Вкус стали

      Всю ночь Хиро не мог заснуть, вспоминая, как Тадаши остаток дня мило щебетал с Эммой.       Когда братья вернулись домой и познакомились с новой помощницей тёти Кэсс, для подростка перевернулся весь его мир. Началось всё с ненавязчивых комплиментов Тадаши, вставленных между словом, и тихого хихиканья, когда тот случайно запинался от волнения. В обед парень пригласил девушку поесть вместе. Дальше — хуже. Пока братья обсуждали свои грандиозные планы на лето, Хиро насчитал пятнадцать «случайных» взглядов Тадаши в сторону официантки и восемь их общих переглядок. Он был готов взорваться на месте, разнести всё кафе на крохотные обломки, оставляя после себя развалины, вылить всю свою ненависть на брата, вкладывая в каждое словечко свои чувства. Однако держал себя в руках, делая вид, что не замечал этого, и пытался поддержать разговор. Эмма была, безусловно, красивой, да, даже вундеркинд с этим нехотя согласился. Но она была ему противна, что Хиро не мог для себя обосновать. Когда разговор совсем сошёл на нет, младший Хамада направился в их с братом комнату, соврав, что ему нужно отдохнуть.       Дело близилось к вечеру, в кафе не осталось посетителей, а Тадаши до сих пор не появился в комнате. Хиро прилёг на пол и прислонился к паркету ухом — зачастую можно было услышать жалобы старшего Хамады на младшего брата тёте. Но в этот раз, к огорчению для себя, юный гений услышал уже знакомый, слегка визгливый, смех. Похоже, Тадаши пригласил её на их — ИХ! — кухню, дабы чего-нибудь перекусить или выпить, кто его знает. Подросток нахмурился. Несмотря на отличную слышимость, сейчас до его уха долетали только обрывки фраз, из которых он узнал, что когда-то они с Эбигейл Каллаган были не разлей вода, пока последняя не начала интересоваться наукой; что она в восторге от микроботов, изобретённых Хиро; что живёт в десяти минутах ходьбы от «Lucky cat» … Словом, ничего интересного. И всё бы ничего, кроме одного НО. Этот придурок — Тадаши — вызвался проводить Эмму до дома, как истинный, мать его, джентльмен. Их не было два… три часа?.. В любом случае, всё это время Хиро сидел на своей постели, погрузившись глубоко в свои мысли о том, чем же можно заниматься так долго, и как ему справиться со своей одержимостью старшим братом. Только к половине двенадцатого Тадаши вернулся. Но вместо упрёков тёти, как это бывало обычно, подросток услышал её тихое хихиканье и какую-то глупую шутку относительно брата и этой девицы. Она постоянно поднимала тему девушек, свадеб… даже несмотря на то, что ему всего девятнадцать. Даши тихо поднялся в комнату, сходил в душ и подкрался к постели подростка. Тот, конечно, только притворялся спящим. Тадаши наклонился и, отодвинув вбок густую чёлку и прикрыв глаза, прикоснулся губами ко лбу Хиро. От нежного прикосновения подросток вздрогнул и нехотя улыбнулся. Отстранившись, парень направился к своей кровати, тихо — на цыпочках — чтобы не разбудить брата.              И вот, всю ночь Хиро думал, насколько его увлечённость считается ненормальной, и как Тадаши его отошьёт, если он когда-нибудь и решится признаться: назовёт странным и станет презирать и избегать или станет читать лекции о том, что «между двумя мальчиками отношений быть не должно, это неправильно»? Или…       Мысли давили на виски, неприятно откликаясь в дальних уголках разума различными вариантами ответа Тадаши.       Электронный будильник на тумбочке рядом с кроватью показывал 4:36, что означало, что до подъема ещё, как минимум, четыре часа. Но спать не хотелось совсем, глаза не закрывались, мысли не давали покоя. И сейчас Хиро почему-то подумал, что четыре часа утра — самое время сходить на прогулку. Не бросая взгляд в сторону брата, дабы не поддаваться соблазну забраться к нему под одеяло и снова заснуть в крепких объятиях, Хамада-младший откинул покрывало и потянулся, прогоняя остатки сна. Натянув первую попавшуюся толстовку, бриджи и разваливающиеся — но любимые — кеды, Хиро тихонько спустился, выключил, всё ещё работающий, телевизор, поцеловал тётю Кэсс, взял лежащее на столе яблоко и вышел на улицу.       Солнце местами показывалось из-за невысоких домов, улочки и переулки были погружены в полумрак, утренний свежий воздух хотелось вдыхать снова и снова. Машины сейчас почти не встречались, изредка проскакивали автобусы. Где-то вдалеке слышалось тихое пение оставшихся в большом городе птиц.       Хиро отправился в первое пришедшее на ум место — в городской парк. Это был всегда тихий уголок, без машин и мотоциклов, там не пахло выхлопными газами, не сшибали с ног помешанные на своих работах люди. В дневное время на скамейках под сенью дерева можно было увидеть милых стариков, умиляющихся бегающим подле них детям. Ближе к вечеру эти скамейки занимали влюблённые пары. Кто бы знал, как они бесили Хиро, каждый раз, когда попадались ему на глаза. Он часто приходил сюда, когда ему хотелось остаться одному и поразмышлять, например, о том, как увеличить мощность работы того или иного робота, или какие аккумуляторы будет лучше поставить на новый скейт на реактивной тяге.       И сейчас, когда в парке не было никого, кроме бездомной собаки, которой Хиро кинул завалявшееся в кармане печенье, было так тихо и спокойно. Подросток плюхнулся на белую скамейку под широкой кроной дерева, названия которого он даже не знал. Всё-таки он увлекался техникой, а не природой и растениями. Да и ему было абсолютно всё равно. Он просто откинулся назад и прикрыл глаза, тяжело вздохнув.       И снова. Снова мысли занимает лишь Тадаши. Этот болван, который весь вчерашний вечер откровенно пялился на эту девицу, которая, Хиро был уверен, даже не знает, что такое кинематическое звено. Ох, но как же ему хотелось оказаться на её месте… Старший Хамада и раньше встречался с девушками, но не долго — при очередном расставании Тадаши всегда говорил что-то вроде: «Не сошлись характерами» или «Просто не мой типаж». Но подросток всегда относился к этому как-то скептически. А сейчас он не на шутку испугался того, что у его старшего брата и Эммы что-то получится. А, может, всё это к лучшему? Может, Тадаши сделает ей предложение, она за него выйдет, они нарожают кучу детишек, тётушка сконцентрирует всё своё внимание только на них и их детях, забыв о Хиро, счастливый глава семьи решит, что пора двигаться дальше, и все они уедут в другой город, или даже может, страну, старший Хамада выбросит из памяти и сердца младшего брата, а тот будет сидеть в своей комнате на полу, смотря на давно пустующую кровать за ширмой и покачиваясь вперёд-назад, обхватив коленки, пока его не заберут люди в белых халатах.       Мысли растворялись, словно в тумане, веки тяжелели. Хиро подумал, что такая обстановка его слишком уж успокоила, и есть вероятность ненароком заснуть, поэтому хорошо было бы встряхнуться. Попытку встать прерывает болезненный удар по голове чем-то тяжёлым и жёстким, позади слышится басистый смех, хрупкое тельце безжизненно падает обратно на скамейку.

***

      Хиро очнулся с чувством лёгкой тошноты и, полностью придя в сознание, задним числом начал потихоньку осознавать, что выходить на улицу, где в такое время нет никого, кто мог бы помочь, и засыпать, сидя на скамейке, — было не лучшей его идеей, учитывая, что он — неоднократный победитель на бот-файтингах, и недоброжелателей у него больше, чем достаточно.       Вокруг было темно, в помещение, где, не шевелясь, лежал подросток, не проникал свет, из-за стены доносились обрывистые неотчётливые отрывки фраз и грубый смех. Хиро попытался сделать хоть что-то, чтобы подняться, но безрезультатно — руки были связаны за спиной, а левую пронзила резкая боль в области предплечья, отчего парень тихо заскулил. Разговоры в соседней комнате притихли, дверь приоткрылась, заставляя Хамаду зажмуриться от резкого света. В дверном проёме показался крупный силуэт.       -Неужели наша Спящая красавица проснулась? — до боли знакомый голос с нотками издевки. — А мы уже начали было переживать, что не с кем будет развлечься.       Щёлкнул выключатель и комнату поглотил тусклый, бледный свет. Вошёл — не лучшего телосложения — высокий мужчина, прекрасно знакомый Хиро.       -Я-Яма? — Именно его подросток ожидал увидеть меньше всего — месяцев восемь назад громилу, наконец, упекли за решетку, когда он в очередной раз погнался за ботаником после проигранного ему боя.       Позади него стояли высокий парень лет двадцати и девушка с ярко-малиновыми волосами. Её Хиро тоже узнал. Это была Юки Ямада, которую он сместил с позиции лучшего робототехника и бойца соседнего округа.       -Ну, здравствуй, маленький беззащитный пупсик-Хамада, — она произносила каждое слово, делая выжидающие паузы после каждого из них, попутно приближаясь к подростку. Девушка опустилась на корточки напротив него, заглянула в бездонные, искрящиеся ненавистью и, доминирующим над ней, страхом, карие глаза и провела тыльной стороной ладони по мягкой щеке брюнета. — Помнишь меня?       Она поднялась, выдавила из себя улыбку, больше похожую на оскал, и небрежно бросила куда-то в пустоту: «Он твой». От этих слов по спине Хамады пробежал холодок, и, когда он увидел, как тот парень как-то странно ухмыляется и обходит Яму, направляясь в сторону подростка, всё тело мелко вздрогнуло, сердце было готово выскочить из грудной клетки, а в лёгких не хватало воздуха.       -Дэниел Эванс, очень приятно, — парень демонстративно поклонился, как при знакомстве с дамой в девятнадцатом веке, ухмылка с его губ не сходила. — Может, познакомимся поближе?       Хиро не хватало смелости и духа, чтобы выдавить из себя хоть какой-то звук или попытаться развязать или порвать верёвку, связывающую его запястья. Его сковал страх. Страх того, что его ожидает. Он уже не ребёнок и прекрасно понимает, чем может закончиться эта злополучная встреча.       С первого взгляда могло показаться, что Дэниел внешне очень похож на Тадаши: короткие, но густые тёмные волосы, правильной формы лицо, подтянутая фигура. Единственное, что его выдавало — пронзительно-зелёные глаза. Дэниел подошёл к подростку, приподнял его за грудки и усадил, облокачивая на стену, и опустился так, чтобы его лицо было на уровне лица Хамады. Он слегка сжал нижнюю челюсть Хиро рукой и повёл ею вниз, сначала сдавливая шею, а потом, будто прощупывая, давил на грудь и живот. Оторвав от дрожащего тела руку, Эванс запустил её в карман на джинсах и достал оттуда складной нож с рукояткой, выкованной в форме красного дракона. Вновь взяв лицо подростка уже другой рукой, зафиксировав его, он поднёс лезвие к верхней губе Хиро. Волна боли заставила сморщиться Хамаду. Клинок пополз вверх по скуле, доходя до виска и почти задевая левый глаз. На щеках блеснули слезинки, перемешиваясь с каплями стекающей крови. Красная жидкость, скатывающаяся с губы и попадающая в рот подростка, заставила того вспомнить металлический вкус боли. Дэниел опустил нож на уровень ключиц и повёл им вниз, задевая кожный покров и заставляя ткань с треском медленно оголять светлую кожу.       Не понимая, что творит, Хиро оперся спиной на стену и резко ударил обеими ногами Эванса, попадая прямо в грудную клетку, когда тот уже добрался до самого низа толстовки. Парень такого не ожидал и, упав на спину, закашлялся.       -Змеёныш, — на миг подростку показалось, что зелёные глаза, вправду, вспыхнули огнём. Парень быстро встал, испепеляя мальчишку взглядом, и тут же вновь оказался возле него. — Ничего, мы здесь научим тебя хорошим манерам.       Попадание кулаком в область солнечного сплетения заставляет Хиро съёжиться и зайтись кашлем, захлёбываясь собственной кровью. Голова кружится. В глазах темнеет. Бледное тело падает на холодный пол, словно труп.