command me, daddy

— Знаешь, что мне интересно больше всего? Каким магическим образом ты умудряешься смущаться, когда я беру тебя за руку, но абсолютно спокойно насаживаешься мне на член в общественном месте? Просто, серьезно, что за зверь в тебе живет? — Намджун недоумевает второй месяц знакомства и странных свиданий. С Чимином они встретились случайно. Реально случайно, потому что если бы Ким-сама-аккуратность-Намджун не свалил бедного худощавого парня на асфальт, они бы никогда друг друга не заметили, потому что старший постоянно ходит на прогулки с Тэхеном, который отвлекает от всего на свете, а Чимин вечно сидит в интернете и мониторит видеоролики. Они бы не встретились ни при каких обстоятельствах и, может, даже бы и не заговорили друг с другом при том падении, если бы Ким-я-влюблен-в-Райана-не-Гослинга-Намджун не заметил у Чимина чехол с любимым персонажем и случайно, как бы, не поинтересовался. — О, это ведь Райан, да? — сказал он с улыбкой до ушей, когда помогал рыжеволосому подняться. Рыжеволосый, в общем-то, был немного шокирован и смотрел удивленно, абсолютно не понимая, о чем говорит Намджун. — Твой чехол, — помогает найтись, начиная тихо смеяться. Они бы в жизни не продолжили общение, если бы Пак-имею-странные-фетиши-Чимин не услышал этот бархатистый смех и не влюбился в него по уши, а Намджун не увидел, как парень смущается от самого обычного прикосновения к ладони. Нет, они точно не должны были бы встретиться. Но вот они уже который месяц разговаривают о какой-то чепухе и… регулярно занимаются сексом. Типа по дружбе, типа по одолжению. И как бы везде. Везде, где приспичит Чимину обратиться к Джуну как к daddy. И Ким не может отказать, когда мягкие, похожие на персик губы касаются завитков уха, простанывая — произнося — это сладкое слово нон-стоп. Чимин странный, потому что у него получается совмещать в себе сущий разврат с ангельской невинностью и заливистым смехом, а еще он мазохист, потому что намеренно нарывается на наказания Намджуна, выводя того время от времени из себя. Но Ким совсем не против и ему нормально, пока Мин покорно строит из себя маленького ребенка — хотя строит ли? — и тянет душераздирающее «хен». Им обоим вполне себе удобно друг с другом, даже без отношений, просто изредка помогая избавиться от гнетущего напряжения посредством сближения тел. Как сейчас. Все начиналось с обычного разговора о делах насущных, о семье и об учебе. Но в основном говорил Чимин, у которого рот почти никогда не затыкался, как и у младшего Джуна, однако тот вполне покорно все выслушивает и даже задает вопросы, интересуясь подробностями. — Никакого зверя, ты о чем, Джунни? — сладко смеется Пак, подаваясь вперед, чтобы коснуться своей грудью чужой, и слабо елозит по капоту машины от легкого неудобства. — Просто нельзя ведь показывать людям, чем мы занимаемся, верно? — мурлычет и обвивает ручками крепкую шею, тем самым заставляя Нама придвинуться ближе к себе, практически вплотную. — Да, но это отнюдь не мешает тебе иногда стонать в полный голос, — Джун щерится и щурится, принимая правила негласной игры и укладывает большие ладони на совсем узкие бедра, кости которых оглаживает через ткань. — Все для папочки, — Чим не щерится, но улыбается в ответ, от чего глазки становятся как щелки и парень склоняет голову, приближаясь к проколотому ушку, что сегодня увешано различными сережками. — Или папочке не нравится? — мягко произносит шепотом, цепляясь губами за железки и оттягивая их. Намджуна долго провоцировать не приходится. Он инстинктивно сжимает бедра сильнее, чем заставляет Пака слабо ойкнуть и зажмуриться, но от того тянуть не менее довольную улыбку. — А то ты не знаешь ответа, — шипит Ким, поддевая ткань легкого свитера и задирая. Кончиками пальцев он касается мягкой кожи и ведет по эстетично красивой талии к ребрам, и Чим начинает дышать чуть быстрее, слабо сжимая пальчиками ворот чужой рубашки. Язык проворно скользит по металлу, свисающему с мочки, и смачивает слюной, через секунду переходя на раковину, что мягко обводит кончиком язычка, проскальзывая чуть глубже и тут же отстранившись, только напоследок кусая за хрящик. Свитер оказывается быстро стянут и откинут за спину рыжика, дабы тому было удобнее после лежать на капоте и дабы Нам смог вновь лицезреть вздымающуюся грудную клетку с аккуратными бусинками сосков, по которым мажет пальцами и Чимин шумно выдыхает, отклоняясь немного от своего хена назад и отставляя руки, опершись теми о металл, по которому хочется провести когтями, но Нам за такую выходку убьет, а не накажет. Большие губы Кима касаются шеи и язык ведет по главной вене, а вслед за ним и кромка зубов, что цепляются за кожу крепкой хваткой. Парень засасывает с мыслью оставить яркий терпкий засос, а Мин тихо стонет, закусывая нижнюю губу и слабо вздрагивая под лаской умелых рук. Ким трет соски и чуть оцарапывает грудь, спускаясь обратно ниже к бедрам, попутно большими пальцами нажимая на низ живота, от чего тот напрягается и Мин скулит. Пряжка ремня у Пака блядская — расправиться с ней быстро никогда не получается, но парень исправно его надевает, чтобы позлить Намджуна. — Я же просил, — шипит Ким, резко дергая за ремень на себя и прижимая чужие бедра к своим, заставляя парня чувствовать нарастающее напряжение в паховой области. — Ох, — вновь вздрагивает рыжий, сжимая пальцы в кулаки и запрокидывая голову назад, выдыхая. — Но я его так люблю, папочка. Прости, — тянет последнюю букву и давит улыбку, еще раз напрягшись, когда Ким надавливает на бугорок. Чимин приоткрывает губы в немом стоне. — Ты будешь наказан, — шипит вновь в ответ, кусая еще раз в шею и оставляя глубокий след от зубов, которые не приносят удовольствия, но Пак все равно стонет. Ремень высвобождается из шлевков и откладывается, Нам быстро расстегивает джинсы и приспускает вместе с бельем парня, что приподнимает бедра, дабы Джуну было проще. — Поворачивайся, — приказывает светловолосый, потянув Мина за руку и сам его, в принципе, поворачивая, припечатывая голой грудью к теплому капоту, и Чим сразу подминает под себя свитер, чтобы не стереть нежную кожу, как только Ким начнет качественно выбивать из парня всю дурь. Намджун неимоверно доволен видом младшего, его аккуратной спиной с красивыми, маленькими ямочками на пояснице и острыми лопатками, которые будто готовы прорезать кожу. Чимин красивый — бесспорный факт. И он становится еще красивее, когда начинает содрогаться всем телом. Кожа ремня приятно растягивается и звонко щелкает, когда Джун берет его в руки и складывает пополам. Таким образом он предупреждает Мина о том, что сегодня любимый ремень Пака будет для него наказанием. Чимин скулит, когда ткань касается оголенной задницы, хотя сейчас только в ласкающем жесте. — Нравится? Знаешь, что я с ним сделаю? — лукаво спрашивает Нам, водя ремнем по ягодицам и вслед за ним касается кончиками пальцев, а через секунду смачно шлепает парня этим же ремнем и Мин взвизгивает, вцепляясь пальцами в свитер и подминая тот еще больше, дергая бедрами. — Н-намджун, — скулит рыжик, когда кожа снова мажет по его и еще сильнее прежнего, и еще, и еще, и еще. Чимину вначале жутко сильно хочется заплакать и попросить так не делать, но с каждым ударом становится приятней, пусть и так же больно, поэтому Пак только поджимает губы и содрогается всем телом. Терпит, пока Джуну не надоест и пока с губ не срывается первый стон. Только из-за него парень и прекращает хлыстать, довольно усмехаясь. — А теперь… — начинает и не заканчивает, беря Мина за руки и заводя их за спину, чтобы как и по всем законом жанра завязать кисти Чимы. Крепко-накрепко, до сдирающейся кожи и характерных отметин. Поза становится мало комфортной, и Мин больше елозит грудью, поскуливая. Намджун не обращает на немые просьбы никакого внимания, приступая теперь к самому главному. Он оставляет парня ненадолго в таком взвинченном и немного постыдном состоянии, сам же забираясь обратно в машину, чтобы достать смазку, и после возвращается обратно. Холодная, вязкая жидкость аккуратно выдавливается на пальцы и чуть размазывается по трем первым фалангам, что через пару секунд оказываются у сжимающегося колечка мышц. Чимин жмурится, дышит тяжело и напрягается, ощутив холод у прохода и влажность по мышцам. Выдыхает крайне шумно и пытается посмотреть на Кима, но тот не позволяет и вообще это очень проблематично. В особенности, когда вцепляются в загривок и буквально впечатывают лицом в металл. Неприятно, но терпимо и оно того стоит. Внутри бушует желание и рвет от этого Пака изнутри, заползая под кожу и устраивая марафоны по костям. Парень успел нафантазировать себе всего на свете, но больше всего он думал о том, как головка чужого члена проталкивается внутрь, как он сжимает ее и доставляет Киму сладкое удовольствие, а тот входит глубже, давая прочувствовать весь размер, заставляя все нутро сжаться и заскулить в припадке, и Чим практически это повторяет, но только когда в него входят пальцами. Ноготки впиваются в мягкую плоть ладоней, а Мин дергает бедрами навстречу пальцам, пытаясь насадиться, однако Джун опять же не дает своевольничать. Ему доставляет удовольствие смотреть на метающегося в вожделении парня, и еще больше нравится, когда тот просит, потому что звонкий голос, срывающийся на желанный шепот — это бесценно. Поэтому Ким и руководит ситуацией самостоятельно, разрабатывая Мина без учета его желаний, быстро и почти безэмоционально, ведь самое лучшее будет позже. И это «позже» наступает после того, как Нам достигает простаты, надавливает, щекочет и ласкает, а Чимин дергается жуть как сильно и стонет в одежду, ее же и кусая. В голове взрываются бутоны сильно пахнущих цветов, и их запах дурманит Пака, который привстает на носочки и касается членом металла. Не так уж неприятно, как это кажется. Видя такие действия, Джун хмыкает и усмехается, быстро убирая пальцы и тем самым выбивая из парня вздох разочарования. Не хотелось ему так быстро заканчивать разработку, но… сейчас всем руководит любимый папочка, что напоследок шлепает Мина по ягодице и входит в того по самые яйца, даже не дразня, сразу же заставляя парня вскрикнуть и вжаться в капот пуще прежнего. Стоны застревают где-то на полпути и заставляют Пака поперхнуться, а потом и задохнуться, потому что Ким не дает времени привыкнуть, а начинает сразу двигаться наотмашь, сжимает бедра с неистовой силой и также сильно насаживает на себя. Чимин глохнет с чувством того, что ему хочется неимоверно громко кричать, но все, что он может, это стонать с разрывом в полсекунды и пачкать свой любимый свитер, пока крепкие руки жмут к себе, а сочные губы гуляют по спине и оставляют смачные засосы и больные укусы, таким образом рисуя картину. Предположительно космос, а по факту разврат и пошлость. Намджун втрахивает во все еще теплый металл, заставляет тереться об него достоинством и просто стонать от всего разом, покорно насаживаясь на большой и толстый, с наслаждением закрыв глаза и все еще сжимая пальцы в кулаки, покусывая губы до крайней боли. Чимину хорошо. Ему всегда хорошо, когда трахает его именно Намджун, когда впивается своими чертовыми зубами в загривок и раздирает тот, не прекращая грубо входить, меняя наклон, не давая отстраниться ни на сантиметр. Чимину просто нереально от этого, и он готов звать Джуна папочкой вечно, лишь бы тот его брал. Везде. Всегда. Вот так. Вот так, когда у Нама вздуваются вены и кончить можно лишь от этого; вот так, когда шлепки могут услышать прохожие и покрутить пальцем у виска, вызвав полицию; вот так, когда звездочки перед глазами и хочется махать бедрами, лишь бы чувствовать все еще больше. Вот так, когда член Чимина напрягается до предела и парень кончает на любимую машину Нама, а тот еще не закончил, продолжая втрахивать и вырывать уже обессиленные, но все-таки стоны, вслед за которыми и завершающим будет один единственный, долгий, сладкий, терпкий. — Д-дэд-дди, — выходит из груди на стоне и Чим стукается лбом о металл, а Джун кончает прямо в парня, вновь шлепнув того по ягодице и выйдя. — Да-да? — спрашивает, чуть запыхавшись, и мурчит прямиком в поясницу Пака, слизывая капельки пота. На улице жутко жарко, даже несмотря на то, что сейчас половина третьего ночи и они, вроде как, встречают рассвет. — И это ты называешь наказанием? — хрипло смеется Мин, поворачивая-таки голову к парню и щурясь. — Серьезно, папочка? — сладостно проговаривает, вильнув бедрами и потеревшись о член парня. — Ах ты сучонок, — единственное, что доносится в ответ, когда Пака тянут на себя и прижимают к груди, грубо целуя в губы. Кажется, первый рассвет в жизни Мина с кем-то удался.