кость по кости

Инга улыбается широко-широко, удивительно, как у нее только рот не рвется от таких улыбок. Плюхает в стакан куцый букетик ромашек, в стакан, из которого Саша вообще-то пьет! И улыбается. Нетерпеливо пританцовывает, взмахивает руками, потому что неподвижность — это не про Ингу. Она взбалмошная, быстрая и мало чем напоминает девчонку. Худая, с угловатыми плечами, резкими движениями и дурацкими гримасами. Единственная из всех, кто смотрит без осуждения в глазах и продолжает улыбаться все также беззаботно и легко, как ни в чем не бывало. Саша знает, что это не так, ей не легче, чем всем остальным. А может, даже и хуже. Ромашки смотрят на него непонимающе. Мол, за что она нас так? Качают нежными белыми лепестками в такт легкому ветру из приоткрытого окна. Они без запаха и почти без цвета, невзрачные, тонкие и совсем маленькие. Завянут через пару дней и осыпятся на прикроватную тумбочку, если не выкинуть их раньше срока увядания. Саша знает, что не выкинет, потому что где-то в солнечном сплетении раздувается большущий теплый шар, этот шар грозится заполнить все тело без остатка и согреть лучше, чем кипяточная батарея и десяток теплых колючих пледов. Саша не уверен, что благодарность должна быть именно такой, но рядом с ним Инга заливисто хохочет над собственной шуткой. Этот смех почти лечебный, хотя он чересчур громкий и беспардонный. Пусть будет так. Саша не против.