Голоса в голове

      Лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь плотно задернутые шторы. Вся комната была окутана нежным светом. Несмотря на закрытые шторы, девушка знала, насколько сейчас прекрасен закат за окном. Поздний вечер был практически ее любимым временем суток, если не считать глубокую ночь. Ночь, чистую от людских масс, снующих по улицам, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Ночь, обволакивающую все вокруг манящей темнотой, в которой можно было спрятать тьму своей собственной души. Но самое прекрасное то, что ночью можно отпустить контроль над собой и своими эмоциями, дать волю своим внутренним демонам и отдаться во власть голосам в своей голове, которые так часто нашептывают безумные, но такие манящие идеи… — Какой чудесный вечер, неправда ли, милый? - нежно пролепетала девушка, все так же не выходя из состояния глубокой задумчивости. — А ты и впрямь такая безумная, как о тебе говорят, - раздался озадаченный голос мужчины, вальяжно расположившегося на небольшом диване в противоположном конце комнаты. — Ты даже не представляешь… - задумчиво протянула шатенка, потягиваясь, насколько это было возможно и, понимая, как сильно затекло все ее тело.       Нахождение практически трое суток в одном и том же положении явно давало о себе знать. Небольшая разминка в виде посещения уборной два раза в сутки была слабым утешением, но и за это она была благодарна. Еще раз бегло окинув комнату взглядом, она невольно усмехнулась сама себе, заметив, что уже наизусть выучила всю обстановку и расположение небогато обставленной мебелью комнаты.       «Три дня, Рут…три гребаных дня, и ты до сих пор здесь», — мысленно выругалась шатенка, пытаясь хоть как-то сменить позу, но крепко стянутые запястья и локти рук, отведенные за спинку стула, не давали особой воли для маневров. Заметив эту попытку, мужчина лишь ухмыльнулся и довольно сказал: «Что, принцесса, уже не так весело, как раньше?». — О, малыш, не беспокойся, мое веселье все еще при мне…мы с тобой непременно развлечемся, как только у меня появится возможность, - говоря это, девушка обнажила ровный ряд своих белоснежных зубов, но эта улыбка была скорее похожа на оскал зверя, загнанного в угол и готового вцепиться в глотку любому, кто посмеет приблизиться. — Я не настолько наивен. Я знаю все твои фокусы, дорогуша, так что уйми свой пыл и не заставляй меня делать тебе больно…снова.       Глаза девушки ярко блеснули в полумраке комнаты, словно сам дьявол разжигал в них пламя: «Больно? Звучит заманчиво вообще-то…».       Мужчина ничего не ответил, лишь обреченно закрыл глаза, понимая, что эту девушку невозможно запугать, ибо она слишком безумна для этого. Однако, к его удивлению, шатенка все же замолчала, очевидно, усталость и раны давали о себе знать.       Действительно, вид у Рут был изрядно потрепанный. Она сидела у окна, ее руки и ноги были крепко зафиксированы стяжками, а для надежности и большей безопасности, вокруг ее пояса и бедер была обвязана темная веревка, намертво припечатывающая ее к спинке и сидению стула. Волосы ее были собраны в неаккуратный хвост, из которого местами выбивались отдельные пряди. На лице красовались несколько следов от ударов. Впрочем, четкий след на левой скуле, говорящий о хорошем хуке справа, и ссадины на правой щеке от удара о пол по прошествии трех дней начали терять свою первоначальную яркость. Но вот кровоточащая нижняя губа свидетельствовала о довольно свежем ударе. Однако обо всех этих «царапинах» шатенка даже не задумывалась. Все ее внимание и чувства были сконцентрированы на рукоятке от отвертки, торчащей из ее правого бедра. «Этот парень не особо любит шутки», — поморщившись от боли, подумала девушка, — «всего-то стоило пару десятков раз сослаться на его возможную нетрадиционную сексуальную ориентацию и поинтересоваться, не было ли у кого-то из его предков редких генетических отклонений или возможных инцестов, которые могли бы привести к появлению на свет такого несимметричного паренька». На самом деле ранение было несерьезное, отвертка не задела важных артерий или сосудов. Мужчина знал, что она нужна живой и относительно невредимой. Но тот факт, что отвертка уже вторые сутки была в бедре, и вытаскивать ее никто явно не собирался, напрягал. Каждое движение, даже самое незначительное, каждое напряжение мышц ноги приводило к болевым ощущениям. Рут могла бы и сама вытащить эту чертову отвертку, цепко прихватив ее зубами, а потом, возможно, всадить ее резким движением головой куда-нибудь в просторы тела обидчика. Однако, во-первых, ее «сторожевой пес» чутко следил за ней, а во-вторых, у нее едва бы хватило сил, чтобы хотя бы проткнуть одежду на мужчине. Все-таки трое суток без еды (сэндвич, которым ее накормил мужчина еще вчера утром, она даже не брала в расчет, настолько незначительным это казалось) и в постоянном напряжении от нахождения в одной позе, давали о себе знать.       За эти трое суток Рут обдумала все возможные варианты побега. Ввиду отсутствия камер и в принципе любых других средств коммуникации, кроме рации у ее наблюдателя, она не могла рассчитывать на помощь Машины, которая ее попросту не видела и поэтому, казалось, как-то виновато молчала, не давая никаких команд уже третьи сутки. Но и без Машины шатенка все еще оставалась гениальной особой, поэтому и сама могла просчитать все возможные варианты развития событий. Она буквально воспроизводила, словно на видеозаписи, у себя в голове все сценарии. Она явственно представляла, как разорвет стяжки, сдавливающие ее руки, и всадит чертову отвертку в левое ухо ринувшемуся ей навстречу охраннику, как освободит ноги, возьмет пушку у мертвеца (ему-то она уже точно ни к чему) и выйдет прочь из осточертевшей комнаты, обязательно бросив через плечо что-то вроде: «Я же говорила, что мы славно повеселимся».       Это был лишь один из возможных сценариев… и, к сожалению, самый несбыточный. Рут понимала, что как бы она не пыталась, ей никак не удастся освободить руки. Ее надзиратель хорошо знал свое дело и отлично связал ее. Также Рут четко понимала, что как бы некомфортно ей сейчас ни было, когда ее перевезут отсюда в конечный пункт назначения, все это покажется ей раем.       Это была явочная квартира ЦРУ. Она поняла это, как только открыла глаза и огляделась трое суток назад. Ей уже приходилось бывать в подобном месте, но тогда компания у нее была куда лучше… с ней была Шоу и, черт подери, им было весело… ну, Рут точно было весело.       Так глупо и иронично, что так долго оставаясь в тени и наблюдая за всеми со стороны, зная благодаря Машине о всех возможных угрозах и предвидя чужие ходы, Рут оказалась в ловушке ЦРУ именно из-за того, что попала в слепую зону Машины. Тьма, оберегавшая ее, обернулась против нее.       В любом случае, попадать в пыточные комнаты Агентства не хотелось. Шатенка слишком хорошо помнила ее аудиенцию с Главной, которая больше суток пыталась вытянуть из нее информацию о Машине. Рут никогда не боялась боли. Она буквально наслаждалась ей, ощущая, как она заставляет адреналин снова и снова поступать в кровь. Но те пытки были за гранью даже ее выносливости, и она ни в коем случае не хотела их продолжения. Та боль заставила вспомнить, что она все еще была человеком: гениальным, сумасшедшим, находящимся под протекцией Машины, но все же человеком. А люди слабы, все без исключения. У каждого есть своя ахиллесова пята: кто-то боится смерти, кто-то боли, другие - одиночества, кто-то переживает о родных и близких, кто-то о любимых людях. Рут не боялась смерти, и у нее никого не было. Ну или почти никого. У нее была Машина… Машина и ее команда. Они не были ее друзьями, они вряд ли хоть немного о ней переживали, ну, возможно, разве что Гарри… он был слишком добрым и доверчивым, поэтому, казалось, беспокоился обо всех людях Земли сразу, а еще Беар — этот пес, пожалуй, любил ее. Оу, еще Шоу… Нет, конечно, Шоу на вряд ли считала Рут другом или напарником, или вообще хоть немного ей доверяла, Шоу вряд ли что-то чувствовала по отношению к Рут, кроме, разве что, всепоглощающего раздражения (ну, а чего еще ожидать от социопата), но Рут что-то чувствовала к Шоу. Она не знала что и не хотела узнавать, потому что до ужаса боялась стать одним из тех типичных людей, которые чего-то боятся, боятся своих чувств…       Рут одернула себя, отгоняя прочь подобные мысли. Вот только лирики ей здесь сейчас не хватает. В конце концов, у нее всегда оставался один сценарий, исходом которого была ее абсолютная свобода… свобода в прямом смысле, даже лучше сказать свободное падение. Шатенка давно рассчитала угол и силу, с которой нужно было оттолкнуться от пола, чтобы можно было выбить окно, так кстати расположенное не очень высоко. Конечно же, девушка прекрасно знала, что все явочные квартиры располагаются не ниже 9 этажа, дабы у любого желающего выйти на воздух через окно не было и малейшего шанса на удачное приземление. Но даже такая смерть была куда лучше бесконечных пыток в ЦРУ.       Девушка обессилено огляделась вокруг: солнце уже не пробивалось сквозь шторы, а свет мужчина так и не включил. Тьма подступала из дальних углов комнаты, обволакивая все вокруг и заставляя собственную тьму Рут показать себя. — Мы уже три дня живем вместе - это одни из моих самых долгих отношений, милый, — игриво промурлыкала шатенка, - кстати, мы так и не выяснили как тебя зовут, а называть тебя «милым» мне, право, уже поднадоело. Говоря это, девушка чуть наклонила голову набок, а лицо ее озарила настолько милая улыбка, что мужчина на мгновение забыл, где находится. - Да в самом же деле, не заболтает же она меня до смерти, немного общения не помешает, — подумал мужчина, изрядно заскучавший в четырех стенах. — Ты же знаешь, что я не могу сказать тебе свое имя, верно? - пробурчал он. — Оу, это даже лучше, мы можем выбрать то, которое устроит нас обоих, - победоносно пролепетала шатенка, понимая, что мужчина сдался под ее напором и все же решил удостоить ее каким-никаким, а все же диалогом. — Итак, какое имя тебе нравится? Как насчет Стива? Хотя нет, постой, это слишком просто. Давай лучше Грэг, по-моему, звучит достаточно брутально для такого парня как ты. — Мне больше нравилось, когда ты пялилась на задернутые шторы, - сухо ответил мужчина, при этом подмечая, что говорить с этой девушкой было куда интереснее, чем просто следить за каждым ее движением. Но работа есть работа, ничего не поделаешь. Он не мог просто начать обмениваться с ней милыми фразами, но и тишина ему уже осточертела. — Я пялюсь на шторы, ты пялишься на меня: у всех свои фетиши, Грэги, - Рут довольно прищурилась, наблюдая за тем, как мужчина поежился при звуке своего нового имени. — Итак, имя теперь у тебя есть. Что насчет семьи, друзей? У тебя есть девушка, Грэги… или может парень? Услышав это, мужчина яростно сжал кулаки и плотно сжал челюсть, явно давая понять, что эта шутка ему изрядно надоела. — Мне казалось, что отвертка должна была направить твой юмор в нужное русло, - процедил он сквозь зубы.       Рут покорно закрыла глаза и опустила голову в знак примирения. Ей не очень хотелось снова доводить мужчину до крайней степени ярости. — Окей, здоровяк, не стоит так злиться, я не всегда в ответе за то, что говорю, понимаешь ли, иногда я не властна над собой. — Да, я читал твое досье и в курсе твоих…кхм…психических проблем, - говоря это, Грэг (пусть и вымышленное, но все же теперь это будет новым именем мужчины) явно смутился. — Там написано, что ты слышишь голос в своей голове, будто говоришь с Богом, - мужчине явно было интересно узнать подробнее об этом, но он не знал как спросить, и Рут это понимала. — Голос? О нет, милый, на самом деле он не один. В моей голове звучит несколько «голосов», в основном они звучат тихо, едва пробиваясь сквозь окружающие звуки, и обычно я их не слушаю. - Рут мельком взглянула на мужчину, который явно был заинтригован ее монологом, и не без удовольствия продолжила. — Эти «голоса» были со мной столько, сколько я себя помню, с самого детства. Поэтому, когда все дети сбивались в группы, чтобы вместе играть, я оставалась в стороне — мне просто было это не нужно, я никогда не была одна, Они были со мной. Хотя в детстве у меня все же была одна подруга, я позволила себе слабость…непростительную слабость, я привязалась к ней… - сказав это, девушка впала в состояние некого транса, казалось, что ее сознание сейчас находилось где-то далеко. — Итак, голоса? Что они говорят? - нетерпеливо прервал затянувшуюся тишину Грэг. — Ах да, - вздрогнув и возвращая своему выражению лица прежнюю напускную игривость, продолжила Рут. — Наверное, со стороны это звучит очень дико и безумно, и тебе сложно это понять, поэтому попытаюсь объяснить иначе. Это не совсем голоса в привычном понимании, это скорее мои собственные мысли. С детства мой мозг работал как компьютер, все вокруг я видела как систему из нулей и единиц, все вокруг я просчитывала и прорешивала. У любого события я видела множество сценариев, и «голоса» были моими возможными действиями. Они говорили мне, что я могу сделать, а я выбирала один из них и прибавляла его громкость, заглушая остальные. Но, видишь ли, чем старше я становилась, тем громче становился один из них… самый безумный и самый манящий, который всегда нашептывал мне весьма противоречивые, с точки зрения гуманизма и сострадания, вещи. И знаешь, этот «голос», эта часть моего подсознания была слишком манящей, прислушавшись к нему однажды, уже невозможно слушать другие «голоса». Ступив во тьму, свет уже не манит, он слепит тебя… Если человек прожил во тьме так долго, как там была я, свет превращается для него в обжигающее оружие, поэтому проще не давать ему проникать в тебя или разгораться внутри. Во всяком случае, я пыталась не давать этому свету ни малейшего шанса на возрождение. — Пыталась? Так что-то изменилось? - лицо мужчины впервые за прошедшие трое суток, было наполнено действительно настоящими эмоциями. — О да, милый, многое изменилось. Ты веришь в Бога? Нет, не говори, не хочу представлять тебя на исповеди, кающегося в том, что ты связывал и истязал беззащитную леди, - Рут не могла упустить шанса поддеть своего надзирателя. - Так вот, я никогда не верила в Бога. Я слишком хорошо представляю, как устроен этот мир, и понимаю, что нет никакой высшей силы, предопределяющей наш исход. Есть множественные вероятности, которые можно рассчитать, и в конечном итоге все зависит от нас самих, но ни как не от бестелестного духа, парящего над небесами. Но однажды я осознала, что Бог все же есть, и я нужна ему. Вернее ей, ибо Бог — это Машина, идеальная программа, созданная человеком. Эта программа не имеет изъянов, она совершенна, она то, ради чего стоит жить и умереть, она то, ради чего готова умереть я. И знаешь, мне очень повезло, Бог выбрала меня. Я нужна ей. И теперь я не могу так безоговорочно подчиняться голосу из тьмы моего сознания. Теперь я слушаю только ее голос. — И она запрещает тебе… эммм…запрещает убивать? Что-то не похоже на то, - мужчина нервно сглотнул, вспоминая то яростное сопротивление, которое оказала шатенка при задержании, едва не убив одного из оперативников и отправив на больничную койку как минимум троих. — Ну, не совсем так, Она ничего не запрещает и не разрешает, у нас несколько иные отношения. Она просто говорит, что я должна сделать, методы я выбираю на свой вкус, но в то же время Она пытается показать мне более гуманную сторону всех моих решений. И еще Она оберегает меня, насколько это возможно, порой даже от самой себя, пытаясь показать, что я могу стать лучше. Наверное, поэтому Она все чаще пытается свести меня со своей командой. Они используют более гуманные методы работы. Но это все только из-за желания Гарри, насколько я могу судить. - Гарри? Это твой … босс? Или что? - мужчина явно был в замешательстве, его действительно заинтересовала эта история, и он хотел узнать как можно больше, не для ЦРУ, а просто для себя. — Гарри - тот, кто создал Бога. Поэтому я ему бесконечно благодарна и, если честно, восхищена, но не говори ему об этом, а то он зазнается, - девушка озорно подмигнула и приглушенно рассмеялась. — Машина считает его своим отцом, поэтому я приглядываю за ним. Он дорог Ей, а значит я должна делать все, что для него потребуется. Но, видишь ли, у него пунктик на морали и человеколюбии, поэтому приходится тратить патроны на коленные чашечки. Ох, это кощунство, честно.       Мужчина слабо понимал, что имеет в виду Рут, но не смел ее перебивать, дабы не прервать поток такой увлекательной информации. Даже если все, что она говорит, было плодом ее воспаленной фантазии и результатом работы больного мозга (что казалось Грэгу вполне возможным), этот рассказ его очень увлек. — И так уж вышло, - продолжала шатенка, - что для Гарри ценнее всего его команда, а раз они ему дороги, значит, я должна заботиться и о них, даже если они мне не доверяют и частенько угрожают прикончить. Ничего не поделаешь, такова цена близости к Богу. Хотя знаешь, в последнее время наши отношения улучшились. Ручная мартышка уже не пытается уговорить Гарри запереть меня в психушке…снова. Беару я понравилась практически сразу, так что сейчас у нас почти взаимная любовь, хотя кажется он испытывает подобные чувства ко всем, кто его кормит… как и Лайни, хотя он меня до сих пор побаивается. Оу, ну и Сэм уже не хватается за пушку всякий раз при виде меня, а это огрооооомный прогресс. - вспоминая о каждом из своих компаньонов, девушка неосознанно улыбнулась. Улыбнулась не той фальшивой маской, которую она носит постоянно, а искренней улыбкой, той от которой на ее щеках появляются милые ямочки. - Эм, итак, мартышка, медведь, еще какой-то любитель еды, который тебя боится, и парень по имени Сэм… и что - это и есть могучая команда Бога? - теперь мужчина был уверен почти наверняка, что все это время он слушал тираду умалишенной. — Из твоих уст это звучит как-то дико неправильно, - рассмеялась Рут. - Но да — это и есть команда. — Ну так и где же они? Разве они не должны беспокоиться, если один из них не дает о себе знать трое суток? — Хороший вопрос, Грэги, мне нравится ход твоих мыслей, но повторюсь, у нас пока не настолько высокий уровень сплоченности. Вообще-то, я думаю, они сейчас даже наслаждаются моим отсутствием… я их, так сказать, напрягаю, - девушка устало покрутила головой, пытаясь размять шею. Комната погрузилась в тишину.       В этот момент Рут на мгновение задумалась о том, что не иметь человека, который бы о тебе беспокоился, крушил все на своем пути в поисках тебя, не так уж и здорово. И это мгновение было решающим. Эти мысли окончательно начали ломать ее обессиленный разум, трое суток не слышавший голос своего Бога. Она внезапно осознала всю полноту своего одиночества. Да, у нее была Машина — ее смысл, ее Бог, ее мечта. Но Машина не может выломать чертову дверь и развязать ей руки, не может обработать ее раны и обнять, давая понять, что теперь все будет хорошо. Впервые за долгое время пока голос Машины звучал в ее голове, Рут осознала, что она одна. Действительно одна. Тьма медленно начала вырываться из потаенных уголков ее души, заполняя образовавшуюся от столь болезненного осознания пустоту. Тьма вновь начала поглощать ее, и ей это нравилось. Она не сопротивлялась, не пыталась мысленно нащупать факел и пролить свет на окутывающий ее мрак.       Мужчина бегло оглядел Рут, вставая, чтобы размять ноги. Она все так же неподвижно сидела, глядя на него отрешенным взглядом, но в ее взгляде снова был этот дьявольский огонек, начинающий перерастать в огненное цунами. Мурашки невольно пробежали по спине Грэга, в очередной раз заставляя его радоваться тому, что девушка была надежно связана и что завтра ее наконец заберут.       Рут уловила на себе немного испуганный взгляд мужчины и тихо зашептала, наводя еще больший ужас: «Ты слышишь его? Кажется, нам будет куда веселее, чем я думала…»

***

— Заведи себе наконец девушку и лапай ее сколько влезет, - раздраженно бурчала Шоу. — Ой, да перестань, пора бы уже привыкнуть, — смиренно проговорил Лайонел, давая понять, что не собирается останавливать свои действия.       Финч часто был свидетелем разных пикантных диалогов во время работы с номерами. Но сейчас, услышав подобное из соседней комнаты, даже он не смог сдержать свое любопытство и выглянул из-за двери. Какого же было его удивление, когда его глазам открылась совершенно иная картина, нежели рисовало его воображение. Детектив Фаско сидел на полу, прижавшись спиной к вагону метро, служившего сейчас надежным убежищем для Машины. Рядом с ним, лежа на спине и радостно виляя хвостом, расположился Беар, которого, собственно, и гладил Лайонел. Шоу с абсолютно непроницаемым выражением лица занимала свою обычную позицию за столом, удобно закинув ноги на столешницу и разбирая свой Glock, чтобы снова его почистить (ей Богу, она однажды протрет его до дыр). — Как я могу привыкнуть к тому, что ты трогаешь моего пса? - ревностно прорычала Шоу. Для нее эта собака была дороже, чем большая часть всего земного шара вместе взятая. — Нууу, технически, это не твой пес, Шоу, - парировал детектив. Ему даже нравились эти их постоянные споры, было в них что-то обычное, человеческое, чего так не хватало в их безумной жизни. — Прошу Вас, друзья, не ссорьтесь, я думаю, что Беар одинаково предан всем нам, ровно, как и все мы любим его - поспешил прервать зарождающийся конфликт Гарольд. — О да, это верно, Финч. Я думаю, что этот шерстяной негодник покорил сердца куда большего количества дам, чем Фаско за свою жизнь, - довольно ухмыльнулась Шоу, замечая как детектив недовольно свел брови. — Очень смешно, ты в цирк клоуном записаться не планировала? Хотя с твоими «радостным» выражением лица, боюсь, что клоун будет пугать зрителей куда больше чем комната страха, - не оставаясь в долгу, ответил Лайонел.       На какое-то время в помещении воцарилась тишина, изредка нарушаемая лишь радостными взвизгами Беара и стуком Финча по клавиатуре своего компьютера.       Такое спокойствие напрягало Шоу. Она не привыкла сидеть без дела. Сейчас, когда нового номера Машина пока не выдала, а с предыдущим разбирался Риз, который уже вторые сутки следил за какой-то стриптизершей в одном из клубов Лос-Анджелеса (ох, Шоу бы точно от такого не отказалась), делать было нечего. Она не хотела сидеть дома в полнейшем одиночестве и смотреть дерьмовые передачи по ТВ. Прошлый вечер она провела в небольшом баре на окраине города. Это был один из тех криминальных районов, в котором все знают всех и видят чужаков за версту. Особенно, таких как Шоу. Дамочка явно выделялась. И нет ничего удивительного в том, что вечер закончился крупной дракой, затеянной брюнеткой в качестве платы за наглый щипок в район ее правого бедра со стороны одного из завсегдатых заведения. Ну, с другой стороны, ради этого она и ехала в такую даль, хорошая драка иногда лучше секса. Но сейчас эффект от вчерашней разрядки уже проходил, и ей снова нужен был прилив адреналина или другой способ удовлетворить своих внутренних монстров. Этот другой способ она открыла для себя не так давно. Этим способом была Рут. Чертова Рут. Самин не понимала почему, но ее присутствие, постоянный неуместный флирт и попытки залезть ей в голову, разряжали ее. Ужасно бесили и выводили из себя, но все же разряжали. В присутствии Рут Шоу не чувствовала такой бешеной необходимости всплесков адреналина, она не хотела беспричинно убивать окружающих… всех, кроме Рут… ооо, ее она хотела прикончить почти постоянно. Шоу никак не могла понять, почему эта сумасшедшая вызывает в ней столько эмоций. Эмоции у социопата? «Да, Шоу, продолжай в том же духе, позволь этой полоумной превратить и твой мозг в кашу, со своим-то она уже, похоже, давно закончила», — усмехнулась сама себе Шоу. Но на этой мысли она вдруг осеклась. А где, собственно, Рут? В последний месяц она практически не отлипала от Гарольда, постоянно зависая с ним в чертогах его компьютерной памяти, а еще частенько прикрывала Шоу и Риза во время работы с номерами. Не то чтобы они не справлялись без нее, но порой неожиданные появления Рут с двумя палящими стволами в руках действительно спасало их задницы. И Шоу глубоко в душе была за это благодарна…очень глубоко в душе, настолько глубоко, что не признавала это даже себе. — Эй, Финч, — нервно прервала тишину Самин, - а где Рут? - Голос Шоу был явно взволнован, что было крайне не характерно для нее. Даже Беар, казалось, это заметил, настороженно навострив уши. — Вот только давайте без этой сдвинутой обойдемся сегодня. Хорошо же сидели, ну вот зачем вспоминать посланника ада? - недовольно забурчал Лайонел. Он все еще настороженно относился к Рут. А точнее, она просто до жути вселяла в него страх. Было в ней что-то завораживающе-пугающее. Она была как удав, гипнотизирующий кролика, перед тем как сломать ему хребет и заглотить… и Фаско ощущал себя на месте этого кролика всякий раз встречаясь взглядом с шатенкой. — На прошлой неделе она заявилась ко мне в участок, размахивая значком шерифа какого-то богом забытого городка Западной Вирджинии, и наглым образом увела одного из задержанных, навешав моему боссу лапши на уши о каком-то переводе заключенного. А знаете, что она сказала, проходя мимо меня? Она сказала, что сегодня не мой день. И знаете что? В этот день сломалась моя машина, я пролил на себя кофе, и какая-то дамочка отвесила мне увесистую пощечину в баре. Нет, ну вы понимаете? Она ж прокляла меня. Буквально наложила свои сатанинские чары. — Да перестань, Фаско, — Шоу явно забавлял этот животный ужас, который испытывал детектив по отношению к Рут. Он до сих пор не был в курсе того, как именно Машина общается с хакером, да и вообще о самой Машине не особо стремился узнавать подробности, его устраивало блаженное неведение. Лайонел не подозревал, что большинство прогнозов на будущее о нем, сказанных шатенкой, делала Машина, поэтому просто не понимал, как девушка может все это знать. — Не надо быть гением, чтобы понять, что твоя колымага сломалась просто потому, что на ней еще динозавры в Волмарт ездили за печеньками к чаю… не говоря уже о кофе, которым ты обливаешься каждый день…да и дамский угодник из тебя так себе, так что все объяснимо, - подытожила Шоу. — Да иди ты, - недовольно буркнул Фаско, негодующе отмахнувшись рукой. — Признаться, мисс Шоу, - робко начал Финч, - я и сам уже вторые сутки задаюсь этим вопросом. Мисс Гроувс давно не выходила на связь, хотя такое бывало и раньше. Я до сих пор не до конца понимаю мотивы этой девушки, поэтому не могу предсказать ее дальнейшие действия. Она для меня как книга, которую я читаю страница за страницей и не перестаю удивляться все новым сюжетным поворотам и хитросплетениям… — Финч, давай без этого метафористического трепа, - умоляюще воззвала Шоу. — Да, простите, мисс Шоу. Я хотел сказать, что не имею ни малейшего представления о местонахождении мисс Гроувс. Полагаю, что она выполняет очередной приказ Машины. — Это как? - непонимающе спросил Фаско. — Ооо, тебе лучше не пытаться это понять, поверь, - растягивая каждое слово и лукаво усмехаясь, проговорила брюнетка.       Слова Финча о том что Рут скорее всего на очередном задании своего «Бога» немного успокоили Шоу. Да и с чего она вообще переживает об этой полоумной, которая едва не выжгла утюгом у нее на груди карту Саудовской Аравии (хотя Шоу была не уверена в том, что именно Рут бы выжгла). В любом случае, это ее не касается, Рут взрослая девочка и сама отвечает за себя. С этими мыслями Шоу встала и направилась к выходу, привычно прощаясь с мужчинами жестом отдавая честь двумя пальцами. Ей нужно было проветриться и выбить из кого-нибудь дурь. Вечер обещал быть веселым.