Девятая душа

      Давным-давно две расы правили Землёй: ЛЮДИ и МОНСТРЫ.       Однажды началась война между двумя расами. Люди безжалостно напали на монстров, боясь, что они поглотят их души. Монстры были слишком слабы, чтобы дать достойный отпор людям. Война унесла бесчисленное количество жизней обеих рас.       В конце концов, монстры сдались, и люди вышли победителями. Выбрав семь лучших магов, они запечатали монстров под горой Эботт, установив Барьер.       Монстры, обвиняя людей в войне, приняли решение истребить человека, как вид. После смерти Азриэля, принца Подземного мира, и его приёмной сестры Чары, король Азгор был вынужден объявить войну против человечества, устанавливая политику убийства всех людей, которые попадали в Подземелье. Его целью являлось разрушение Барьера, для исполнения которой требовалось семь разных человеческих душ. Его мечта — истребить человечество, и он был готов на всё ради этого.       Шло время, и люди забыли как пользоваться магией, забыли о существовании монстров. В их памяти остались лишь сказки и страшилки о горе Эботт.       К тому времени королю Азгору осталось убить лишь одного человека, чтобы спасти свой народ. И вот явилось ещё одно дитя. Но последний ребёнок оказалось с душой Решимости. В самом конце своего путешествия, находясь возле Барьера, оно смогло договориться с душами умерших детей, и те вывели её за пределы Подземелья, оставив монстров заточёнными под горой.       После этого события души пропали, и монстры потеряли надежду на спасение.       Что ж, так звучит Легенда о Войне двух рас.       К счастью или к сожалению, мало кто помнит подробности тех дней и знает, как всё было на самом деле.

***

      Только недавно зашло солнце, а луна ещё не успела осветить подножья горы Эботт. Фриск со всех ног бежала вниз по склону, прорываясь сквозь толщу леса. Ветки хлестали её по рукам и лицу, а трава так и норовила схватить её за ноги. Птицы молчали, ветра не было, только шум ломающихся палок нарушал тишину леса.       Не видя ничего под ногами, Фриск споткнулась о булыжник и кубарем покатилась вниз по склону. С громким всплеском она приземлилась в неглубокую канаву, где бежал ручей.        Только сейчас девочка смогла отдышаться. Домой. Надо найти дорогу домой.       — Спокойно! Спокойно, — приглаживая мокрые волосы, успокаивала себя Фриск, — Надо найти тропу, а дальше ты знаешь дорогу.       Луна вышла из-за облаков, пролив на лес серебряный свет. Вдалеке завыли волки. Вскарабкавшись по корням на край канавы, Фриск выжала свою кофту и быстрым шагом двинулась на север против течения ручья. Она знала, что южная часть горы Эботт была скалистой, а у самого подножья бушевала быстрая река, в которую стекали все близлежащие воды, в том числе и этот ручей.       Вскоре на границе верхушек деревьев и неба стало видно жёлтое свечение фонарных столбов. Девочка была счастлива, ведь она нашла просёлочную дорогу, ведущую прямо к её дому. Автобусы уже не ходили. Но стоило Фриск выбежать на открытую местность, как тут же поднялся ветер и чуть не сбил её с ног.             Промокшая насквозь девочка уверенным шагом шла по щебню, мельком дража от холода. Она знала куда идти и знала, что скоро попадёт домой, и жти мысли наполняли её Решимостью.

***

       Фриск сидела на полу своей комнаты укутанная в три полотенца и, мерно раскачиваясь, рассказывала историю, которая с ней приключилась. В её глаза застыли слёзы, а лицо выражало чрезмерное беспокойство. Обняв себя за колени, девочка нервно заламывала пальцы.       — И тогда все души освободились, а Барьер открылся. Но когда я пересекла его, он тут же захлопнулся за мной. Я пыталась пройти обратно в Подземелье, но он меня не пускал. Пробовала снова упасть, но и там меня встретил Барьер. Я не хочу оставлять их там одних! Без тех душ они не смогут выйти, а времени у них и так было мало. Я не знаю, что делать!       Фриск почувствовала лёгкое прикосновение к её лицу и подняла взгляд. На неё смотрели спокойные серые глаза её соседки.       — Получается, все монстры остались в Подземелье, — мягкий голос звучал прямо на её ухом, — Но как это возможно?       — Чтобы барьер оставался открытым нужно иметь абсолютно чистую душу, но у меня не такая! Мы делали несколько тестов, и все они показали, что я не подхожу, — по щекам девочки потекли слезы, — Ани, пойми! Я хочу, чтобы они стали свободными! Я не могу их бросить!       Фриск, сдерживая всхлипы, легла на пол. Уставшая, она хотела лишь тишины, но жуткие мысли не давали ей покоя. Анамалия — так звали соседку Фриск — сильно переживала за подругу. Сев рядом, она обняла дрожащую девочку и, вытерев ей слезы, нежно, по-матерински, стала перебирать её волосы. Вскоре всхлипы затихли и послышалось прерывистое дыхание, нарушавшее тишину.       — Фриски?       Девочка наклонила голову, дав понять, что она слушает. Неприятный ком всё ещё стоял в её горле.       — Завтра покажешь мне вход в подземелье? — голос соседки был настолько умиротворяющим, что Мелкая, немного успокоившись, наконец смогла легонько улыбнуться.       — Х-хорошо…       — Спасибо, Фриск, — Ани, прижавшись щекой к её голове, начала напевать себе что-то под нос. Тихие, мелодичные звуки разлетелись по комнате. Вскоре Фриск заснула и девочка переложила её на кровать, укрыв одеялом, а сама ещё около часа просидела на подоконнике, раздумывая над рассказом Малой. Бедная, она слишком много пережила за последние несколько дней. Будто она провела годы в этом Подземелье.

***

      — Фриск! Фриск, проснись, — Ани тормошила свою подругу, не давая ей снова заснуть, — Ты пропустишь завтрак!       — Я не хочу… Ани, дай поспать.       — Вставай! Сегодня на завтрак клубничный пирог! — не унималась та, стягивая с девочки одеяло. — Ты несколько дней назад обещала отвести меня на гору Эботт!       Фриск даже не пошевелилась.       — Мелочь, не заставляй меня делать этого. Я ведь могу устроить тебе душ в постель, — Фриск даже ухом не повела. На лице сероглазой бестии появилась хитрая улыбка. — Ну ладно, как хочешь.       Она демонстративно вышла из комнаты, хлопнув дверью. Фриск же перевернулась на другой бок и, подтянув одеяло, продолжила спать.       Спустя пару секунд комнату заполнил оглушающий звук всплеска воды и шлепанья мокрых ног по полу. Фриск с громким грохотом свалилась с кровати. К счастью, девочка упала на ковёр и даже не ушиблась. Ани, весело смеясь, уже убежала в коридор. Фриск за ней.       — Я тебя придушу, шутница хренова!       Долго эта беготня не продлилась. Вскоре всё закончилось тем, что Ани, выбежав на задний двор, залезла на верхушку ели, растущей там. А вот Фриск карабкаться по деревьям не умела. В итоге она решила закидать подругу шишками, но её атаки были слишком слабые и просто не долетали до цели. Вскоре девочка успокоилась, но её решимость не угасла. Она хотела отомстить.       Дом этих двоих был расположен в хвойном лесу недалеко от горы Эботт. Их будило пение птиц по утрам, а осенью подруги, прогуливавшись по лесу, собирали кедровые шишки, уже созревшие к этому времени. Только спокойствие и никакой городской суеты или надоедливых людишек.       Ани уже наскучило сидеть на дереве и она решила слезть. Осмотрев двор, заросший черникой, сероглазая пошла в дом. Но стоило девушке открыть дверь, как ей в лицо полетел пирог с огромным количеством крема. Не успев отреагировать, она со спокойным видом приняла этот «сюрприз». А вдобавок ей на голову вылилось целое ведро воды, сразу смыв все остатки крема с лица.       — Ишь какая, даже сладкого поесть не дала, — тихо пробурчала Ани и отправилась в свою комнату сушиться. Однако она сначала хотела проверить, где Фриск, и тихо, стараясь не издавать лишнего шума, медленно продвигалась по дому.       Девушка заглянула на кухню: Оранжевые обои и красно-чёрная плитка на полу. Кухонный шкаф, покрашенный в белый, и холодильник цвета лимона как всегда стоят в углу, небольшой обеденный стол, сделанный Анамалией из млечного дуба, и два стула из того же материала стоят посередине комнаты, белая столешница напротив входной двери — всё как обычно. У бестии всплыли воспоминания, как когда-то они вместе вырезали узоры на спинках стульев, часами не отрываясь от работы. Девушка проверила в шкафах и под столом — Фриск на кухне не было. Здесь царил уют и каждая вещь имела свою историю. Например, шкаф, найденный на свалке, был в более-менее хорошем состоянии, но краска на нём вся потрескалась. Отреставрировать его было довольно просто и теперь он гордо стоял возле холодильника.       Ани вспомнила, как она с Фриск спорила, как обустроить кухню. Мелкая хотела сделать всё в стиле огня — везде оранжевый, красный, жёлтый — твердя, что кухня — приют для пламени. А вот Ани предлагала оформить в чёрно-белых тонах, чтобы всё выглядело эстетично и не резало глаза. Но в результате получилось как всегда — никакой гармонии цвета. Именно поэтому каждый сезон девушки что-то меняли в обустройстве кухни.       В гостиной обстояла та же самая ситуация: бордовые обои в голубой зигзаг, деревянный темный пол, огромный фиолетовый ковёр, занимавший почти всю комнату, диван цвета фуксии, чёрный журнальный столик, огромная лампа с голубым абажуром, стоявшая рядом с диваном, и большой плазменный телевизор, восседавший на комоде из светлого дерева. Где-то тут, скорее всего в диване, валялись два геймпада. Девочки редко играли в видеоигры, чаще они учились или прикалывались друг над другом. Летом Ани помогала Мелкой с пробелами в знаниях или ходила с ней в поход. Скучать просто не было времени.       В гостиной был выход на большую веранду. Фриск любила там читать и делать уроки, а Анамалия, так как не делала уроки вообще, хотя за это её всё время ругала Мелкая, любила там рисовать. У неё получалось гораздо лучше Фриск, и из-за этого девочка немного завидовала. В основном Ани рисовала драконов и рисовала их одними штрихами, но иногда вдавалась в подробности.       Светлая лестница, перила которой оплетали темные узоры, вела на второй этаж. Девочка вспомнила, как она вместе с Фриск красили поручни — сколько же шуму и веселья здесь было! Цветные капли летали повсюду, а на одежде не осталось чистого места. Правда потом пришлось перекрашивать весь пол в гостиной, но это уже другая история.       Коридор на втором этаже был достаточно просторный: те же обои, что и в гостиной, тот же пол, даже фиолетовый ковёр тот же, только другого размера. Здесь было три двери и люк в потолке — на чердак, ключ от которого Мелкая никак не могла найти. Несколько рисунков Фриск висели в рамке рядом с её комнатой. Девочка очень любила рисовать и чаще всего рисовала животных и природу. Это у неё получалось очень даже неплохо! Её любимым рисунком была белочка, прорисованная настолько хорошо, что, казалось, будто она сейчас спрыгнет с бумаги. Фриск потратила очень много времени на детализацию и очень гордилась окончательным результатом. Но в последнее время она начала рисовать природу Подземелья и его жителей. Сейчас она работает над каким-то голубым цветком, который, по её словам, светился в темноте и мог запоминать и бесконечно повторять услышанные им звуки. Но каждый раз, когда она садилась за этот рисунок, у неё начинало портиться настроение, после чего все карандаши и листы бумаги летели в ящик стола.       Комната Фриск была сделана в красно-белых тонах. Багровые обои в розовую вертикальную полоску, светлый пол, красный ковёр по центру комнаты. Кровать из белого дерева стояла возле окна, завешенного нежно-розовым тюлем. Одеяла и подушки были красного цвета, и выглядели только что купленными, хотя на самом деле это было не так. Письменный стол был тоже из белого дерева, но все принадлежности были красные, включая лампу с розовыми зигзагами на металлическом плафоне. Где-то в нём была спрятана фотография с прошлого Хэллоуина, где Мелочь была одета в костюм скелета, светящийся в темноте.       Шкаф был сделан из красного дерева, но крепёжные части, полки и стеклянные вставки в виде причудливых полос, закручивающихся в разные стороны, были белыми. Даже рюкзак, валявшийся под кроватью, был красным с белыми узорами и бордовыми застёжками. Та нежность и забота, с которой Фриск относилась к вещам, удивляло Ани. Конечно, ведь в её комнате царствовал беспорядок!       К сожалению, Фриск не было и здесь. Чердак закрыт, ванная — слишком банально. Осталась только комната Ани.       Девушка с ноги открыла дверь. Тут её встретил ещё один пирог, но в этот раз Ани смогла увернуться. Она быстро оглядела комнату: почти вся мебель была принесена со свалки и бережно отреставрирована. Чёрные обои с нарисованным огнём ближе к полу. Бестия сама его нарисовала и, чтобы рисунок не стирался, покрыла лаком. Пол был выложен тёмным, почти чёрным деревом. Белый ковёр с высоким ворсом посередине комнаты. Кровати не было. Из-за того, что подоконник в комнате Ани был шириной в метр, то та спала прямо на нём, закрываясь от Фриск чёрными шторами с вышитыми белой ниткой узорами по краям. Ани очень любила укрываться с головой под своим «огненным» одеялом, настолько большим, что можно было превратиться в куколку бабочки пока спишь. Рабочий стол стоял в самом углу комнаты, заваленный всякими бумажками. Он был сделан из примеси всех сортов дерева и выглядел очень ярко на фоне обоев, а стены над ним были обклеены стикерами-напоминалками с различными списками, планами, фразами и тому подобное. Ноутбук, стоявший на столе, был фиолетовый, с чёрным узором. Шкаф был сделан из чёрного дерева, по крайней мере изначально, но Ани перекрасила его на свой вкус и теперь это был шкаф, пылающий в голубом пламени. Но всё же самым ярким в этой комнате был не он, а угол напротив окна. Там огромной кучей валялись принадлежности для рисования, мольберт, пять дрампадов, куча дисков и огромный, когда-то чёрный пуф, теперь же полностью изрисованный. Ани его использовала как палитру. Да она даже стену в этом углу использовала как палитру. Странно, но у девушки никогда ничего не ломалось, даже в этом «углу хлама».       Наконец, Ани заметила Фриск — она сидела на подоконнике и довольно улыбалась.        — Ты же знала, что розыгрыш я тебе так просто не прощу?       — Знала. И поэтому я так люблю разыгрывать эту маленькую занозу в заднице, — Ани, облокотившись на косяк двери, скрестила руки на груди.       — Ты кого это маленькой назвала? — Фриски обиженно надула губы. Она всегда так смешно морщилась, когда злилась.       — А, то есть тебя не смутило, что я назвала тебя занозой в заднице, — Ани явно нравилось дразнить и подшучивать над Мелкой. Это было её любимым занятием последние несколько лет.       — Да иди ты! — скомканая подушка полетела в сторону Ани, но плюхнулась посреди комнаты.       — Ну-ну, не обижайся! Тебе же понравилось играть со мной в догонялки с утра пораньше! — девушка села на подоконник рядом с Фриск и начала по-дружески тыкать её в бок, — Ну понравилось же!       — Хорошо, хорошо, понравилось, — сдалась та, — Только прекрати в меня тыкать. Хех, особенно понравилась твоя мокрая рожа! Пхаха!       — Ладно, мокрая мстительница, — Ани спустила Фриск на пол, — Пошли сушиться, а то простынешь ещё. Потом покушаем и поедем.       — Конечно.

***

      — Фриски, кажется, я нашла! — Анамалия стояла возле входа в пещеру, отодвигая рукой заросли плюща, за которыми он был скрыт. — А я думала, что ты хорошо знаешь дорогу.       — Я тогда бежала, ничего не видя из-за слез и темноты, так что не суди меня.        — Ладно-ладно, не буду, — усмехнулась Ани, но Фриск уже не слушала, пропуская последние слова мимо ушей. Она уже зашла в пещеру.       — Да, это та пещера и тот обрыв… — девочка провела рукой по стене, вспоминая как прибежала сюда в ту ненастную ночь. Это была очень интересная пещера: некоторые сталактиты слабо мерцали, освещая пещеру тусклым светом, а по стенам полз, извиваясь, голубой узор, скрывавшийся во тьме бездны. Это завораживало девушку.       — Ани, хочешь покажу фокус? — и, не дожидаясь ответа, Фриск прыгнула в пропасть, но тут же поднялась. Под её ногами была белая полупрозрачная плёнка, и как бы Фриск не прыгала и не скакала, плёнка отказывалась рваться.       — М-да… И это барьер? — Ани кинула в него камень, но он пролетел насквозь.       — Ага, он самый.        — А другие люди могут его пересечь?       — Ну, вроде как, да. Но это не точно. Он работает как щит, но при определённых условиях. Плюс, если я правильно помню, только души решимости могут пересечь барьер или души, представители которых ещё не пересекали его, — Фриск залезла на край пропасти и барьер снова стал невидимым, — Я хотела проверить одну теорию…       — Какую?       — Помнишь Флауи? Я рассказывала про него, — девушка кивнула, — Думаю, он может ненадолго пересекать «щит» с этой стороны и я знаю, как его позвать.       — Но ведь он может быть в любой точке Подземелья.       — Он всегда сидит около Руин, когда он хочет побыть один, а он всё время хочет побыть один. В основном Флауи сидит как раз там, внизу, и ловит тех, кто падает в Подземелье.       — Ну раз так, то, думаю, вполне может сработать. Но как нам его позвать?       — Когда я сражалась с ним, я пела одну песню. Я её сама сочинила, поэтому её никто не знал. Эту колыбельную слышал только Флауи… — девочка, немного замявшись, почесала затылок, — И возможно Санс… Но не суть. Он должен отозваться на неё.       — Не знала, что ты ещё и песни сочиняешь — усмехнулась девушка.        — Есть немного, — Фриск скромно отвела взгляд. Ани заметила смущение своей подруги. У девочки покраснели уши, будто она врала. А может и не будто?       — Фриск, может мне выйти, чтоб ты собралась с мыслями?       — Нет, я уже всё. Если хочешь, ты можешь подпевать, там слова простые. Ани пристроилась рядом с Фриск и, свесив ноги в пропасть, приготовилась петь. Наконец, Мелкая начала:       — Монстры и Чудовища       Подлунного мира       Не явятся без спроса — так просто некрасиво.       Раз люди их пугаются,       Боятся встретить лично,       То монстрам здесь разгуливать       Ну просто неприлично       А~А~А~       Ну просто неприлично, — Ани показалось, что она слышала эту песню раньше, очень давно, но не могла вспомнить где.       Чудовища стараются       Не напугать клыками       Ребёнка или барышню       И убегают сами.       Приходится чудовищам       В пыли и под кроватью       Весь день от света прятаться       Нам не мешать некстати.       А~А~А~       Нам не мешать некстати.       И грустно им от этого,       И монстры даже плачут,       Что никому не нужные       И ничего не значат.       Зачем же их придумали?       Зачем на свет явили?..       — Порою люди злобные,       Монстры не такие… — пропел странный, слегка скрепучий голос из глубины пропасти.       А~А~А~       — Монстры не плохие, — продолжила Фриск.       — И в жизни человеческой       От них не станет хуже… — из пропасти стала вылезать зелёная лоза с небольшими, но острыми шипами по всей длине и с каждым словом Фриск её становилось всё больше и больше.       — Если бы хоть изредка       Мы звали их на ужин…       — И монстры будут счастливы…       — И нам приятно будет…       — Чудовища хорошие, — наконец цветок появился из пропасти. Он очень сильно походил на лютик-переросток с шестью жёлто-золотыми лепестками вокруг головы, но его лицо было не похоже ни на что: оно было настолько пластичным, что не сразу понимаешь настоящее оно или всего лишь глина, постоянно меняющее форму.       — Монстры тоже люди       — А~А~А~       Монстры тоже люди, — Фриск бросилась к Флауи. Она уже не могла сдерживать слез, — Флауи! Я так скучала!       — Ну не распускай нюни, идиотка.       Они просидели в обнимку несколько минут, пока Фриск тихо твердила «я знаю». Первый заговорил цветочек:       — Фриск, мы все по тебе скучаем…       — Как там остальные? — перебила та.       — Монстры подавлены. Они потеряли надежду. Азгор стал более жестоким, иногда разговаривает сам с собой. Ториель враждует со мной и наводит ужас на всех оставшихся жителей Руин. Андайн стала наказывать даже за маленькую оплошность, чаще всего отрезая провинившимся пальцы или части кожи. Альфис закрылась в лаборатории и уже два месяца не выходит из неё, но говорят, что оттуда слышатся ужасные звуки. Королевская стража теперь более грубая, а улыбающееся мусорка вообще какой-то странный, стал каким-то тихим, особенно когда один. Но к нему подходить опасно — чуть что и у тебя уже кость в горле. Только Папайрус до сих пор не изменился. Он всё ещё верит, — цветок, слегка отстранился, чтобы перевести дух, но в следующий миг стал более серьезным, — Но всех монстров, кого бы я не подслушал, интересует один вопрос: почему закрылся Барьер? Фриск молчала. После долгого испытывающего взгляда, цветочек продолжил:       — Хорошо, другой вопрос. Почему ты не вернулась, хотя обещала мне?       Девочка посмотрела на Флауи, но так и не смогла ничего сказать. За неё ответила Ани.       — Её не пускает Барьер.       Цветочек посмотрел на девушку с таким удивлением, как будто он заметил её только сейчас. Вдруг его лицо поразила маска боли.       — Мне пора. Время истекло— и начал исчезать в пропасти, но его лицо было ещё видно. — Фриск, Я знаю, что нам… ещё можно помочь… Я верю в это…       Девочка упала на колени вся в слезах. Беспомощность парализовало всё тело. Она не знала, что делать. Ей хотелось просто кричать.       — Нам пора идти домой, — Ани обняла свою подругу, помогая ей встать. Её нежный голос успокаивал Фриск. Ноги еле шли, а слезы падали градом. Ничего не видя, девочка доверилась Бестии. Они отправились на остановку на просёлочной дороге, ждать автобус до дома.

***

      Солнце уже давно зашло, но месяц прятался за тучами. Фриск уже несколько часов как уснула беспокойным сном, но Анамалии в постели нет. Она собирала свой рюкзак. Девушка была настроена решительно, но мысли в голове метались в разные стороны. Взяв всё необходимое, она уже была готова отправиться в путь. Осталось только объяснить Фриск своё решение. Оставив записку на столе, Ани вышла из дома и двинулась в сторону остановки ловить попутку. Она знала, что когда Фриск проснётся, её уже будет невозможно остановить.

***

      Девочка очнулась от странного хлопающего шума. Не увидев Ани в постели, Фриск решила проверить, что так шумит. Спустившись вниз, девочка заметила открытое нараспашку окно. Оно-то и грохотало. Но сейчас Фриск волновал не шум. Она зашла на кухню и заметила на столе записку. С каждым прочитанным словом её лицо всё больше искажалось непониманием.       «Хея, Фриски!       Если ты это читаешь, значит я уже на горе Эббот. Думаю, ты понимаешь по какой причине я здесь. Я постараюсь вернуться до конца лета. Не волнуйся за меня и монстров. С нами всё будет хорошо.       Твоя Ани: 3 »       Фриск окатил холодный пот. Нет, этого не может быть! Она ведь шутит?       Пробежавшись по всему дому, девочка никого не обнаружила. Осознание того, что она только зря потратила время на поиски, неприятно скреблось в душе. От этого становилось ещё страшнее.       Накинув куртку, Мелкая, со всей дури хлопнув дверью, побежала к горе. Она не могла её потерять.

***

      Ани тихо шла по лесу, периодически сверяясь с метками на деревьях, оставленными ею утром. В темноте было гораздо тяжелее передвигаться, особенно в малознакомой местности. Приходилось напрягать зрение и слух, чтобы не сбиться с пути.       На душе скреблись кошки, а беспокойство не покидало уже долгое время. Что-то не так. Неужели она уже нашла записку?       Наконец, дойдя до нужного места, Ани отодвинула плющ, загораживающий вход. Зайдя в пещеру, девочка заметила странное свечение с потолка. Это были кристаллы нежно-голубого и розового цвета. Вспомнив рассказ Фриск о камнях на потолке в Ватерфоле, девочка невольно залюбовалась. Не устояв пред их красотой, Ани решила посидеть на краю пропасти. Ей нравилась вся эта атмосфера. Это помогало ей успокоить мысли.       Фриск бежала со всех ног. В её памяти всплывали моменты, когда она в таком же отчаянии бежала на эту гору. Только теперь она стремилась туда не для того, чтобы исчезнуть, а для того, чтобы спасти. Она должна успеть. По крайней мере она очень хотела этого.       Анамалия встала, услышав громкий хруст веток. Она хорошо знала кто бежит к пещере. Нельзя недооценивать Фриск, но на этот случай у неё был козырь.       Девочка была уже на подъёме к пещере и, заметив, что плющ спадал неестественно, ринулась вперёд. Срывая голос, Фриск звала девушку, стараясь докричаться, остановить, спасти.       Пора. Конечно же она слышала, как её зовут, просят не спрыгивать, но решение уже было принято. Ани встала на край спиной к пропасти. Один толчок и она упадет. Страх отсутствовал полностью, вместо него была только твердая уверенность в своих действиях.       — Нет! — Фриск, запыхавшись, вбежала в пещеру, но поздно. Ани, выронив из кармана бумажку, с грустной улыбкой на лице, уже падала вниз. Девочка, молясь, что барьер её не пропусти, подбежала к краю, но девушки уже не было видно.       Мелкая посмотрела на бумажку и с её губ сорвался тихий, полный отчаяния стон.       «Я вернусь.       Не теряй решимости, Фриск»