Старый новый мир

«Прем, Довакин» — говорил Партурнакс, казалось бы, сто лет назад. — «Терпение — редкий дар, который достаётся лишь достойному. Тому, кто умеет ждать и верить». И Астия терпела. Боль и потери, предательство и подлость. Она смогла пережить многое. Прошла через огонь и воду. Никогда не позволяла себе дать слабины. И была вознаграждена славой, признанием и всеобщей любовью. Но и любому «прем» всегда приходит конец. Впервые за долгое время она дала волю эмоциям. Позволила стене спокойствия рухнуть. — Ты невыносим! — вырвались едкие слова из её уст. Она обращалась скорее к походному костру, нежели к своему собеседнику, который никогда не слушал. Чего уж там — даже не смел взглянуть на неё. Женщине внимали луны да звёзды над головой, но не он. Мирак, которого принесло ветрами судьбы прямиком в Скайрим. И с которым была вынуждена мотаться по провинции сама Астия. Как такое могло произойти? Долго об этом рассказывать, но…

***

Что движило тогда Принцем Непознанного известно, наверное, лишь Девятерым. Мирак предал его. И Мираку следовало умереть. Но старый Мора решил поступить иначе — оставить его в живых, лишив тех знаний и способностей, что норд приобрёл в Апокрифе. Астия никогда не забудет этого. Каким он жалким был в тот момент. Каким было его лицо, скрываемое уродливой маской. Каким был его взгляд — полный растерянности и беспомощности. Имперка невольно вспомнила себя, когда впервые попала в Апокриф и упала в ноги перед ним. Те же эмоции читались и в её взгляде тогда. А теперь они поменялись местами. Поверженный Мирак валялся у неё в ногах и ожидал, как с ним поступит Довакин. А она стояла, как последняя дурочка. — Чего ты ждёшь?! Добей меня! — не выдержал норд. — Ты же этого хотела, верно?! Действительно, её главной целью было избавить Тамриэль от грядущей напасти… — Вставай. — скомандовала она и протянула ему руку. …И цель была достигнута. Теперь следовало поставить другую. Астия уже знала какую. — Я сказала, вставай! — повторила имперка громче. Мирак взглянул на неё пустым взглядом и протянул свою руку. Встал, но не смог стоять твёрдо — битва с Довакином и Хермеус Мора отняли слишком много сил. Астия незамедлительно подставила своё плечо. Так, вдвоём, едва держась на ногах, они возвратились на Солстейм. Их встретил колкий снег и лучи солнца, клонившегося к закату. Племя скаалов, во главе с Фреей, с нетерпением ожидали. Радость на лицах в момент сменилась недоумением, как только они поняли, кого придерживала драконорождённая. Слова возмущения хлынули единым потоком, из-за чего было сложно разобрать, кто что говорил. Но то было неважно: когда жители деревни схватились за оружие, было не до словесных разборок. Что Астии, что Мираку пришлось отыскать в себе силы бежать как можно дальше.

***

С тех пор они путешествуют вместе. Перед Мираком открылся новый мир, у которого свои законы и нормы. Но прежде чем следовать им, требовалось их изучить. Наставником стала, естественно, Астия, взявшая на себя ответственность за беспринципного норда, который всё посмертие управлял целым полчищем драконов в Апокрифе. На протяжении всего «воспитания» её не отпускала мысль о том, что она воспитывает пятилетнего ребёнка. Каждый урок усваивался с трудом и ценой не только репутации Довакина, но иногда и чьей-либо жизни. Сегодня, например, едва не отдал богам душу Назим. Ему пришло в голову пристать к человеку, явно не настроенному на душевный разговор о материальном положении некоторых жителей Вайтрана. Мирак, не привыкший к таким беседам, уже был готов утопить редгарда в колодце на площади, если бы не вовремя подоспевшая Астия. За это стража попросила обоих покинуть город. — Нас не пускают в Солитьюд, Морфал и Виндхельм. А теперь Вайтран! — продолжала она свою тираду. — Когда ты наконец поймёшь, что с людьми так обращаться нельзя? Когда до тебя дойдёт эта простая мысль?!.. Смотри в глаза, когда я с тобой разговариваю! Астия поднялась со своего места и упорно глядела на подопечного. Тот наконец соизволил послушаться. — Я не для того тебя вытащила из Апокрифа, чтобы… — Зачем ты это сделала? — вставил своё слово Мирак. Она замолчала. — Прошло столько времени, а я никак не могу понять этого. Зачем? Действительно, в чем смысл этого поступка? Доказать себе, что она сможет сделать падшего человека достойным? Дать ему шанс на новую, полную трудностей и тяжб, жизнь и, впоследствии, чтобы он умер героем? Замолить былые прегрешения? Отчасти так и есть. Но должно же быть что-то ещё. Истинный ответ на простой вопрос, заданный Мираком. Женщина отвела взгляд и заговорила: — Ты всю жизнь стремился к власти. И хотел этой же властью покорить мир. Она ослепила тебя, Мирак. Тебе ведомо, что можно жить и без надобности доказывать кому-либо, что ты способен добраться до самых вершин недостижимых гор? Уже дважды тебя остановили. Может, в третий раз ты не наступишь в тот же капкан? — она обвела рукой степи Скайрима, надёжно укрытые ночным покрывалом. — С моей помощью ты видишь мир, который не нужно завоёвывать. В нём нужно жить. Ответ показался Мираку исчерпывающим. Астия вернулась на своё место и уставилась на огонь. В душе ещё был гнев, пусть и поутихший. «Прем, Астия. Помни о прем» — твердила она себе. — Этот мир… — норд вдруг возобновил разговор. — Казалось бы, я всё о нём знаю. Но многое мне осталось неизвестным. Мысли, вроде бы верные, оказались неправильными. Люди, которых я считал ничтожными, достойными (пусть и не все). И многое я пережил как будто впервые. Вкус еды. Запах книг. Тепло и холод. Будто это… — …Старый новый мир? — подсказала Астия. Он кивнул. — Старый, как я сам… — Но в тоже время новый. Другой Мирак, который не хочет захватить Тамриэль. Тут Мирак попытался горько ухмыльнуться. Это было похоже больше на звериный оскал, но Астия эту попытку засчитала. Ему предстояло ещё многое понять и вспомнить. Но она знала, что он сможет преодолеть свои старые принципы, свою гордыню и высокомерие. И начать жить новой жизнью. Настоящей жизнью в старом новом мире.