, убираю каштановую прядку за ухо. — Вам нужно лекарство, — шепчет он. — Мне нужен мой трон, — рявкаю я, сметая все таблетки с подноса. — Конечно, — кивает он и ждёт, пока я отвернусь. Я внимательно смотрю на него, прищуриваюсь. — Ты меня начинаешь бесить, Сосна. Свали из этой тупой огромной подушки, и я, возможно, постараюсь больше никого не убить. Ты согласен? — двигаюсь ближе к нему, оголяю клыки в оскале. — Хорошо. Но выпейте таблетки, пожалуйста. При мне. А я Вам за это принесу чего-нибудь вкусненького, — мягко говорит он. — Вкусненького? — ухмыляюсь я. — А ты считаешься вкусненьким? Я бы попробовал, — смеюсь, подмечаю чуть дрогнувшие губы этого милого мальчика. — Увы, я не вхожу в состав меню, Билл. Но тортик могу достать.       Я задумываюсь, смотрю на горсти таблеток. — Тогда хоть поцелуешь Властителя этой Вселенной? — приподнимаю брови, чуть вытягиваю губы вперед. — Этого я тоже не могу. Уж простите, — он двигает стакан ближе ко мне.       Я закатываю глаза, закидываю в рот сразу всё лекарство, пережёвываю горькие таблетки и запиваю их водой.       Сосна кивает, поднимается, забирая поднос. — Ждите тортик чуть позже, — на губах у него всё та же мягкая улыбка, я чуть нахмуриваюсь. — Я дождусь. Непременно.

***

      Они везде… Они повсюду… Эти чёртовы мрачные тени прошлого. Эти ебаные призраки параллельных вселенных. Мой собственный смех металлом режет по моим ушам, у моих ног штабелями лежат трупы чёртовых людишек. Чьи-то органы валяются на залитой кровью тропинке. На деревьях развешены кишочки, прям как гирлянды.       В руке у меня чёрная трость, я спокойно отпихиваю от себя ей жалких рабов, которые ползают передо мной на коленях.       И чёртовы голоса верещат. Верещат о пощаде… Эти чёртовы визги заставляют голову болеть до жути и разрываться изнутри.       Даже в этом мире. В этой вселенной они появляются, скача по стенам чёрными тенями, которые пробираются в мой сон.       Демоны приходят навестить меня ночами. Говорят, что я — Великий Билл Сайфер — скатился. Что я теперь не их хозяин.       Один такой стоит прямо передо мной, ухмыляется своим ужасным ртом. Какой же он уродливый. Его чёртово лицо похоже на гримасу усохшей воблы, глаза горят чёртовым ярко-серым цветом, а огромные зубы-иглы просвечиваются сквозь губы. Худощавая фигура с выпирающими сквозь кожу костями, по которым течёт на пол кровь, заставляет меня поморщиться.       Он смеётся надо мной.       А я просто заношу кулак и разбиваю его чёртов образ по мягкому белому полу. Ненавижу белый. Жёлтый смотрелся бы лучше. А ещё лучше будет смотреться красный.       Новый демон появляется передо мной. — Я не хочу видеть вас, жалкие шестёрки ёбаного ада, — начинаю шипеть я.       В голове отображается мой же металлический голос. Не хочу их видеть. Ненавижу их. Но сильнее я ненавижу людей.

***

— Билл, что Вы делаете? — охает моё личное солнышко.       Он быстрыми шагами подходит ко мне, присаживается передо мной на колени. — Я не хочу их видеть, — быстро говорю я, размазывая кровь по лицу. — Так и знал, что надо было постричь Вам ногти, — загнанным шёпотом говорит он. — Вам срочно надо ко врачу.       Я смотрю на него, улыбаюсь. Вниз по моей щеке стекает новая порция крови, капая на белые подушки. — Зачем? Всё прекрасно, — оскаливаюсь, смотрю на алые и бордовые пятна. — Билл, — он трясёт меня за плечи, вырывая из меня недовольное рычание. — Вам срочно надо ко врачу. Сейчас же, — шепчет он. — Не пойду. Хоть за ноги тащи, а я не дам себя резать каким-то уродам.       Глазницу щиплет, я закрываю теперь уже единственный глаз и фыркаю.       Сосенка вздыхает, берёт меня за руку. — Господин, Вам надо срочно обратиться к лекарю, иначе Вы можете умереть от заражения крови, — тихо произносит он. — Хозяин, — до моих ушей доходит его шёпот.       Я накрываю его ладонь своей, прислоняю к щеке. — Ну как можно отказать такому милому мальчику? — по его руке льётся горячая кровь, я приближаюсь к нему. — Поцелуй своего хозяина, Сосна, — выдыхаю в его губы.       Он неуверенно отводит взгляд. — Я Вас поцелую только тогда, когда мы вернёмся сюда. Чтобы никто не видел послаблений, которые Вы даёте своим подданным, — шепчет он. — Но тогда Вы должны быть спокойным, чтобы я отдал свой первый поцелуй Вам, — его голос будто бальзамом льётся на мою чёрную душу. — Почему я должен сдерживать свой гнев, когда увижу всю ту грязь, что именуется людским родом? — оскаливаюсь. — Ради меня, Хозяин, — он бережно обнимает меня, я прикрываю глаза. — Хорошо, Сосна. Но только один раз, — жду, когда он отпустит меня из своих рук, позволяю нацепить на себя чёртову смирительную рубашку.       Мягкая дверь открывается, мы идём по коридору. Эх, обычные смертные так раздражают. Парочка таких сейчас утверждают, что видели Наполеона. Жалкие куски мяса. Только на корм Церберу и годятся, мелкие шлюхи.       Сосна придерживает меня за плечо, следит за мной. Я же только кидаю злобные взгляды на проходящий мимо персонал. Эти мудаки кололи меня насильно такой хренью, что у меня глаза выцвели.       Суки ебучие. Как же они меня все бесят. — Вы в порядке? — Сосна кидает на меня обеспокоенный взгляд. — Всё просто отлично, — цежу сквозь зубы.       Всё вокруг покрывается кровью, я улыбаюсь. Просто красота. Вот этот ёбаный санитар, который вдалбливал в меня через шприц мощнейшее успокоительное, которыми носорогов в Африке валят, валяется в луже собственной крови, а его глотка перерезана и разгрызена чьими-то челюстями. А вот медсестра, которая заталкивала в меня таблетки так, что я давился, с распоротым телом висит под потолком. — Билл, ты идёшь? — слышится мягкий голос Сосенки. — Конечно, Любовь Моя, — оскаливаюсь я.       Доктор при виде меня даже не удивляется. — Успокоительное колоть нужно? — спрашивает монотонным голосом он. — Не нужно, — возражает Сосенка. — Он сам сюда пришёл. Правда, Билл? — Конечно, — оглядываю его с ног до головы и задерживаю взгляд на милой шейке. Там меня уже принялись «лечить».

***

— Зачем Вы это сделали? — спрашивает у меня Сосенка. Торт он мне принёс, так что я спокойно поглощаю эту кремовую прелесть. — Я не хочу их видеть, — коротко отвечаю я. — Ты обещал отдать мне свой первый поцелуй, — облизываю пальцы, измазанные в креме. — Конечно, — он чуть мнется, но пересаживается ближе ко мне. — Вы сами или мне… — заминается он. — Ты слишком хорош, Сосна, поэтому я сам, — оскаливаюсь, притягиваю его ближе к себе за подбородок.       Он приоткрывает губы, прикрывает глаза.       За все годы пребывания в этом дерьме, это самый лучший момент… Я ведь тут с… Пяти лет? О, да…       Мягко целую его, сминая нежные губки своими, размазывая по ним остатки крема. Сосна неуверенно кладёт одну руку на моё плечо, затем двигается ей выше, зарываясь в мои волосы.       Резко отстраняюсь от него, делая громкий «чмок» на всё помещение. — Не боишься меня? — шепчу, улыбаюсь, смотря в карие глаза. — Нет. Как Вас можно бояться? — спрашивает у меня он, проводя языком по своей нижней губе. — А все боятся… И должны бояться, — оскаливаюсь. — Я всё знаю про Вас. В четыре с половиной года Вы взяли нож и перерезали им всю свою родню, соседей из подъезда, простых прохожих… Убив в общем счёте сорок человек за один раз… — шепчет он. — Сорок два, — поправляю его я, улыбаясь. — Вам так сказали голоса? — тихо спрашивает он. — Я сам так хотел, — усмехаюсь, зарываюсь пальцами в его вихрастые каштановые волосы. — Потому что я тут законный правитель. А все они — лишь грязь под ногами. Чернь. Даже в рабы не годятся, — шепчу я ему на ухо, растягивая слова. — Но… Вы тут… Пятнадцать лет? И Вас не вылечили? — он обнимает меня за шею, сглатывает. — Два из них я приставлен к вам. Но… — Я же сказал, что я не псих. И ты… Будешь моим, — ядовитое шипение само срывается с моих губ. — Когда я верну себе все свои силы, я покажу вам всем, кого надо бояться на самом деле, — чмокаю Сосну в висок, отпускаю его.       Он кусает губы, неуверенно смотрит на меня. — А что будет со мной и моей семьёй, когда Вы вернёте себе силу? — хриплым голосом спрашивает он. — Ты будешь править вместе со мной, а твоей семье я пообещаю безопасность, если они не будут делать глупостей, — объясняю я, находя руку Сосенки и поглаживая пальцами его ладонь. — Простите, мне уже надо идти, — с улыбкой произносит он. — Потом принесу ещё чего-нибудь сладкого, — он подмигивает мне и забирает пустую тарелку.

***

      Я верну себе её… Свою силу… Она снова будет со мной, когда Сосна по-настоящему полюбит меня… И тогда всё вокруг потонет в собственной крови…       Я окрашу океаны в ярко-красный. Я сделаю небо чёрным. И ни одна звезда не будет освещать тот ад, что я устрою всем вокруг. Всё вокруг будет гореть… А затем я построю новый мир на руинах старого… Говорят, что говно — хорошее удобрение. Так посмотрим.

***

— Билл? — Сосна входит в мою палату, улыбается. — Нужно подстричь тебе ногти, — он садится около меня. — Не стриги под корень, пожалуйста. Больно, — произношу я. — Хорошо, не буду, — он достаёт безопасные кусачки, берёт в руки одну мою ладонь. — Как прошёл день? — Покачался в одной стороне палаты, постучался головой об пол, попрыгал. Весело. — Понятненько. Хочешь чего-нибудь? — Ты перешёл на «ты»? — улыбаюсь я. — Ты же выбрал меня своим будущим мужем, — улыбается он, заканчивая с одной рукой. — Угу. Это мило, — прикрываю глаза, смотря на него. — Я хочу больше времени провести с тобой. Хочешь остаться тут на ночь? Со мной. — Не положено. Только если на дежурство, — задумчиво говорит он. — Я хочу показать тебе свой мир, — двигаюсь ближе к нему и шепчу это прямо в обветренные губы. — Свой мир? — переспрашивает он. — То, чем я живу, — оскаливаюсь я. — Я сегодня не смогу… У меня… Важная встреча… — он отводит взгляд. — Встреча? — прищуриваюсь. — Ты идёшь на свидание? — Нет, что ты, — смеётся он. — Просто приехали дальние родственники.       Я кусаю свои губы, опускаю взгляд. — Попробуй только соврать мне… Я нашинкую того человека в мелкую соломку голыми руками, — мурлычу на его ушко. — Хорошо, — кивает Сосенка.       Я коротко целую его за ушком и прижимаю к себе.

***

— Как ты мог просрать всё, что у тебя было? — смеётся демон, расхаживая вокруг меня. — Я ничего не просирал. Реальность не та выпала, — усмехаюсь я.       Демон сверкает глазами, смеётся. — Ты слаб. Ты такой же, как и они, — скрипящим голосом говорит он. — Не забывай, кто твой повелитель! — рявкаю я, вставая с места. — Ты? Повелитель? — он громко смеётся, обходит меня вокруг, проводит когтями по мягкой белой стене. — Ты теперь лишь гниль. — Первым делом я перебью всех тех, кто не подчиняется мне, — начинаю шипеть я.       У двери слышится резкий звон. Я оборачиваюсь, смотря на Сосенку. У его ног лежит поднос, а на подносе осколки от разбитых чашек. — Тогда тебе придётся перебить всех, включая его, — рычит демон и растворяется в воздухе. — Билл? — тихо спрашивает у меня Сосенка. — Без паники, — успокаиваю его я. — Я убью эту мразь, как только смогу хоть огонёк зажечь, — усмехаюсь. — Он настоящий? — тихо спрашивает Сосна. — Нет, я его создал, — смеюсь, подхожу ближе к своему сокровищу. — А его ты боишься? — кладу руки на прохладные щёчки своего мальчика. — Нет, — выдыхает он. — Ну и замечательно… — склоняюсь к обветренным губам, мягко целую их. — Я защищу тебя от таких уёбков, моя Сосна.

***

      Он слушал всё, что я говорю, с каждым разом раскрывая глаза всё шире. — Но… Это всё… — он отводит взгляд. — Ты же знаешь, что всё, что я рассказываю — правда? — прижимаю Сосну к себе. — Знаю, — с сомнением говорит он. — Но всё равно… Это странно. — Странность — мой конёк. За это ты меня и любишь, — оскаливаюсь, смотрю на Сосенку, чуть прикрыв глаза. — Да. Люблю, — шепчет он.       Я притягиваю его к себе, получая тягучий поцелуй. Сосна поглаживает круговыми движениями мои скулы, тяжело дышит.       Я укладываю его на мягкий пол, смотрю в карие глаза. Сосна послушно расслабляется, смотря снизу-вверх на меня.       Я прижимаюсь своими губами к его шее, опускаюсь ими ниже.       Пуговки с его рубашки отлетают в разные стороны, когда я дергаю за них. Сосенка тянет мою белую футболку вверх, я помогаю ему раздеть меня, чтобы потом приникнуть к его горячей коже мокрыми поцелуями.       Он тянет своими пальчиками меня за волосы, я тянусь к ширинке на его брюках. Мои штаны тоже следуют за ними.       Сосенка стягивает с нас нижнее бельё, чтобы прислониться всем телом ко мне. Я целую его милые ключицы, милый ротик открывается в громком стоне.       И наши тела сплетаются в темноте, создавая вокруг нас жар. Влажная кожа прилипает к коже, всхлипы и стоны заполняют палату, я сплетаю пальцы с пальцами Сосенки, целую все открытые участки его тела, когда он извивается подо мной, заливая мой слух мёдом своего голоса.

***

— Мистер Сайфер, поднимайтесь, — слышится со стороны.       Я открываю глаза, смотрю на тварь, стоящую передо мной. — Кто ты и где моя Сосна? — рычу я. — Сосна? Простите? — эта мразь тянется за шприцем. — Мейсон Пайнс, — нахмуриваю брови, сжимаю руки в кулаки. — Он в соседней палате. Психиатр заметил у него массу психических расстройств, включая шизофрению. Поэтому отныне он здесь пациент.       Я сжимаю зубы, смотрю на своего нового смотрителя. — Замечательно, — улыбаюсь я, щёлкая пальцами.       Мягкие стены тонут в синем пламени, у человека ломается грудная клетка, заставляя рёбра выглянуть наружу. — Ну что ж, — слышится хруст моих костяшек. — Время развлекаться.

***

      Сосенка прижимается ко мне, смотрит на чёрное небо и улыбается. Я сжимаю его руку в своей, веду за собой по аллее. Кровь чёрными сгустками лежит на зелёных листьях деревьев, земля пропитана ей.       Сосна пинает носком ботинка чью-то кость, тихо смеётся. Я поправляю на его вихрастой макушке чёрную корону, целую тонкие пальчики, на которых есть совсем мелкие шрамики, особое внимание уделяя кольцу на безымянном пальце.       Карие глаза поднимаются на меня, Сосенка тянет меня на себя.       А в небе осталось только одно созвездие… Созвездие Большой Медведицы.