Месть

      Только начинающая заполняться своей силой луна, чтобы называться полнолунием, ещё не давала должного ночного света, погружая комнату в ещё большую темноту, освещённую только мельканием включённого без звука телевизора. Звук упавшего пистолета, кажется, был единственным, после которого звенящая тишина заложила уши, отключая все рецепторы в организме. Собственное сердце, отдававшее удары, как при аритмии, угрожало выскользнуть из анатомического хранилища. Хочется помотать головой в надежде отогнать дурноту, но это не поможет, и остаётся только тихо глотать воздух, чувствуя удушье от отвержения кислорода лёгкими. Некогда рыжая девушка нервно дёрнулась, встряхнув теперь уже чёрными прядями перед тем, как сделать шаг назад, хотя ватные ноги не позволяли этого сделать в полной мере. Хочется раздирать собственные глаза ногтями, чтобы поверить в то, что перед ней сейчас находится человек, который уже давно считается мёртвым. Мираж, бред, разыгравшаяся больная фантазия или, на крайний случай, просто показалось. Моргнув пару раз, в тайне даже надеясь, что «призрак» исчезнет, а его чёрные бездонные глаза перестанут прожигать опустошённую душу насквозь. Казалось, судьба была с ней жестока, но сейчас она и вовсе насмехалась, издевалась, заставляла падать на колени и молить о пощаде, показав своё сущее коварство. С каждым шагом назад сердце замедляло ход, пока не возник риск полной остановки.       Хочется протянуть руку, дотронуться до его щеки и волос, чтобы убедиться в реальности, которую только что выбили буквально из-под ног, но, чёрт побери, слишком жутко и остаётся только сжать пальцы в кулаки.       — Ты… — выдавила Рози осипшим голосом, и в следующую секунду ярость накрыла с головой, хватая выпавший из рук пистолет, наставляя, пускай и трясущимися руками, прямо на Чонгука. — Не приближайся, — процедила сквозь зубы.       Парень спокойно поднял руки кверху, показывая, что сдался ещё с самого начала:       — Я понимаю тебя…       Этот любимый голос, который она не слышала слишком давно, да уже и надеялась никогда услышать. Теперь же он огрел хлыстом, по самым больным местам, раскрывая старые раны, заставляя скулить от терзаний.       — Понимаешь?! — неужели смеётся ещё над ней, пока она уже готова прострелить его башку, как когда-то поступила и с его братом. — Ни черта ты не понимаешь!       — Рози, успокойся и дай мне всё объяснить, — он сделал шаг навстречу, но тут же был остановлен и прикован к месту, когда она сжала рукоять сильнее, не забыв снять предохранитель.       — Не приближайся, — глаза пылали гневом и болью от перевернувшихся внутренностей. Она не хотела жить. Думала, что сошла с ума, но, кажется, сошла именно сейчас, видя его перед собой, либо это плод отчаянной надежды решил уничтожить единственное, что ещё сохранилось от неё. Тот же взгляд, те же черты лица, всё то, что теперь хочется уничтожить, чтобы опустошиться полностью и не дать слабости выйти наружу. — Что ты понимаешь? Ты даже не представляешь, что со мной было! Как же я тебя ненавижу! — ещё никогда прежде её слова не звучали с таким холодом, от которого даже Чонгук невольно поёжился.       — Хочешь убить меня? — взгляд ни на секунду не мог оторваться от лица любимой девушки, тщательно впитывая каждую новую чёрточку, что упустил за это время, и даже перспектива стоять под дулом огнестрела ничуть не смущала. Он видел, как её трясёт и каких усилий стоит просто хотя бы удержаться на ногах. Сильная и слишком прекрасная одновременно — жгучая смесь, способная прожечь кислотой плешь вины. Если не притронется к ней сейчас же, сердце не выдержит напряжения от тоски. Слишком виноват и не смеет совершить этот шаг. Единственное, что может… Его быстрые шаги к ней, перехватив дуло, наставляя его на уровень сердца, так, чтобы точно не было промаха. — Убей. Убей меня, Рози, только ты имеешь на это полное право.       Палец дёрнулся на крючке, готовый уже осуществить слова в действия, и тело напряглось. Она убийца, и сделал её такой именно он. «Ненавижу, ненавижу, н-ненавижу…» — не верит уже ни во что. Она знает — это растёкшееся чувство перед убийством, которое уже проносилось по телу, задевая все нервные клеточки тела — это подобно адреналину у дикого зверя перед прыжком на свою добычу. Именно это чувство было решающим перед приговором смерти. Похоронит до конца погибшую любовь, но его глаза, в которые стоило лишь раз заглянуть, уничтожили былую уверенность. Всё, что закрылось за десятью замками после его смерти, стало прорывать заржавевшие затворки. Они просто смотрят в глаза друг друга, но у обоих идёт душевная борьба — самая безжалостная и беспощадная, готовая разрушить все границы.       — Как же я хочу тебя уничтожить, — должно было прозвучать из её уст как угроза, но вместо этого тело уже решило всё за неё, сжимая голосовые связки в мольбе. Усилившаяся дрожь тела сказалась, стоило кое-как оторвать взгляд от него, бросив его на пистолет, направленный в сердце, которое уже однажды перестало биться прямо на её глазах. И снова боль медленно, протяжно начала ломать кости изнутри, не жалея хозяйку. Ещё секундное сопротивление самой себе, и с ругательством опускает оружие. Эта ночь, её тело и он — всё идёт против неё, разыгрывая злую шутку.       Он жив — это чувствовала каждая клеточка тела, уже пленясь родным теплом, не забытым, но утерянным. «Люблю и ненавижу», а что вы знаете об этом сочетании? Это именно та тонкая грань, где встречаются две противоположности, и ни одна из них не может одержать верх или поражение, и им остаётся только упираться, пытаясь доказать превосходство в том, чего нет. Именно та грань, где сердце уже пускает взрывы тёплых волн, сравнимых с кайфом, пропуская удовольствие глубоко с корнями, заставляя плакать от счастья элементарного присутствия сумасшедшей любви. И другой стороны, где тебе хочется сжечь последствия этой любви и без всякого сострадания смотреть на её тлен, и только сожалеть, что не звучат мучительные крики.       И снова это чувство, которое похоронила там же, где и убила его брата, возвращается, пугая больше своим посылом, чем простым названием — страх. Она не прошла это испытание — слабачка. Обогнула его тело, зная, что не посмеет её остановить, но проводит болезненным взглядом, который отразится на её спине.       — Я тебе обещал… — его бархатный голос, прошёлся по телу, как пальцы гитариста, ласкающие струны любимого инструмента, совершая то резкие перемещения по струнам, то замедляясь, издавая мелодичность.       — Что? — Рози остановилась, слегка поворачивая голову, но оставляя нетронутый корпус.       — Я обещал тебе, что вернусь. Пускай с такой виной за плечами, но я вернулся к тебе. Я не могу без тебя. Лучше и правда умереть, чем прожить жизнь без твоей улыбки, не ощущать твоё тело в объятьях и не вдыхать твой аромат, — сколько тяжести и лёгкости в его словах. Кажется, сейчас всё основано на контрастах.       Лёгкий смешок девушки прорывает навязчивую тишину. Разворот на триста шестьдесят градусов и сжатый кулак с давно поставленным ударом встречается с подбородком парня, вызывая острую боль, от которой выступает тонкая пелена слёз.       — Заслужил, — произносит Чон, придерживая больную челюсть.       — Ещё бы, — скривилась Розэ. — Ты думал, что я брошусь к тебе на шею с объятьями? После всего, что мне пришлось пережить? После всего того, что я перенесла? После того, как морально сломалась? То ты ошибаешься. Пошёл ты, Чон Чонгук, — едва ли не сплюнув на пол после последних слов, она просто хочет покинуть дурную квартиру, надеясь, что всё это был просто сон, после которого просыпаются в холодном поту.       Уже подойдя к своей машине, судорожно доставая ключи от неё из кармана, и даже жалеет, что не курит. Пустить едкий дым, успокаивая нервы, сейчас было бы кстати, но их натягивает он только сильнее, когда следует за ней, словно маленький ребёнок, боявшийся потерять маму в толпе.       — А ругаться ты так и не научилась, — он улыбался, а её бьёт судорогой от этой пытки, и кусает губы до проявления красных отметин. Его чёртова улыбка равна тому, откуда, видимо, он и вернулся — аду.       — Я уже не прежняя дурочка. Могу послать тебя так далеко и глубоко, что ты будешь молить о пощаде и восстанавливать психику ровно столько, сколько пришлось перенести это мне, — холодный тон, не сравним со снежной королевой, Розэ давно переплюнула эту героиню, но при этом прожигала взглядом, от которого бросает в жар. Наконец нажав кнопку, разблокировав автомобиль, усаживается, сжав пальцами руль до белых костяшек, услышав, как захлопнулась соседняя дверца. — Убирайся, — прорычала Чону, даже не повернув голову в сторону его кресла.       — Ты прекрасно знаешь, что теперь уже не уйду, — разве он может теперь сдаться, когда желал увидеться столько времени, и вот теперь, видя её, просто так отпустить. Отпустит — погибнет на месте в худших муках, чем сгореть в том самом аду.       Девушка прикрывает глаза, напряжённо выдыхает скопившийся воздух и всё же нажимает на газ, срывая чёрный автомобиль с места.

***

      Квартира Розэ, в которой она обычно позволяла оставаться на время миссии белокурой девушке и чересчур улыбчивому хакеру, уже начала заполняться беспокойством от того, что хозяйка помещения давно не выходит на связь. Слишком лёгкая миссия, чтобы затягивать, и от этого Лиса уже лихорадочно теребила Тэхёна за край кофты.       — Она уже давно должна была включить динамик. Да где же она?       Тэхёну пришлось перехватить руку своей девушки, грозящей разорвать его вещь, а второй достать приёмник из уха, отрывая взгляд от монитора:       — Ты же знаешь Рози, для неё это как семечки щёлкать. Возможно, она просто забыла включить наушник, — поставил своё предположение, но услышав щелчок входной двери, тут же добавил: — Вот видишь, она уже здесь, — и улыбнулся Лисе, у которой с глаз тут же сошли все переживания, возвращая прежний задор, который он так любил. Идя навстречу к подруге, Тэ продолжал своё занудство, вызывая у Лисы лишь желание закатывать глаза: — Хватит тебе за неё так пережить, она же уже взрослая девочка и вполне может за себя постоять. Такая, как она, может, только если сама, обидеть, — засмеялся парень, но тут же осёкся, едва не раскашлявшись, видя, как за вошедшей Рози появился тот, кто просто даже и не мог появиться.       Чонгук вышел к друзьям, пока Розэ продолжала игнорировать его присутствие, но не мог сдержать улыбку от вида близких людей:       — Привет.       Лиса расширила свои большие глаза, забывая моргать. Не промолвив и слова, она просто медленно присела на диванчик в прихожей, чувствуя дрожь в коленях, и продолжала смотреть на Чона как на самое что ни на есть настоящее привидение.       У Тэхёна нервно вздёрнулась бровь, пока осматривал с ног до головы вдруг ожившего лучшего друга. Прыснув, он прикрыл рот ладошкой, но это не помогло остановить истерического смеха, вырывавшегося нескончаемым потоком. Уже слёзы застилали глаза, когда будто выплёвывал остатки смеха, но совершенно неожиданно для всех, резко умолкнув, кулак хакера встречается с лицом Чона, тревожа прежний удар, пришедшийся прежде от хрупкой девушки. Тело черноволосого парня не выдержало удара, заваливая его на пол. Тэ встряхнул руку, разжимая кулак, и шумно выдохнул, посмотрев исподлобья на друга.       — Ну ты и сволочь, — выдохнул остатки воздуха, смотря на потирающего уже дважды больное место Чонгука.       Розэ спокойно смотрела на всё происходящее, сложив руки перед собой, и только фыркнула «так тебе и надо», спокойно пройдя на кухню. Сложно понять свои эмоции, когда ты ещё до конца не веришь во всё, что сейчас происходит.       Немного пришедшая в себя Лиса слегка встрепенулась, наконец, найдя силы приподняться. Осмотрев парня, который уже поднялся на ноги, но продолжал удерживать подбородок, на котором выступали отметины от встречи с другом.       — Тэ, — обратилась блондинка к своему парню, — держи меня, иначе я сейчас все волосы ему повыдёргиваю, — едва закончив, она бросилась на предмет угрозы, но Тэ быстро перехватил тельце девушки, пока она брыкалась, пытаясь выцарапать Чону глаза. — Отпусти, я прибью этого гадёныша! Расчленю, а потом по кусочкам закопаю по всей Корее! — не унималась девушка, пока Чонгук молча выслушивал и принимал такие разные реакции на его воскрешение.       Тэхён стойко удерживал Лису, но потом просто сгрёб в охапку, заключая в объятья, совершив поцелуй в точку за ухом, прекрасно зная, что так она быстро угомонится. И действительно, стоило ей почувствовать прикосновения его губ на чувствительном участке, тут же замирает, тяжело дыша от недавно нахлынувшего гнева.       — Я думаю, ты нужна Рози, — прошептал, не отрываясь от тонкой шеи Лисы, Тэхён аккуратно её выпустил.       Девушка ещё раз осмотрела Чона, но не совершила повторной попытки покалечить его, как опасался Тэ.       — Теперь ты до конца жизни для меня будешь гадёнышем, — указала в него пальцем и с чувством выполненного долга скрылась следом за Розэ.       Тэхён проводил взглядом свою девушку и взъерошил волосы, осмотрев друга:       — Я даже не знаю, как ты всё это объяснишь. Чёрт! Мы всегда с тобой были друзьями, и естественно, я тебя прощу, хоть это и будет проблематично. Лиса тоже быстро отойдёт, но вот Розэ… ты в жопе, чувак.       — Без тебя знаю, — наконец подал голос Чон, чувствуя невероятную эйфорию, понимая, как тосковал по этому долбаному хакеришке. Он тот, кто не имел друзей, не знал такое понятие, но этот позитивный парнишка сумел втереться в его доверие и показать, что такая связь существует, и даже слишком верная, что он и успел доказать после его липовой смерти.       — Знаешь, Лиса права, ты гадёныш, — заключил Тэ и тут же улыбнулся. — Долбаный придурок, как же ты выжил всё-таки? — и подошёл к такому же улыбчивому Чону, чтобы обнять.       — Пойдём, я всё объясню, — перестав обнимать друга, он указал в сторону кухни.       — Девчонки сейчас буду рвать и метать, — усмехнулся Тэ, похлопав его по плечу.       — Я был к этому готов, тем более, самую меньшую часть из этого уже успел отхватить, — Чон тоже усмехнулся, невольно прикасаясь к больному подбородку, понимая, что удар от Розэ был мощнее.       Лиса обнимала Рози со спины, пока та, как статуя, изучала ночные просторы улицы через окно, отстранилась, когда парни зашли в кухню.       — Я так думаю, стоит сделать чай, — встрепенулась блондинка, включая свою хозяйственность.       Чон присел на стул, печально проскользнув взглядом по спине Розэ.       — Ну и? — буркнула Лиса, ставя кружку горячего зелёного чая перед ним. — Мы ждём объяснений. Особенно Розэ…       — Мне плевать на его объяснения, пускай запихает их в задницу, — огрызнулась брюнетка, так и не шелохнувшись.       — И всё же я объяснюсь, — с нажимом произнёс Чонгук, слыша, как она фыркнула. — В первую очередь, простите меня все, возможно, мне стоило было рассказать всё с самого начала, но был слишком велик риск. Мне пришлось подстроить свою смерть, чтобы защитить всех.

***

(Полтора года назад)

      Дорого обставленный кабинет и Босс, сидящий в кресле, не спеша выкуривая сигару, было обычным явлением, когда Чонгук находился здесь. Двое мужчин остались наедине, даже выпроводили охрану Босса проветриться.       — Ты уверен, что за всем этим стоит твой брат? — грубоватый, прокуренный за столько лет голос Босса прозвучал, когда он наблюдал за своим лучшим учеником напротив себя.       — Уверен точно так же, как он и не догадывается о том, что я давно уже его пробил. Джин всегда был порой самоуверенным в своём превосходстве, но нам это даже на руку, что он думает, что находится на два шага впереди.       — Ты же понимаешь, не в обиду сказано, но братца твоего нужно убрать.       — Мы давно утеряли родство с ним, так что плакать я не буду, — спокойно произнёс Чон, скрестив пальцы между собой. — Ему нужен я, так пускай и получит. Он уберёт всех, пока не доберётся до меня, тогда я сам ему отдамся, таким образом, мы сохраним всех остальных.       — Говоря о сохранении всех, ты имеешь в виду ведь свою девку?       — Босс, — чуть с укором произнёс парень.       Мужчина хмыкнул:       — Ладно, ладно, ты уже доказал, что у неё есть стержень, мне такие нравятся. А ты уверен, что Розэ справится?       — Точно так же, как уверен в самом себе. Именно этого Джин и не будет ожидать. Он будет думать, что такая слабачка может ему сделать — в этом и есть его слабость. Да, Рози будет больно, — его взгляд потупился, пытаясь осознать весь уровень вины перед ней. Да и как он сам может пойти на такое? Как будет жить без неё? Однозначно больно будет обоим. Но если так надо для её защиты, он пойдёт на всё, — но она справится, это точно.       — Месть за любимого человека, — Босс словно смаковал это на вкус и взвешивая всё на весах, — да, это мощное оружие. Но ты понимаешь, что придётся играть эту роль до конца?       — Я хоть раз вас подводил? — Чон вздёрнул бровью, смотря на мужчину. — Тем более, Тэхён будет рядом, он не хуже меня разрулит обстановку.       — Хорошо. Я достану средство, которое вызывает временную остановку сердца. Учти, — мужчина, указал в его сторону сигарой, — оно начинает действовать через десять минут, и у тебя будет пару минут сыграть роль, когда у тебя действительно остановится сердце, и всё же принять пару пуль придётся для убедительности.       — Мне не привыкать к пулям в моём теле. Вы лично меня обучили, куда их принимать, чтобы не задело жизненно важных органов.       Спокойствие Чона о своей возможной смерти удивляла Босса, но лёгкая улыбка коснулась губ — гордость за ученика. Потерев переносицу второй рукой, он выдохнул, ещё раз взглянув на киллера:       — Это большой риск, Чон. Твоё тело может этого не перенести, и ты умрёшь по-настоящему.       — Мне умирать в любом случае. Да, риск, но я не боюсь потерять жизнь, а вот рисковать родными людьми я не могу.       — Ты стал слишком чувствительным, — мужчина откинулся в кресле, смирившись, что переубедить парня не сможет. Он слишком упрям.       — Удивительно, но именно это и сделало меня сильнее, — улыбнулся Чон, заставляя Босса рассмеяться.       — Ты просто влюблённый мальчишка, но ты гений в своём деле, так раскусить брата, — покачал головой. — Ты знаешь, что делать, — он кивнул ему головой. — Твоё восстановление будет долгим. Как только все поймут, что ты мёртв, собирайся и уезжай, мои знакомые тибетские монахи позаботятся о тебе.       Чон Чонгук поднялся на ноги, кивнув Боссу на прощанье. Решение принято. Остаётся самое сложное, смириться с расставанием со своим хрупким цветком. Он ещё не успел уйти, а боль уже начала разрывать его сердце. Все его прикосновения к ней будут как в последний раз.       — Чуть не забыл, — остановился парень уже почти у самой двери. — После всего передайте это Рози, — он протянул конверт мужчине и наконец начал входить в роль, которую должен сыграть. Не Джин, именно он знает все шаги наперёд. Не жажда власти делает человека лидером, а умение распоряжаться этой властью и вера в своих людей.

***

      — Т-так ты всё знал? — Лиса, выслушав весь рассказ, сама не заметила, как присела на соседний стул, едва не открыв рот от удивления.       — Да. Вот только насчёт лысого я и не догадывался, но вы отлично постарались.       — Значит, всё это время ты был в Тибете?       Чон кивнул девушке.       Тэхён, всё это время подпиравший стену, сполз по ней, присаживаясь на корточки, запуская пальцы в волосы:       — Как ты понял, что всё это время это был твой брат? — недоумевал Тэ, ведь всё-таки он тут хакер, а не Чон.       — Когда я попал в эту сферу, я как-то уловил слух о неком Джине и его жестоких методах. Возможно, это чуйка, но я догадался, что речь идёт о моём пропавшем брате. А когда он попытался вести охоту на меня, оставлял слишком характерный для него почерк.       — Дэбак, — выдохнул Ким. — Почему ты ничего не сказал нам?       — Об этом никто не должен был знать. Как думаете, — он ловил на себе удивлённые взгляды Лисы и Тэ, — если бы я всё рассказал, вы бы мне позволили это сделать?       Их молчание как подтверждение ответа, что никто бы не согласился на этот безумный поступок Чонгука.       Но самого Чона сейчас беспокоило не переваривание информации друзей, а девушка возле окна, которая за всё это время даже не пошевелилась. Пускай она сейчас так холодна, но притронуться к ней было выше его сил.       Приподнявшись из-за стола, он подошёл к ней со спины и прекрасно знал, что она почувствовала его, слегка вздрогнув. Аккуратное прикосновение к её прядям нового цвета, и она развернулась, с остервенением посмотрев на него.       — Защитить он нас хотел? А как мне жить после этой защиты, не подумал? — повышенный тон девушки вернул, кажется, всех из задумчивости.       — Я же делал это всё ради тебя, — нахмурился Чонгук.       — Ах, ради меня? Как отвратительно мило, — скривилась девушка.       Лиса спохватилась, понимая, что им с Тэ сейчас лучше уйти. Этим двоим пора разобраться наедине. Подхватив сидящего парня, потянула за собой:       — Пойдём, оставим их.       — Что? Но я только что заново друга приобрёл, — округлил глаза хакер, и блондинка вздохнула.       — Не тупи. Им надо побыть вдвоём.       — Так они же переубивают друг друга, — подозрительно покосился на ругающуюся парочку Тэ, от которой уже сквозило ссорой.       — По крайне мере, сильно друг друга они точно не покалечат. Блин, не могу поверить, что иду на этот шаг, чтобы утащить тебя, — едва ли не простонала блондинка, — но я даже согласна ради этого посмотреть с тобой Сейлор Мун.       Парень едва не подпрыгнул, захлопав в ладоши:       — Все сезоны?       Обречённо выдохнув, Лиса кивнула:       — Все сезоны.       И утащила счастливого парня за собой, наконец оставляя парочку наедине.       Розэ с Чоном сверлили друг друга взглядами. И снова два упрямца, не уступавшие друг другу в характере, не хотели отступать, упираясь в невидимый барьер между ними, образовавшийся за это время.       — Тот конверт — это ведь твой заказ на самого себя? То задание, которое сегодня я, видимо, провалила?       — Это он, — уже спокойно произнёс парень.       — Значит, ты всё это продумал заранее? Видимо, такая самоуверенность — это у вас семейное. А что если бы я умерла, всё-таки покончив с собой?       — Рози… — он сделал шаг к ней, но она выставила руку вперёд, преграждая путь.       — Зачем ты вернулся? Зачем раскрываешь старые раны, которые только начали затягиваться? И хватит извиняться, Чон Чонгук, тебе это не поможет! — прикрикнула брюнетка, сжимая кулаки.       — Я сделаю всё, чтобы загладить эту вину, — он попытался взять её за руку, но она отдёрнула её, просто боясь ощутить его прикосновения.       — Убирайся к чёрту, — прищурила глаза, изучая его лицо. — Ненавижу тебя… ненавижу! — с горестью произнесённые слова и воспоминания, как потеряла его однажды. Она закрыла свои чувства, но сейчас слёзы впервые за это время начали проступать на бездушных глазах, а тело начало ломить, когда всё, что накопилось, начало прорываться наружу, и это оказалось намного больнее, чем отказываться от чувствительности. Он медленно снова возвращал человечность и блеск в глазах, и, кажется, снова сходит с ума, едва сдерживая солёный поток.       — Я скучал…       — Не смей! Не произноси этих слов! Иначе я точно убью тебя, — прикусывает губу, уже ощущая прежнюю слабость рядом с ним и это томление от тоски.       — Если бы ты хотела меня убить, ты бы сделала это сразу, — улыбался Чон, а она уже готова стонать от нахлынувших чувств.       — Тебя убить мало, Чон Чонгук…       — Знаю…       Он не может больше сдерживаться рядом с ней и просто накрывает её губы своими, жадно проникая внутрь, заново изучая каждую её клеточку. Барьер разрушен, разбившись на мелкие осколки, разрывая последние сомнения своими острыми краями. Руки прижимают за талию трясущееся тело девушки, но она с таким же порывом отвечала на его ласку. Трясёт, как при лихорадке, но это не болезнь — это сравнимо с зависимостью. Как наркоманы, сдерживавшие себя, пытаясь бороться с зависимостью, но сейчас они получили долгожданную дозу. Они скучали, и это ощущалось в каждом их движении. Тепло тел сводило с ума, обретая заново друг друга. Ощущая солёный привкус на губах, Чонгук медленно отстранился, соприкасаясь лбами, и, прикрыв глаза, жадно вдыхал любимый запах — запах её тела. Её душа, наконец, начала обретать покой, убаюкиваясь в его голосе и тепле. Снова она слабеет от его улыбки, но эта не та слабость, когда человек поник душой, а наоборот, слабость при раскрывании души, находясь в любимых объятьях и ощущая защиту. Сложно будет залечить раны, но без него она точно не исцелится, как и она для него является бальзамом от уничтожения внутреннего мира. Слишком большая цена была для этого момента, но это их жизнь и их испытания, которые должны были пройти, не сломавшись при этом, но изрядно потрепавшись. Ожесточённые души только вдалеке друг от друга, но рядом это проявление нежности, закрывающей от всего мира, пряча своих детей под крылом надёжности.       — Прошу, не плачь, — он вытер большим пальцем прозрачную слезу с её щеки.       — Ненавижу тебя, — всхлипнула Рози, прижимаясь к нему, как дитя.       — И я люблю тебя, малышка, — обнял её, окутывая в свои руки, понимая, что уже никогда не выпустит из объятий.