Месть

      Я сильно зажмурила глаза, сжимая зубы от боли и отвращения. Казалось, ещё чуть-чуть, и потеряю сознание. Джинсы с остервенением сдирали, обнажая вид на трусики, когда тело содрогалось от отчаянья. Слёзы, не переставая, лились из глаз, заставляя периодически скулить.       Потеряв надежду чудесного спасения, отчётливо почувствовалось, как ослабла хватка второго парня, освобождая мои руки ломившиеся от боли. И звуки ударов с матерным криками заставили открыть опухшие глаза. Тело одного из парней отлетело на пару метров, давая понять, что подняться больше не намерен.       Вдох облегчения пронзил лёгкие, увидев своего спасителя. Разъярённый Чонгук, как дикий зверь, отправил одного в нокаут и теперь надвигался на главного насильника.       — Ты, блять, кто такой? — ругнулся насильник хриплым голосом, подскакивая на ноги.       — Твоя смерть, — сквозь зубы прорычал Чон.       Такую злость, ярость и отвращение в глазах Чонгука никогда ещё не видела, и это заставило невольно поёжиться, даже несмотря на моё положение.       Резкий удар в челюсть от разъярённого парня сносит ублюдка с ног. Насильник дёрнулся и повалился на землю, тут же подскакивая на ноги, доставая ручной ножик из кармана. Этот жест заставил вскрикнуть и приложить ладонь к губам. Стало дико страшно, но теперь за Чонгука. Кто знает, на что способен этот псих.       — Ну давай, мразь, нападай, — с вызовом произнёс насильник. Чонгук, кажется, и бровью не повёл.       — Ублюдок, — процедил, вставая в защитную позу, когда псих полетел на него.       Я взвизгнула, прикрывая глаза, сердце колотилось от адреналина и страха.       Ловкость спасителя поражала и восхищала одновременно, казалось, душа замерла и тут же ожила, видя, как он изворачивается от нападения, давая то резкий пинок в спину, заставляя насильника изогнуться, то уклонившись, отправить кулак в живот. Насильник бросает остервенелый взгляд на сильного парня, чтобы тут же получить удар ногой по руке. Выронив нож и морщась от боли, насильник получил ещё один следующий удар под дых, складываясь пополам.       — Сука… — сипит сквозь боль.       С разворота ногой защитник уложил психа на лопатки и налетел сверху с чередой ударов по лицу, не оставляя на нём живого места. Когда прежний оскал спал с отвратительного лица, Чон схватил его за ворот толстовки и приподнял его лицо ближе к себе.       — А теперь слушай сюда, урод. Я ненавижу таких, как ты, скажу больше, я их просто презираю. Знаешь, что я делаю с подобными тебе? — подождал, пока парень обессиленно покачает головой. — Я их медленно убиваю, — прошептал практически ему на ухо. — Отрезаю по маленьким кусочкам участки их тела до тех пор, пока от них не останется ничего. А знаешь, что первым делом я отрежу у тебя? — опять дождался, пока парень в страхе покачает головой. — Я отрежу твой маленький член, — прошептал и тут же нанёс последний удар, отправляя в нокаут, выпуская отвратительное тело из пальцев.       Пару секунд Чонгук тяжело дышал, приводя мысли в порядок. Его глаза вернули человеческий вид, и посмотрел на меня. Сорвавшись с места, Чонгук подбежал к моему обессиленному телу, когда от страха зажалась сильнее в кусты, практически свернувшись калачиком. Хотелось проклинать всё на свете и просто рыдать от осознания всего происходящего. Лёгкое прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и зажмурить глаза, сжимаясь всё сильнее. Всё тело сотрясала дрожь.       — Рози… — прозвучал мягкий голос.       Аккуратно открывая глаза, медленно перевела взгляд на парня, который так вовремя появился в этом тёмном переулке. Чонгук смотрел с нескрываемым беспокойством, в то время как мои глаза заполнялись новой волной слёз. Как он здесь оказался, и почему именно он? Как он узнал, где я? Может, интуиция? Было уже абсолютно наплевать. Главное, всё прекратилось.       — Рози, пожалуйста, посмотри на меня, — снова прозвучал голос, словно через вакуум, но всё же заставляя поднять заплаканные глаза. Схватил ладонями моё лицо, не давая возможности опустить голову. — Я рядом. Слышишь? — произносит мягко, пытаясь привести в чувства.       Ничего не отвечала, позволяя солёным каплям скатываться по щекам, омывая руки парня. Схватив меня за плечи, Чон прижал к себе, обжигая своим дыханием. Чувствуя его тепло и громкое сердцебиение, я вцепилась в футболку парня, утыкаясь в него и судорожно дрожа, пока мягко гладил волосы, не переставая произносить:       — Я рядом… Я с тобой… — словно убаюкивая, шептал на ухо.       Доля спокойствия от его действий остановила поток слёз. Сколько времени прошло с того момента, совершенно не знаю. Казалось, часы остановились, давая возможность привести чувства в порядок и ощутить спокойствие от присутствия спасителя. Когда я стала дрожать не от страха, а от холода, Чонгук осторожно поднял моё ослабшее тело на ноги. Я продолжала цепляться за парня, словно стоит мне отпустить его, как этот страшный момент вернётся обратно, и всё же удалось устоять на ногах, конечно, не без помощи. Чонгук бережно поправил остатки моей одежды, боясь причинить боль. Его взгляд упал на оголённый участок в области груди. Сняв свою куртку, накрыл мои плечи, посильнее укутывая в неё.       — Держись крепче, — прозвучал его голос.       Сильные руки подхватили моё жалкое тельце, словно я ничего не вешу. Просто закрыла глаза, полностью отдаваясь действиям своего защитника, обессиленно откидывая голову на грудь Чона. Сладкое чувство дремоты окутала сознание, позволяя хоть ненадолго забыть о случившимся.

***

      Чонгук смотрел на спящую девушку, лишь изредка вздрагивающую, давая понять о беспокойстве души даже в таком спокойном месте, как сон. С силой сжимая руль автомобиля, он злился на самого себя; он винил себя. Виновен, что допустил это. Не успел, задержавшись на очередном задании. Он должен был закончить всё вовремя, но, чёрт побери, в первый раз оплошал, вынужденный заметать следы. Проклиная себя, скрипел зубами.       «Прости, Рози…не углядел. Самого себя я точно не прощу».       Он вёз её домой, не нуждаясь в названии, адрес — знал его наизусть, как молитву. Ведь это рыжеволосое создание даже не подозревает, как за ней каждый день наблюдают. Аккуратно укладывая девушку на кровать, Чон улыбается, наблюдая за ней. Такая невинная. И тут же его настрой падает, вспоминая ублюдков из переулка. Надо было оторвать им головы. Тыльной стороной ладони мягко проводит по щеке бедной девушки.       — Прости, — шепчет он, собираясь уходить. Маленькая ручка, практически ослабленная, хватается за его футболку, приковывая к месту.       — Не оставляй меня, — дрожащим голосом молит девушка, приоткрывая глаза. — Прошу…       Перехватив её руку, сжимая в своих ладонях, присаживается рядом, напротив её светло-карих глаз. Разве теперь он может оставить её, такую беззащитную?       — Я не уйду, — произнёс, наблюдая, как страх в глазах девушки сменяется облегчением, и теперь может спокойно закрыть их снова.       Доверяет? Возможно. Ведь она его считает спасителем, в то время как он винил себя, что не смог сберечь её от другой стороны мира. Такого жалкого и отвратительного, что хочется задохнуться, лишь бы не ощущать его гниения.       Он забирается к ней рядом, приобнимая рыжеволосую со спины, и зарывается носом в волосы, жадно вдыхая аромат тела невинности. Он и сам не мог поверить, что когда-то сможет прикоснуться к ней, не то что лежать рядом. Сейчас не хотелось отпускать её, а только защищать и оберегать, как что-то слишком ценное для этого мира. Пускай хотя бы только на эту ночь, он позволит себе такую слабость.

***

      Я открываю глаз от запаха пригоревшей еды. Что творится на моей кухне? Приподнимаясь, чувствуется лёгкое головокружение. Тело слабое от пережитых эмоций, которые ещё нескоро отпустят из своего плена. По всему телу синяки, словно метки от цепких пальцев. Отвращение новой волной подкатывает к горлу. Хочется быстрее смыть эту грязь, хотя бы частично, потому что навряд ли такое можно смыть из воспоминаний. Только тепло куртки своего спасителя, бережно укутывающей мои плечи, немного грело душу. Громкое шипение и звук падающей посуды всё же привлекают внимание, заставляя подняться на ноги. Что же всё-таки происходит? Забегая в кухню, глаза готовы вылезти из орбит.       — Чонгук? — парень, приложив обожжённый палец к губам, перевёл на меня взгляд. Словно нашкодивший котёнок. Сковорода и всё её содержимое украшало теперь пол.       — Прости, я тебя разбудил.       — Нет, — помотала головой. — Я сама проснулась, — мой взгляд блуждал по полу, разглядывая, по-видимому, бывшую яичницу.       Заметив мой взгляд, Чонгук вздохнул:       — Я всё уберу, — и обречённо посмотрел на остатки завтрака. Опустившись на корточки, прямо руками стал собирать остатки. — Знаешь, я в готовке совершенно полный ноль. Даже яичница кажется чем-то сверхъестественным.       Пока он бухтел, ползая на корточках, эта картина вызывала лёгкую улыбку. Что-то домашнее в этом было. Словно больше не было того холодного парня, а был лишь милый Чонгук с детской непринуждённостью и ворчливостью, когда что-то не получается.       — Всё в порядке, — присаживаюсь рядом с намерением помочь прибраться.       Его глаза быстро прожгли меня насквозь, сердце болезненно сжалось, но такая боль приносила только удовольствие. Значит, оно всё ещё живо, а не разрушилось под натиском страшной ночи, и оно всё ещё стучало с бешеной скоростью от любви к своему спасителю. Глаза продолжали блуждать, пока не опустились до области ниже ключиц. Нервно сглотнув, словно ему было больно смотреть, опустил свой взгляд в пол.       — Твоя футболка, — очень тихо произнёс парень.       Меня прошибло осознание. Спеша на звуки в кухне, я совсем забыла снять с себя одежду, пропитанную грязью, а разорванная футболка, как флаг отчаянья, разлеталась в разные стороны своими лоскутками, оголяя вид на нижнее белье. Дикое смущение и краска на лице проступила моментально. Какая же дура. Это то, что я должна была скинуть с себя сразу после пробуждения. Прикрыв остатками футболки часть тела, я пискнула:       — Прости, — глаза смущённо гипнотизировали пол. — Надо было сразу сжечь эту одежду, — совсем тихим шёпотом добавив, — прямо на мне…       — Дурочка, — прохрипел, обхватив моё лицо своими тёплыми руками. — Не смей так говорить, — заставлял посмотреть в его глаза. — Поняла?       Заставила себя слегка кивнуть, чтобы его беспокойство в глазах не терзало мою и без того больную душу. Он выдохнул, выпуская моё лицо.       — Иди, переоденься, я уберусь сам.       Залетая в комнату, сбрасывая шмотьё в тёмный угол и натянув шорты с кофтой, чтобы поскорее вернуться к парню, которого уже боюсь выпускать из виду. Я застала его стоящего возле окна. Кажется, он слишком поглощён своими мыслями, не заметив моего присутствия. Его широкая спина вздрагивала от коротких вздохов. Волосы взъерошены, но это чертовски привлекательно, так что хотелось запустить в них пальцы. Но разве я имею право на частичку его сердца? Такая, как я, не достойна его. Слишком много проблем приношу, поэтому он и злится — напряжённые венки на шее выдавали его состояние. Взгляд устремлён куда-то задумчиво вдаль. Зачем ты появился вновь в моей жизни, Чонгук? Чтобы окончательно забрать моё слабое сердце себе? Так оно всегда было твоим.

***

      Он слышал, как девушка тихонько зашла, но практически не дышала, чтобы не выдать своё присутствие. Она напугана, и он прекрасно знал это, её всхлипы и подёргивания в ночи ещё долго будут мучить его. И причина её страха теперь будет на его совести — не уследил. Всегда оберегал её, хоть и на расстоянии, но был рядом, не выдавая своего присутствия.       Вчерашний день стал исключением…       И то, по вынуждению долга перед его страшной долей, с которой идёт по жизни ещё со школьной скамьи. Ей незачем знать эту тёмную сторону его жизни. Не уберёг; не уследил; не укрыл от этого страшного мира, полного насилия. Его единственный цветок в жизни, приносящий столько света и нежности. Знала ли она, что он каждый день наблюдает за ней, чтобы просто полюбоваться, как слушает музыку, пританцовывая под любимые треки; как улыбается и смеётся, принося в его больную душу радость, а свет её глаз придаёт сил жить дальше. И теперь он злился, но злился на самого себя, что из-за него чуть ли не сломал тот единственный цветок, который столько лет бережно оберегал.       — Чонгук, — тихий ласковый голос девушки вывел из размышлений, разворачивая к ней лицом. Ему сложно смотреть в её глаза, в которых ещё читалась боль прошлой ночи, в которую хочет вернуться, только лишь для того, чтобы убить этих уродов, посмевших прикоснуться к ней.       — Прости меня, — прошептал он, отводя взгляд и запуская руку в волосы, чтобы ещё сильнее их взъерошить.       — Почему ты извиняешься, когда я должна благодарить тебя? — удивление на миленьком личике было искренне, что хотелось захватить её в объятья. — Спасибо тебе за то, что спас, — слегка коснувшись его руки, ловила его взгляд, но он не мог. Слишком виноват…       — Ты бы так не говорила, если бы знала…       — Что знала?       — Ничего, — он отстраняется на пару шагов. — Это моя вина, прости… — включился холодный и безразличный тон.       Единственным верным решением было скорее покинуть её квартиру и её жизнь, продолжая оберегать на расстоянии. Обогнув тело растерянной девушки, направился к двери. Его остановить было способно прикосновение рыжеволосой, и сердце замерло в нежелании покидать её.       — Чонгук, прости, — шептала она, крепко держа его ладонь. — Если бы не моя неосторожность, ничего бы не произошло. Прости, — продолжала шептать. — Я, я так благодарна тебе, если бы не ты, я… я даже не знаю, чтобы могло произойти…       Её глаза увлажнялись с каждым словом, которые уже давались с трудом, унося обратно в ужасные воспоминания.       «Что же ты делаешь со мной, Розэ?» — разрывало его.       Как он сможет её оставить. Он сдерживался столько лет, но желание хотя бы просто поговорить с ней, прорвало в один прекрасный день, когда за стеклом кофейни она так ярко улыбалась, приковывая всё внимание, и рука сама потянулась к ручке двери. И вот теперь он понимает, что стал таким эгоистом, неспособным её отпустить. Не дав ей договорить, он притянул девушку к себе, прижимая хрупкое, содрогающееся тельце. Обнимает, в то время как должен оттолкнуть. Она и не подозревает, что он несёт для неё куда большую опасность, чем прошлая ночь. Опуская подбородок на её макушку и прикрывая глаза, чтобы насладиться теплом её тела — сдался, слабак. Как же теперь ему бороться со своей зависимостью?       — Я рядом, — просто произносит он, чтобы она моментально замерла. Его тяжёлый вдох и еле уловимое: — Моя…