Особый отдел

      Дождь, ну почему всегда идёт дождь.       Я отступал всё дальше и дальше, к темнеющей громаде леса, сжимая в окоченевшей, липкой от крови и грязи ладони рукоять ножа. В сгустившихся сумерках ища хоть какое-то укрытие от тех, чьи злые, полные ненависти голоса раздавались всё ближе и ближе.       Они не отпустят, они не простят, пришло понимание. Этим — серым балахонам, во что бы то ни стало надо найти меня, выместить свою злость, отыграться за убитого товарища и не важно, что я только защищался, как умел, как знал, прекрасно понимая, что за мной, в тот момент, женщины и дети.       Услышав отзвуки голосов сбоку, я остановился. «Не успеваю», — подумал с какой-то отстранённостью. Они всё-таки вычислили меня и заходили с двух сторон, готовясь замкнуть кольцо. «Не уйти», — опустившись на колено у одной из палаток, впопыхах брошенной здесь хозяевами, как впрочем и тысяч других оставшихся на этом поле, меж которых рыскали мои преследователи, оторвал, напрягшись, кусок ткани. Отбросив длинные волосы со лба, повязал импровизированную бандану. Вторым куском, как мог протёр ладони и нож. Будет неприятно, если он вдруг выскользнет в самый неподходящий момент. Смертельно неприятно.       — Он где-то здесь, — резкий, визгливый и опасно близкий голос заставил меня поморщиться.       — Ищите, эта тварь убила Игнатуса!       — Мерлин, он же зарезал его как свинью.       — Заткнись и ищи, я отрежу ему голову, а из черепа сделаю вазу!       — Морана будет рада…       — Что ты сказал?       — Ничего.       Я лежал, вжимаясь в вязкую жижу, слушая как переругиваются приближающиеся враги. В темноте, в грязи, прикрытый каким-то мусором, если бы не это обнаружение жизни, я бы дождался, когда они пройдут мимо меня и ушёл бы в другом направлении. Но магия, чёртова магия, от которой, будь ты хоть мастером маскировки, не скрыться.       — Где-то здесь. Он где-то здесь.       Я видел тёмный силуэт, водящий палочкой, на конце которой светился яркий огонёк. Его взгляд уже пробегал по тому месту, где сейчас лежу я. Но, если не знать как искать, в неверном свете Люмоса, меня не различить. Вот она, первая цель.       А рядом ещё один в балахоне, и ещё один, не слишком близко, но и не далеко. А всего их здесь с десяток наберётся, моих активных преследователей, растянувшихся неровной цепью.       Вот только в дождь и в темноте их Люмосы больше ослепляют самих, сужая и так небольшое поле зрения, делая темноту на расстоянии трёх-четырёх метров ещё гуще.       Пора. Рывок пожирателю за спину, из-под руки резкий шлепок по челюсти, заставляющий её сомкнуться, не давая вскрикнуть, и удар ножом, слева, под рёбра. Нажать и повернуть, всё, этот не жилец.       Отпустив заваливающееся тело, соскальзываю, распластываясь, вбок, туда, в грязь, отползая назад, лицом к врагу, как учили, по-змеиному изгибаясь.       — Тони?! — кто-то увидел падающее тело.       — Чёрт, Тони! А-а-а-а! Секо! Секо! Бомбарда!       Невидимые лезвия вспороли палатки в стороне, совсем не там, куда отполз я, а взрыв буквально разметал их.       — Идиот! Ты чуть меня не зацепил!       — Он убил Тони!       — Проверьте, живо!       Ещё два силуэта. Огоньки тревожно мечутся из стороны в сторону, когда они с опаской подходят. Один наклоняется.       — Мёртв, Тони тоже мертв!       — Мерлин…       — Хватит причитать! Жгите здесь всё, подпалим ему задницу!       — Фоер! — завопило на несколько голосов, и из палочек во все стороны ударили потоки огня.       И опять не туда. Они бьют наружу, почему-то считая, что опасность там, а не за их спинами, где недалеко товарищи и, возможно, друзья. Вот только огонь, что ревущей струёй хлещет по брошенному скарбу, жадно пожирая всё на своём пути, делает их просто слепыми и глухими. Снова со спины, приподнявшись и буквально впечатавшись в того, кто слева, пониже ростом, подхватываю руку с палочкой, толкая неожиданно лёгкое тело в балахоне, разворачивая вбок, так что в поток пламени попадает вторая фигура, тут же факелом вспыхивающая от магического огня. Вой заживо сгораемого стоит в моих ушах. Неожиданно пискляво женским голосом вопит первый. Ножом чиркаю по горлу, перерезая гортань, и крик мигом обрывается сипением и бульканьем, а развороченная артерия взрывается фонтаном крови.       От нескольких секо ухожу в перекат, снова, ужом утекая в темноту.       — Чёрт, Рорик!       — Марта! — полный отчаяния, животный вой.       — Адский огонь! — срываясь, словно ожившее, пламя накрывает всё вокруг, мгновенно высушивая даже воздух, совсем краем, но так, что правая сторона взрывается болью, лизнув меня.       — Уходим!       — Забирайте его!       — Уходим!       — Уходим!       Чёрные силуэты на фоне ревущего пламени исчезают один за одним. А губы мои кривятся от боли и какой-то усмешки. Я всё ещё жив.       А буквально через пять минут новые хлопки.       — Агуаменти!       — Не поможет, это Адский огонь.       — Надо отменяющее.       — Сейчас, погоди.       Пламя чуть спадает, останавливая распространение, но и не думает угасать.       — Слишком сильное!       — Погоди, вдвоём.       Ещё хлопок. Новый силуэт.       — Кто?       — Особый отдел!       — О, простите, сэр, не узнал.       — Грюм?! И кто его сюда позвал?       — Кто это там? А, Барни Робинсон. Давно у нас не был? Подзабыл уже дядюшку Аластора, расслабился? Я тебе мигом комплексную проверку отделения организую. Хочешь?       — Нет.       — Тогда заткнись.       Так вот он какой, Аластор Грюм, по прозвищу «Грозный глаз», провожаю я взглядом новое действующее лицо.       А тёмная фигура, меж тем, приблизившись, почти перекрыла мне обзор, склонилась, уперев посох в раскисшую землю. Я видел как его волшебный глаз рывками дёргается, осматривая меня. Наконец осмотрев и, видимо, выяснив всё что было нужно, он спросил, негромко и даже с каким-то участием:        — Ты кто, сынок?       С трудом разлепив губы и посмотрев долгим взглядом на мага, я, наконец, ответил:        — Рон Уизли.       И потом, ещё немного подумав, добавил:        — Сэр.