Как преодолеть лень?Да никак!

Олег растянулся на небольшой лужайке, надежно скрытой за деревьями, в обилии росшими неподалеку от его «родной» и «любимой» школы. Он лениво сорвал травинку и не менее лениво начал ее жевать. Сейчас все его высокофилософские помыслы были направлены на то, чтобы ни один человек, как и ни одна букашка – таракашка, не знали о существовании этого места. Парень вообще не любил беспокойство, а люди были такими шумными, что Олег перестал любить и их. Хотя, он никогда и не начинал. Но сейчас это неважно. Парень лежал на спине, жуя многострадальную травинку, ни капли не заботясь о том, что его зубы могут стать даже зеленее, чем зубы Шрэка. Так же его не заботило и то, что зеленой может стать его школьная форма. Да ладно, чего уж там, его вообще ничего не заботило. Он заснул. *Флэшбэк* Олег спокойно спал. Ну а как, спрашивается, не заснуть на уроке истории? Учитель все бубнил и бубнил, солнышко припекало голову, чтоб ему там, на небе, подавиться, а учитель все бубнил и бубнил… Прозвенел звонок на перемену. Он неприятно резанул по ушам. Олег разлепил веки и начал собираться. Пожалуй, школьный звонок даже неприятнее звонка будильника. Хотя… Что неприятнее, будильник или звонок? Звонок или будильник? А, пофиг. Лениво закинув рюкзак за спину, Олег, старательно обходя одноклассников по как можно более широкой дуге, вышел из класса. Он терпеть не мог свою школу. Он терпеть не мог эту гребаную школу для «богатеньких сыночков» и не менее «богатеньких дочек». Его сюда запихали родители в надежде, что он «одумается», «образуется», и вообще станет, в их понимании, «нормальным». Да, конечно, и поймет всю бренность бытия, ага. Мудилы. Родился он, как сейчас говорят, в «благополучной» семье. Нет, не так. По меркам окружающих, его семья была не то чтобы «благополучной», она была «супер – мега – гиппер – благополучной». Говоря нормальным языком, они были богаты. Олег же был «полукровкой». Его обожаемый папочка, Игорь Станиславович, мать его, любил женщин. Очень любил женщин. Право слово, Олегу иногда казалось, что лучше бы его папик был геем. Так вот, Игорек выбирал себе окружение – горничных, медсестер, а позже – и нянь Олегу – исключительно по внешним параметрам. 90-60-90, так сказать. И отношения Игорька с особо милыми были отнюдь не платоническими. И Олег был плодом очередного «эстетического удовольствия» папаши. Видимо, презервативы оказались некачественные. Горничная в тот раз попалась особо верткая. Скрывая свою беременность, дождалась, пока аборт будет невозможен, и известила «счастливого папашу». Видимо, надеялась на его честность и то, что он разведется с женой, детей от которой у Игорька пока не было. Наивная. Ребенка Игорек оставил, горничной дал денег и приказал свалить. Видимо, ее «прелести» были не настолько впечатляющими. А Олега отправили куда подальше. Ну, как сказать, на другой конец города. Наняли гувернантку, пару нянь, повариху и горничную. Короче, вниманием не обделили. Видимо, папаша решил вырастить наследника, особо не стараясь и прибегая только к деньгам и не смотря на то, что Олег был «незаконнорожденным». Но его ждал высококачественный облом. Олег оказался не по годам вредным ребенком. Вообще, он был еще и умным, но это успешно маскировало его вечное стремление нагадить ближнему своему. Он методично доводил до нервного срыва гувернанток, нянь, горничных и своего отца, периодически навещавшего ребенка. Жена же Игоря Станиславовича не приезжала, так как заранее терпеть не могла «отродье». Да и пусть катится к черту. Так же ребенок был «каким-то ненормальным», как метко выражались все доведенные не то, что до ручки, до полного отупения. На самом же деле Олег частенько видел то, чего не видели другие. Нет, он не видел призраков, ведьм и прочего. Просто легко различал эмоции на лицах людей, стоило только присмотреться. Ведь ложь так легко отличить от правды, стоит только захотеть. Когда мальчик стал достаточно взрослым для того, чтобы трезво мыслить, он заинтересовался этой своей способностью. Прочел множество книг на тему того, как определить эмоции на лице людей. Мысленно плюнул. Больно надо – следить за изгибами бровей и уголками губ! Нет, ну его к черту. Ему вполне хватит собственных мозгов для подобного определения. Но из природного любопытство, а точнее – вредности, он напросился в гости к отцу, который навещал его пару раз в месяц. Тогда он начал присматриваться что к отцу, что и вообще к людям из его обычного «окружения». И это был полнейший отстой. Игорек вечно лицемерил, недоговаривал, и вообще был полной какой. Жена же его, Клавдия Аркадьевна, вообще была жабой. Мозгов у нее было не больше, чем у инфузории туфельки, а самомнения – как у двоюродной жены троюродного дяди английского посла. Много, короче. А об этих расчетливых бяках, окружающих Олега на всех приемах, которые он иногда посещал под бдительным надзором папочки, который лелеял надежду о наследнике его великой корпорации по производству одежды, и говорить не хотелось. И вообще, они «расчетливые бяки». Короче, парень рос в окружении книг, Интернета, четырех стен и кучи тупоголовых блондинок, а иногда и брюнеток, с четвертым размером бюста. Пару раз он пытался завести друзей среди тех детей, с которыми ему было позволено общаться, но эти попытки с треском разбивались об толстенную стену тупости последних. Ну или других оооочень отрицательных качеств. А если и попадались нормальные, то тут уж сами они не выдерживали характера Олега. Ну любит он пошутить. Ну и что, что его шутки иногда хреново кончаются? Никто ж пока не умер… После Олег увлекся скейтом. Ему никто не препятствовал, так как папик банально не знал, а «нянечки» были слишком тупы, чтобы догадаться, что папулю не известили, и что он вряд ли был бы рад. Но Игорек, к величайшему сожалению Олега, был не столь туп. Про скейт он так и не прознал, но хотя бы заметил, что растет у него уж никаким местом не «благополучный сынок». И, когда Олегу стукнуло четырнадцать, запихал беднягу в чуть ли не «пансионат благородных девиц», только его обычно называют школой и там учатся не только благородные девицы. Школа для отпрысков «высшего», а проще говоря, богатого общества, со своими козами и козлами, а точнее самоуверенными субъектами, полностью уверенными, что круче них только яйца. Вот так Олег, четырнадцатилетний подросток, воспитывающийся без малейшего намека на любовь, так как от девиц с куриными мозгами можно дождаться только жажды на деньги и парней, одиночка и ленивец, так как любил поспать и ему вообще было лень делать многое, и делал он только то, что ему нравилось, со скептицизмом на фейсе, скейтом, надежно спрятанным в куче одежды и бережно завернутым в кусок ткани, плеером в кармане и полным нежеланием куда-то идти, попал в школу. *Энд флэшбек*