Колесо времени

1 Белый лимузин плавно съехал с асфальтированной дороги, и в воздух тут же поднялись клубы серой пыли. Вот уже полтора месяца как температура не опускалась ниже сорока пяти. Впрочем, так всегда в это время года. И сегодня, как назло, день выдался особенно невыносимо жаркий. Солнце стояло высоко в зените, а бескрайнее прозрачно-голубое небо не оставляло ни малейшей надежды на дождь. Иссушенные на корню травы, потрепанные пустынным ветром кустарники, одиноко торчащие грязно–зеленые стебли кактусов — все представляло собой унылую картину. Мексиканская пустыня в полдень — адское место. Благо автомобиль оснащен новейшей системой контроля климата, поэтому прохладный воздух наполнен едва уловимым запахом кожи и сигар. Неужели так обязательно назначать встречу посреди пустыни? — Синьор Гарсиа, мы на месте, — благоговением в голосе сообщил шофер и тут же передал то же самое по рации двум сопровождающим машинам с охраной. Молодой мужчина на заднем сидении выглянул в окно. В нескольких метрах расположилась еще пара «Мерседесов». У одной из машин стоял полный человек невысокого роста. Он заметно нервничал. Антонио нехотя открыл дверь лимузина — в лицо ударил раскаленный ветер с песком. Он поморщился. Аккуратно ступил на неровную каменистую почву. Дорогие туфли из крокодильей кожи тут же наполовину утонули в пыли, а горячий ветер принялся беспощадно трепать полы строгого белого костюма в едва заметную полоску. — Неужели я имею честь лицезреть самого Антонио Гарсиа! — не скрывая восторга, собеседник торопливо протянул руку. — Как дела в парламенте? — знакомство скрепили крепким рукопожатием. — Идут… — натянуто улыбнулся. — Потихоньку. — Очевидно, не так хорошо, если вы решили позвонить мне, — с оттенком сарказма заметил Антонио и тут же широко улыбнулся, показывая безупречный ряд идеально ровных белоснежных зубов. В контрасте с загорелой кожей улыбка казалась почти ослепительной. — Прошу прощения, что заставил Вас приехать сюда. Но лишние свидетели нашей встречи не нужны, сами понимаете, — депутат развел руками, как бы извиняясь за причиненные неудобства, продолжая рассматривать собеседника. Взгляд невольно остановился на красивой ухоженной руке, властно опирающейся на деревянную трость, украшенную щедрой россыпью крупных агатов. — Перейдем к делу. У меня не так-то много времени, — сухо заметил Антонио. В отличие от собеседника, его лицо выражало полное спокойствие. — Очередная партия поступит в начале следующей недели. Товар отменный. Предлагаю десять процентов. — Но… — мужчина попытался возразить, но его неожиданно грубо прервали. — Никаких но. — Холодный, расчетливый, безапелляционный взгляд, от которого всякое желание спорить пресекается на корню. — Когда я говорю десять, я имею в виду десять. Депутат, казалось, был озадачен таким поворотом событий. Он достал из кармана аккуратно сложенный платок и промокнул взмокший от волнения и нещадной жары лоб. Руки заметно тряслись. — Я согласен. — Ну и отлично, — снова улыбка. На этот раз преисполненная триумфа. Он достал из кармана мини-диск. — Здесь вся нужная вам информация. Не ищите контактов. Мои люди сами свяжутся с вами. Затем коротко кивнул на прощание, придержав край шляпы, чтобы ее не унесло ветром, и поспешил обратно в лимузин. Прохлада вмиг окутала тело, доставляя почти неземное удовольствие. Антонио снял шляпу, провел ладонями по влажному от пота лбу, пригладил темные волосы, гладко зачесанные в хвост. Прикрыл глаза, жадно вдыхая воздух, пропитанный дорогим парфюмом. — Все нормально, синьор? — заботливо поинтересовался шофер. — Да. Поехали отсюда. Автомобиль плавно тронулся с места. Антонио достал мобильный и нажал кнопку вызова: — Через полчаса встреча с директором банка «Интернасиональ» насчет инвестиций в сеть гостиниц для туристов. Отмени. Тут же нажал на отбой, не дав собеседнику ни секунды для возражений, словно дело шло не о встрече на высшем уровне, а о какой-то игре в покер с соседом по подъезду. — На сегодня достаточно. Домой, — приказал водителю. — Как скажете, — послушно кивнул тот. Антонио откинул голову на кожаную спинку. Наверное, тот, кто придумал сиесту, был чрезвычайно мудрым человеком, потому что единственное, на что хватает сил в такую жару, — это сон. Мысли путались. Тело ныло от усталости. — Синьор… голос водителя доносился, словно откуда-то издалека. Антонио открыл глаза и потянулся. Неужели так быстро приехали? Или это он так долго спал? — Синьор, мы дома. Устало потер глаза и выглянул в окно. Вид собственного дома всегда успокаивал и приводил мысли в порядок и каким-то странным образом придавал сил. Это был шикарный особняк в пригороде Мехико, выполненный из белого кирпича с множеством террас и балконов, густо оплетенных сочными лианами. Сад представлял собой райский оазис, с диковинными пальмами, фонтанами и белоснежным песком у лазурно-голубого бассейна. Но вся эта красота скрывалась за высокими стенами ограды. Картину дополняла вооруженная охрана: у главных ворот, входа в дом и еще несколько человек спокойно прогуливалось вдоль тенистых аллей фазенды. — Антонио, дорогой! — красивая темноволосая девушка выбежала из дома и радостно бросилась ему на шею. — Как ты сегодня рано! Мужчина ласково улыбнулся в ответ, провел руками по густым блестящим локонам. — У тебя был тяжелый день? — она отстранилась и настороженно посмотрела в глаза. — Пойдем скорее. Я приготовлю ванну, как ты любишь, и на обед у нас… — Не беспокойся, прелесть моя, — зайдя в дом, жестом отдал какой-то приказ охране. — Я приму душ. Пока они поднимались по широкой изогнутой лестнице с коваными перилами, Мануэла увлеченно о чем-то рассказывала, то и дело активно жестикулируя и притопывая ногой. Похоже, она была чем-то расстроена, но старательно не показывала вида. — Что-то случилось? — Нет. С чего ты взял? — виновато улыбнулась девушка. — Послушай, неужели ты думаешь, что я недостаточно хорошо изучил тебя за последние восемь лет? — пройдя в спальню, он снял шляпу и бросил на огромную кровать, застеленную белоснежным кружевным покрывалом. Восемь лет. Ровно столько они знали друг друга. Мануэла была одной из первых, с кем он познакомился в этой стране. Она научила его испанскому языку и местным обычаям. Стала самым дорогим и незаменимым другом. — Ну, так как? Расскажешь? — Потом ладно? — беспечно махнула рукой. — Ну, тогда может это поднимет тебе настроение, — он достал из ящика стола темно-синюю бархатную коробку. — Ты не забыл о годовщине?! — ее глаза буквально засветились от радости. — Как я мог? — Антонио лукаво изогнул одну бровь. — Ну, — кивнул на подарок. — Откроешь? — Боже, какая прелесть! — девушка прикрыла рот рукой от восторга. — Ты просто чудо! — Не преувеличивай, — отмахнулся Антонио. — Это всего лишь побрякушки. Я никогда не смогу быть для тебя хорошим мужем, так что… — Ну, ты снова за свое. — Она звонко засмеялась и принялась вертеться около зеркала, примеряя ожерелье. Спрашивать о стоимости бесполезно — он бы все равно не сказал. Но по размеру бриллиантов можно с уверенностью сказать, что это число с шестью нулями. — Кстати, что ты думаешь о Гонсало? — Ну… Он не совсем в моем вкусе, — Антонио хитро прищурился. — А что? У вас что-то намечается? — Нууу, — задумчиво протянула Мануэла. — В таком случае, почему бы нам не пригласить его на ужин? — Ты не против?! — удивленно вскинула брови. — Конечно, нет. К тому же, скорее всего я буду очень занят вечером, — загадочно улыбнулся Антонио. — Знаешь что? — она ласково взяла его за подбородок. — Что? — Ты самый замечательный муж в мире! Пойду распоряжусь насчет меню, — Мануэла исчезла за дверью. Антонио посмотрел ей вслед и устало откинулся на кровать. Вечер он провел в компании Габриеля — красивого молодого испанца, за свои неполные двадцать имеющего за плечами успешную карьеру модели нижнего былья. — Тебе понравилось? — парень откинулся на смятые простыни, положил руки под голову, демонстрируя идеально накаченный загорелый пресс. — Как всегда, — небрежно бросил Антонио, сидя перед большим зеркалом и зачесывая растрепавшиеся волосы в хвост. — Знаешь, я такую тачку видел…— мечтательно произнес Габриель, довольно поглаживая себя по животу. — И? — Антонио на миг отвлекся от своего занятия и с интересом уставился на любовника. — Ну… Я подумал, что…— неуверенно продолжал тот, приподнявшись на локтях. — Думаешь, твоя задница стоит так дорого? — Антонио вопросительно изогнул правую бровь, при этом лицо его оставалось предельно серьезным. — Ну, ладно. Я только спросил, — парень обиженно надул пухлые губы. Он никогда не мог понять, когда Антонио говорил серьезно, а когда шутил. Антонию наконец-то оторвался от собственного отражения, поднялся и лениво направился к джакузи, сбросив по пути на пол тонкий халат из черного шелка. Вода, наполненная душистой пеной и лепестками роз, приятно ласкала тело. Он прикрыл глаза. Сейчас мысли витали где-то очень далеко. Как же хорошо…Усталость постепенно улетучивалась, уступая место легкому возбуждению. Он взял вновь напрягшийся член в руку и несколько раз провел по стволу. — С ума сойти! — Габриель стоял в дверях, скрестив руки на груди, и озадаченно качал головой. — Неужели я тебя не удовлетворяю? Антонио нехотя открыл глаза, смерил голый торс оценивающим взглядом. Затем хитро прищурился и поманил пальцем. — А ты попробуй еще раз. Парень послушно разместился между его ног. Провел ладонями по внутренней стороне бедер, быстро облизал губы и плавно опустился ниже. Антонио шумно выдохнул, откинул голову назад и запустил руки в густую копну кудрявых черных волос. Габриель был отличным любовником. Горячим и, несмотря на свои юные годы, невероятно умелым. Но самое главное — он не задавал лишних вопросов и умел держать язык за зубами. Возможно, именно по этой причине они до сих пор были вместе. 2 Как обычно, после обеда Антонио проводил пару часов в кабинете, занимаясь делами или просто читая новости мировой политики и экономики. Он любил делать это не в роскошной гостиной или на тенистой террасе, оплетенной дикими лианами, а именно тут, в небольшой комнате, походившей на библиотеку. Здесь все было просто, но очень дорого: высокие полки с тугими томами книг, большой квадратный стол, кресло и стул напротив него. Вся мебель выполнена из редкой породы красного дерева, специально привезенного из Аргентины. Антонио любил бывать здесь один. Незамысловатость интерьера и красок действовала успокаивающе, приводила мысли в порядок, настраивала на рабочий лад. Когда небольшие малахитовые часы на столе тихо пробили два по полудню, в дверь постучали. — Войдите, — не отрываясь от просмотра очередной газеты, протянул Антонио. Круглая позолоченная ручка повернулась, и в дверях показалась седая голова дворецкого. — Простите синьор, к вам Маркос. Антонио удивленно поднял бровь, словно пытаясь вспомнить, кто это такой. — Назначено на два, — поспешил добавить слуга. — Что-то насчет антивирусной программы. — Ах, да. Пусть заходит, — кивнул Антонио. Небрежно скомкал газету и сунул ее в мусорную корзину. Затем лениво потянулся, пригладил и без того аккуратно зачесанные в хвост волосы, слегка подвернул белоснежные манжеты рубашки. — Синьор Гарсиа, — дверь снова отворилась. На этот раз в ней появился высокий молодой человек, одетый в потертые джинсы и какую-то мешковатую футболку. — Меня зовут Маркос. Я здесь чтобы заняться вашим компьютером. Антонио пристально рассматривал гостя. Несмотря на весьма простой внешний вид, косо сидящие на переносице очки и множество не то косичек, не то дред, неряшливо забранных назад, нельзя было не заметить, что парень довольно симпатичен. — Я… наверное… не вовремя, — он как-то попятился назад, прижимая к себе большой квадратный кейс. Голос дрожал от волнения. — Нет. Все в порядке, — словно опомнившись, выпалил Антонио. — Присаживайся. Хочешь чего-нибудь? — Нет. Спасибо. — Парень осторожно улыбнулся и медленно присел на край стула, почти бесшумно поставив чемодан рядом. — Откуда ты? — Только сейчас Антонио заметил, что у него довольно сильный американский акцент. — Из Техаса, — промямлил парень. — Расслабься, ты же не на допросе, — Антонио широко улыбнулся и вальяжно откинулся в кресле. — Предлагаю чего-нибудь выпить. Сегодня такой день… Что скажешь? Через полминуты на столе уже была бутылка виски и два бокала. Антонио заботливо налил гостю, потом себе. — Твое здоровье! — хитро прищурился и сделал пару небольших глотков из массивного квадратного бокала. Маркос, напротив, осушил свой одним махом. Он жутко нервничал, и это неудивительно. Не каждый день встречаешься с одним из богатейших мафиози страны, да еще и в такой, почти интимной обстановке. — У меня тут…— голос подрагивал. — Все с собой. Установка новой антивирусной программы займет всего несколько минут, а потом можно будет… — Говоришь, Техас? — Антонио продолжал с интересом наблюдать за парнем. На вид лет восемнадцать — двадцать. Интересно, когда он успел стать одним из самых прославленных хакеров? Говорят, что в шестнадцать юный вундеркинд взломал базу данных Интерпола. Что ж, неплохо иметь такого специалиста в своей команде. — Д-да… Остин, если быть точным. — Ты меня боишься? — Антонио ловким движением налил еще одну порцию янтарного напитка и протянул парню. Тот нечаянно задел локтем край стола, расплескав немного алкоголя по его идеально гладкой поверхности. — Простите… я сейчас, — судорожно принялся искать что-то по карманам. — Не стоит. Я вовсе не такой страшный, как обо мне говорят. — Весело улыбнулся Антонио, лукаво изогнул правую бровь. — Или такой? Парень старательно замотал головой и с оттенком смущения добавил: — Совсем не такой. — А какой? — улыбка вдруг пропала с лица мужчины. Сейчас оно казалось предельно серьезным. Иногда Антонио задумывался над тем, каким видят его окружающие. Ему хотелось думать, что он мог быть разным: грозным для врагов, сильным для соперников и мягким для тех, кого подпускал ближе. Но так ли это на самом деле? Он больше не был уверен. Так или иначе, нет смысла и дальше мучить парня расспросами. — Ну, я не представлял вас таким… — гость все еще пытался найти слова, чтобы выразить свое почтение. — Симпатичным? — лукаво прищурился Антонио. — Ага, — Маркос натянуто улыбнулся. — Вот и замечательно. И можно на «ты». — Антонио вдруг поднялся, обошел стол кругом. — Должен сказать, что наслышан о твоих подвигах. Очень впечатляет. — Спасибо. Я… тоже, — замялся парень. — Мистер Фридман много рассказывал о вас. Антонио тихо, словно боясь спугнуть, подошел к парню сзади. — Значит… Вот этот компьютер и еще ноутбук? — неуверенно продолжал тот, вертя головой. Антонио не отвечал. Взгляд рассеянно изучал полоски туго заплетенных косичек, аккуратными рядами покрывающих голову. — …моя новая программа гарантирует стопроцентную защиту, а главное — аналога не… Сам от себя не ожидая, Антонио поддался какому-то внутреннему порыву и, еле касаясь, провел ладонью по ребристой прическе. Шумно выдохнул и устало прикрыл глаза. — Я… вы не… — запаниковал было Маркос. Неловкость момента прервал резкий хлопок двери и пронзительно — рассерженный голос Габриеля: — Простите, я, кажется, помешал! — Что ты тут делаешь? — Антонио тут же убрал руку и быстрым движением поправил воротник рубашки. — Я что тут делаю?! — истерично закричал любовник, яростно размахивая руками. — Это я тебя хотел спросить! Но, похоже, тут и спрашивать не придется! Все и так понятно! — Не устраивай скандалов. Ты же знаешь, я этого не выношу, — предупреждающе зашипел Антонио. Маркос поспешил прихватить свой кейс, буквально отскочил в сторону и выжидающе уставился на мужчину. — Извини, тебе лучше уйти. Мы продолжим в другой раз, — извинился Антонио. Парня тут же и след простыл, а вот Габриель, похоже, даже и не собирался успокаиваться. — И где же вы, интересно, продолжите?! В гостинице или, может, прямо тут, когда меня не будет?! — Испанец явно был в бешенстве. Он кричал, топал ногами и активно жестикулировал, отчего стильно уложенные волосы непослушными кудрями разметались по лицу. Антонио лишь поморщился. — Выйди, — холодно произнес он. — Что?! Ты меня выгоняешь?! — казалось, Габриель вот-вот взорвется, его большие темные глаза сейчас казались чернее черного. Они бросали вызов, прожигали насквозь. — Я. Сказал. Выйди, — леденящим кровь тоном процедил сквозь зубы Антонио. Парень собирался сказать что-то еще, но, вовремя передумав, лишь одарил обидчика яростным взглядом, прежде чем броситься прочь, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Антонио медленно опустился в кресло и устало потер виски. И в самом деле, что это на него нашло? Наверное, Маркос теперь думает о нем черт знает что. Хотя… кто такой Маркос, чтобы его мнение имело вес? В комнате стало необычайно душно. Антонио расстегнул верхние пуговицы рубашки и опустил руку на пару секунд в вазу с растаявшим льдом для виски. Провел мокрой ладонью по затылку, шее, лицу. Когда же закончится эта чертова жара?.. Вечером они с Мануэлой ужинали в компании Джона Фридмана, владельца компании по разработке информационных технологий из США. Они разговаривали о необходимых инвестициях в новый проект. По словам самого Фридмана, это открывало интересные, доселе невиданные перспективы. — Просто отменно! — Джон блаженно прикрыл глаза, отправляя в рот последний кусок розоватого стейка. — Это один из лучших ресторанов Мехико–сити. По-другому и быть не может, — Антонио деловито промокнул губы накрахмаленной салфеткой и подал знак официантам. — А почему бы вам с супругой не погостить у меня в Лос-Анджелесе? — неожиданно предложил Джон, когда подносили десерт. Антонио внимательно, но ненавязчиво рассматривал собеседника. Фридман был именно таким, каким он его себе представлял. Крепко сложенный мужчина, на вид лет пятидесяти. Несмотря на лысеющий лоб, он напоминал какого-то супер-героя из комиксов. Наверное, потому что у него был довольно маленький нос и массивный, почти квадратный подбородок. Типичный американец. — В этом месяце вряд ли. Намечается несколько крупных сделок в Венесуэле. А потом… почему бы и нет? — Антонио повернулся к девушке, сидящей рядом. — Как думаешь, дорогая? — Я была бы не против, я всегда обожала Калифорнию. — Восторженно отозвалась она и кокетливо добавила: — К тому же, куда ты, туда и я, дорогой. — Скажите, синьор Гарсиа, — снова обратился к нему Джон, прожевав очередную порцию ягодного пудинга. — Я умоляю, обращайтесь ко мне по имени, мы же теперь компаньоны,— сверкнул своей фирменной улыбкой Антонио, тут же поймав на себе мимолетный взгляд какого-то парня за соседним столиком. — Антонио… — Джон отложил приборы и отставил пустую тарелку в сторону. — Позвольте поинтересоваться, вы всегда жили в Мексике? — Вообще-то нет… А почему вы спрашиваете? — Я заметил, у вас едва уловимый акцент. Вот только не могу понять, какой именно. Испанский ведь — не ваш родной язык? — Браво! – захлопал в ладоши Антонио. — Какая наблюдательность! Вы правы. Моя мать была француженкой, и все детство я провел с ней на юге Франции. Там же ходил в школу. Но я, признаться, впечатлен вашей проницательностью! — Дело в том, что, прежде чем заняться компьютерными технологиями, я занимался лингвистикой. Теорией Фреймов, если слышали? — Не думаю. Я далек от науки. — Пожал плечами Антонио. — Но… какое отношение это имеет к тому, что вы делаете сейчас? — Не буду вдаваться в подробности, но это имеет прямое отношение к разработке некоторых компьютерных программ и даже созданию ИИ. — Искусственного интеллекта? — Мануэла высоко вскинула брови от удивления. — Именно, — скромно кивнул Джон. — Но все это пока на уровне теории, а нас в ближайшем будущем ждут дела намного более практичные и, не побоюсь этого слова, весьма прибыльные. — За это стоит выпить! — Антонио высоко поднял бокал, и за ним последовали все участники трапезы. После ужина Джон сразу же откланялся и отправился в гостиницу, объясняя свою усталость долгим перелетом. Но Антонио не хотелось возвращаться. Вечер был чудесным. Да и Мануэла, казалось, тоже не спешила домой. Но так как пешие прогулки по ночному Мехико уже давно стали непозволительной роскошью, они приказали водителю немного поколесить по городу. — Надо же, давненько никто не замечал за тобой акцента. А этот Фридман не так прост. Я даже заволновалась сначала. Может, он что-то знает? — не унималась Мануэла. Она все еще была под впечатлением от встречи и от того, о чем говорил Джон. — Не думаю. К тому же наша легенда о Франции еще ни у кого не вызывала вопросов. — Антонио снял пиджак, небрежно швырнул его куда-то на пол и осмотрелся. Они проезжали сквозь квартал «Роза». За окном мелькали пестрые витрины магазинов, баров и ночных клубов. — Устал? — заботливо поинтересовалась супруга. — Ты же знаешь, я плохо переношу жару, — он поморщился. — А еще я знаю, что когда ты такой, для этого должна быть причина. — С чего ты взяла, что она есть? — Видела, как Габриель выскочил из дома сегодня днем, и подумала… — Ах, да… Габриель, — устало выдохнул Антонио. — Вы повздорили? — Я бы не назвал это ссорой. Сам придет, когда остынет. И вообще, если его что-то не устраивает… — Антонио почему-то замолчал. Не хотелось дальше развивать эту тему. Он приоткрыл окно — в нос тут же ударил запах расплавленного асфальта, выхлопных газов и сигарет. Подпитый народ весело гулял по улицам, распевая пошловатые мексиканские песенки. — А помнишь, как мы с тобой где-то тут ночевали, прямо на улице? — Это было вооон там! — девушка оживленно закрутила головой, потом указала на темный переулок, на углу располагался какой-то модный притон. — А раньше тут была прачечная. — Точно! Прачечная! Боже… — Антонио с умилением разглядывал некогда служившие им домом улицы. — Как же давно это было… будто в другой жизни. — Ты тогда был такой смешной, ходил растрепанный, бормотал что-то по-немецки, и никто вокруг тебя не понимал, — Мануэла положила приятно пахнущую дорогим парфюмом голову ему на плечо. — Кроме тебя, — благодарно заметил он. — Хотя… — театрально выдержал задумчивую паузу. — Волосы у тебя тогда тоже были просто отвратительные. — Ах, ты! — девушка игриво ударила его в грудь кулаком и звонко засмеялась. Остаток пути они ехали молча, думая каждый о своем. Почему-то сегодня вечер казался особенным, не таким как всегда. Возможно, во всем виновата резко наступившая апрельская жара или внезапно нахлынувшие воспоминания о казавшемся уже таким далеким прошлом. О нем знали только он, она и… время — безмолвный свидетель перемен. Антонио подумал, что время — все-таки очень странная штука. Оно щедро создает и безжалостно уничтожает. В нем обновляется жизнь. Горечь сменяется печалью, печаль — смирением, а смирение — покоем. Все что-то знают о времени, но никто не знает, что оно значит. Потому что время — это тайна. 3 Косые лучи утреннего солнца рассеянно пробивались сквозь атласные тяжелые гардины. Несмотря на то, что все сплит-системы в доме работали на полную мощь, это не спасало от невыносимой жары. Антонио лениво оторвался от горячего, все еще тяжело дышащего тела любовника, и в изнеможении откинулся рядом на скомканные простыни. Провел рукой по взмокшему лбу. Недовольно поморщился. — Ненавижу потеть. Хоть вообще не трахайся, — недовольно буркнул он и прикурил одну из своих любимых кубинских сигар. — Ну… как это вообще? — жалостливо протянул Габриель, тут же придвигаясь ближе и кладя смуглую руку на грудь Антонио.— А мне понравилось. — Значит, прошел заскок? — Антонио хитро покосился на парня, выпуская изо рта клубы светло-серого дыма. — Но может начаться снова! — шутливо пригрозил тот, вытирая остатки спермы с живота краем простыни. — Уволь, — Антонио театрально закатил глаза. — Распорядись, чтобы принесли завтрак. С этими словами он поднялся и направился в ванную, которая была, по сути, еще одной комнатой, смежной со спальней. Прохладные упругие струи массажного душа дарили телу необычайное блаженство. Антонио не торопился. Он подставлял им лицо, в наслаждении приоткрывая рот и ловя губами капли. День сегодня предстоял нелегкий: с утра встреча с владельцем фабрики по производству кондиционеров, после — утомительный полет в Венесуэлу, вечером деловой ужин, а ночью обратно. Все расписано практически по минутам. Антонио уже почти закончил приводить себя в порядок, когда из комнаты раздался шум. Чьи-то голоса, кажется, взволнованные. Что-то случилось? Он быстро набросил халат и вышел. — Что происходит? — В дверях спальни стояли заметно побледневший дворецкий и начальник охраны. — Ваша жена… — виновато начал последний. — Ее похитили. — Мануэла?! — Габриель тут же заметался по комнате в поисках одежды. — Как это произошло? — Антонио лишь крепче затянул пояс халата. — Кто-то из местной банды Рикардо. Они находятся по вот этому адресу, — служащий протянул ему изрядно помятый клочок бумаги. — На место уже выехали снайперы. Все ждут ваших дальнейших распоряжений. — Чего они хотят? — Антонио спешно застегнул рубашку. — Требуют, чтобы вы приехали лично. Без охраны и сопровождения. Иначе… — Я сейчас, — Он на несколько секунд пропал в гардеробной и вышел оттуда уже в костюме. — Но, синьор, это… — Антонио, ты не поедешь! — вдруг вмешался Габриель, которому наконец-то удалось застегнуть пряжку ремня. — Тебя забыл спросить, — сухо бросил мужчина. — Подать ваш лимузин? — заботливо выпалил охранник, когда они уже почти бегом спускались по красиво изогнутой мраморной лестнице. — Подавать будем сегодня твою голову к ужину, — угрожающе оскалился Антонио. Спустя несколько минут он уже на предельной скорости гнал новый Порше, рассекая горячий пустынный воздух и оставляя за собой занавес из рыжей дорожной пыли. Внутри все медленно закипало от злости. Рикардо давно нарывался на неприятности, но это предел. Как он посмел тронуть ее? Мотор отчаянно ревел, а перед глазами проносились воспоминания, словно кадры из старой киноленты… Вот она, босая и растрепанная, улыбается ему и говорит, что все будет хорошо, когда им пришлось впервые, наглотавшись резинок с коксом, отправиться через границу, чтобы заработать хоть какие-то деньги на жилье и еду. Было жутко страшно. Живот сводило так, что казалось, вот-вот все его драгоценное содержимое вырвется наружу. Но выбор невелик: либо проституция, либо торговля. Они выбрали второе… А вот она позирует на его новую камеру на пляже в Рио, кокетливо придерживая шляпку. Тончайшее нежно-голубое парео красиво развивается на ветру… Черт, если хоть один волос упадет с ее головы! Антонио до боли в суставах сжал пальцы на руле. Похитители расположились в небольшом заброшенном бунгало. Обшарпанные стены из желтого кирпича и прогнившая соломенная крыша говорили о том, что здесь уже давно никто не живет. Антонио остановил автомобиль в нескольких метрах от входа, так, чтобы его могли хорошо видеть. В окне мелькнул силуэт. Чертово солнце! Если бы оно не било прямо в глаза, можно было бы хоть что-то разглядеть. Антонио, щурясь, медленно, но уверенно загашал на встречу. Ветхая дверь отворилась сама, противно скрипнув заржавевшими железными петлями. Едва переступив порог, он увидел до смерти перепуганную жену. Она сидела на стуле со связанными за спиной руками. Блузка слегка надорвана в нескольких местах — наверняка сопротивлялась до последнего. Помимо этого следов насилия видно не было. Антонио перевел взгляд на похитителей. Их было двое. Он сразу узнал их: высокие, чернокожие, одеты в спортивные костюмы, в руках по пулемету MG-13. Так и есть — люди Рикардо. — Надо же! Объявился. Собственной персоной. А мы уже не ждали. — Хищно оскалился один из них, оголяя ровный ряд крупных желтых зубов. — Вы что-то хотели? — на лице Антонио не дрогнул ни один мускул. Он вообще выглядел так, будто пришел на светский раут, чтобы побеседовать на тему погоды. Мануэла молчала. Она не пыталась вырываться или кричать, она не плакала, хотя по глазам было видно, что держалась из последних сил. Антонио мысленно поблагодарил ее за это. Истерика сейчас ни к чему. — Нам нужны номера счетов и пароли. — Рявкнул один из бандитов. — И все? — невозмутимо уточнил Антонио. Захватчики переглянулись. — Ну, можешь нам еще эту цыпочку оставить, — сипло отозвался второй негр. — На память. — Погодите, — голос Антонио как-то резко дрогнул, а фигура, казалось, вмиг потеряла устойчивость. — Я… сейчас всего не помню… сразу не вспомню… — растерянно начал он. — Тогда ей конец, — тот, что находился рядом с девушкой, резко дернул ее за волосы и приставил массивное дуло к виску. В то время как второй постоянно держал на мушке Антонио. — Но… я… тут все записал…погодите, — жалобно продолжал Антонио. — Вот тут… Прежде чем захватчики смогли как-то отреагировать, он с необычайной ловкостью, вытащил откуда-то из-под полы пиджака два ствола. В ту же секунду раздался оглушительный выстрел. Точнее, их было два. Одинаково метких, одинаково ровных и одинаково смертельных. Под протяжный крик Мануэлы тела глухо упали, брякнув о каменный пол оружием. — Шуты гороховые! — с презрением выплюнул Антонио. Затем осторожно, чтобы не вляпаться в стремительно растекающуюся лужу крови, подошел к девушке, освободил руки. — Ты сумасшедший! Ненормальный! Псих! — она тут же просилась к нему и принялась отчаянно колотить по груди. — Псих!!! — Ну, все. Успокойся, — он властно, с силой прижал ее к себе. — Все кончилось. Пойдем отсюда. Когда они садились в машину, вокруг уже была куча охраны, непонимающе разводящих руками стрелков. — Но… синьор Гарсиа, мы слышали только один выстрел, — беспокоился главный. — Как так… — Поехали, — перебил его Антонио, помогая Мануэле залезть в машину. — А о том, как так вообще получилось, нам еще предстоит разговор. Он бросил короткий, предупреждающий взгляд на телохранителя супруги, прежде чем скрыться вслед за ней на заднем сидении авто. По возвращении домой Мануэла приняла успокоительное и оправилась к себе. Антонио тоже поднялся наверх, где его все еще ждал Габриель. — Тебе что, жить надоело? Почему ты не дождался снайперов или хотя бы позволил охране вмешаться первыми? — едва завидев его в дверях, парень тут же подскочил с места и принялся возмущенно размахивать руками. — Это было не сложно. — Но зачем подвергать свою жизнь такому риску?! Это безумие! Я бы никогда так не поступил! — Ты бы не поступил. Ты слишком крепко держишься за свою никчемную жизнь. — Антонио сел в кресло, устало провел ладонями по лицу, лбу, чуть растрепавшимся волосам. — Слишком высоко ценишь свою облезлую шкуру. Казалось, у парня пропал дар речи. Он часто хлопал глазами и беззвучно шевелил ртом. — Да-да, мой несравненный Габриель. — Антонио нехотя поднялся, подошел к нему и как-то по-дружески похлопал по плечу. — На самом деле, она гроша ломаного не стоит. С этими словами мужчина вышел из комнаты, оставив любовника переваривать только что услышанное. Наверное, он почувствует себя сейчас оскорбленным и обиженным. Но это пройдет. Возможно, когда-нибудь и к нему придет понимание того, что лишь перед лицом смерти жизнь обретает свою истинную ценность, а удача благоволит тем, кто на нее никогда не рассчитывает. 4 Вечер выдался чудесный, на удивление тихий. Воздух заметно остыл и посвежел. Ночная прохлада наконец-то окутала окрестности дома, в саду зажглись огни, кристально — чистая вода бассейна окрасилась в медно — золотой. Супруги Гарсиа сидели в беседке и медленно потягивали из широких, усыпанных по краям солью бокалов «Маргариту». Мануэла, несмотря на то, что прошло уже несколько дней, никак не могла придти в себя после похищения. То, как Антонио повел себя, казалось ей верхом безумия. — Никогда не перестану тебе удивляться. Разве ты совсем не боишься смерти? Он с какой-то необъяснимой тоской посмотрел на гладкую поверхность воды. — Умирать легко, если ты уже знаешь, как это происходит… — Мне страшно, когда ты так говоришь, — она поежилась, словно от холодного ветра, и обхватила себя руками. — Кем были эти люди? Ты их знал? — Обыкновенные уличные бандиты. Из тех, что грабят сельские таверны и поезда. — Антонио вальяжно откинулся на спинку. — Они никогда не представляли опасности. А теперь и подавно. — Зло улыбнулся он. — Да уж! Не представляли! И поэтому я оказалась в той хибаре с двумя слюнявыми уродами! — Мгновенно вспыхнула она. — Если бы ты соизволила взять с собой охрану, когда решила отправиться посреди ночи к своему любовнику, этого бы не произошло, — не теряя ледяного спокойствия, пояснил Антонио. — Я… — она осеклась и потупила взгляд. — Прости, я была неправа. — Забудем. — Антонио сделал властный жест рукой, словно отметая нежеланную в данный момент тему для разговора. — Больше так не делай. — Да… Казалось, она собиралась сказать что-то еще, но он неожиданно прервал ее: — Что у вас с Гонсало? — В смысле? — удивленно переспросила она. Подробности их отношений никогда особо не интересовали Антонио. К тому же, ее любовник уже бывал у них в доме не раз. — Насколько серьезно? — Знаешь… — Девушка замялась. — Он хочет, чтобы я переехала к нему, но я сказала, что пока это невозможно и… А почему ты спрашиваешь? — Он мог бы погостить у нас. Мне придется уехать на некоторое время. — Как бы между делом сообщил Антонио. — Как? Надолго? — Мануэла от удивления даже подскочила и снова присела на самый край кресла. — Сложно сказать. Очередная гениальная идея Фридмана. — Антонио театрально всплеснул руками. — И куда ты едешь? — настороженно поинтересовалась она. — В Германию. Джон говорит, я должен быть там уже в пятницу. — Антонио покрутил в руке сигару, внимательно разглядывая ее со всех сторон. Затем прикурил. — Послезавтра? Так скоро? И ты согласился? — Мануэла продолжала сыпать вопросами. Антонио, напротив, казался отстраненно — холодным. — Конечно. Ты знаешь, я бы никогда не полетел туда без надобности, но в данном случае игра стоит свеч. Помнишь, я говорил тебе о… Как только речь зашла о делах, Антонио заметно оживился. Глаза заблестели. В них читался азарт, волнение, предвкушение очередной победы. — Простите, синьор, Вам звонят. — Дворецкий будто вырос откуда-то из-под земли. Он держал в руках телефон. Не отвлекаясь от беседы, Антонио бросил через плечо: — Я же попросил не беспокоить. — Но… — Замялся слуга. — Это депутат Мендес. Говорит, дело очень срочное. Антонио нахмурился и нехотя поднялся. — А не послать ли нам этого депутата куда подальше? Ему что больше заняться нечем?! — выругался он, с несвойственным для себя раздражением. — Добрый вечер, синьор Мендес! — Только трубка коснулась уха, он тут же расплылся в фальшивой улыбке. — Как я рад Вас слышать… Последний день перед поездкой оказался просто сумасшедшим. Антонио разрывался между нескончаемым потоком посетителей, звонков от деловых партнеров и надоедливых расспросов заместителей, на которых была возложена ответственность вести дела в отсутствие хозяина. К вечеру, когда он уже чувствовал себя как выжатый лимон, появился Габриель, по всей видимости, рассчитывавший остаться на ночь. Но, получив вежливый отказ, жутко разобиделся. Пригрозил, что просто так этого не оставит и при первой же возможности навестит Антонио в Европе, чтобы выяснить отношения раз и навсегда. Мануэла как всегда позаботилась о бытовых мелочах: раздала указания слугам, собрала чемоданы вещей, которые муж всегда брал с собой в дорогу. Поужинать удалось далеко за полночь, после чего, Антонио поспешил закрыться в спальне, предупредив обслугу, чтобы его не беспокоили. Однако спал он плохо. Сказывалась непомерная жара, куча незаконченных дел, сделок, так и оставшихся в подвешенном состоянии — всего не успеешь. И неудивительно, что и без того проснувшись утром в дурном настроении, подойдя к зеркалу, обнаружил темные круги под глазами. Вдобавок, возникли кое-какие проблемы с охраной. Их необходимо было решить до отъезда. Поэтому, к тому времени, когда Антонио наконец-то покинул дом, он должен был уже быть в аэропорту. Не важно. Преимущество VIP — персон в том, что их ждут. Вылет задержат на столько, на сколько это будет необходимо. Едва добравшись до своего места в салоне первого класса, Антонио снял шляпу и устало откинулся на широкую мягкую спинку эргономичного кресла. Спать в самолетах Антонио никогда не мог. Он отнюдь не боялся летать, но почему-то никогда не мог по-настоящему расслабиться. А перелет предстоял долгий. Мужчина с грустью посмотрел в окно иллюминатора. Взлетная полоса с каждой секундой все стремительнее проносилась мимо, гул мотора нарастал и, наконец, самолет оторвался от земли, резко взмывая ввысь. Уши заложило. Неприятное ощущение. Антонио поморщился и прикрыл глаза. Из динамиков раздавалось дежурное приветствие капитана корабля. Маршрут прямой. Мехико — Берлин. Антонио еле заметно усмехнулся. Жизнь все-таки очень странная штука. Когда-то, восемь лет назад все было иначе. Направление было обратным, а он, совсем юный, наивный, полный пустых ожиданий, сидел в туго набитом людьми эконом-классе и с нескрываемой радостью рассматривал проплывающие мимо облака. Тогда ему казалось, они были настолько близко, что если протянуть руку, то можно потрогать их. Почему-то они представлялись клочками сладкой ваты. Вроде той, которую они ели с Томом на ярмарке… Он до сих пор помнил ее вкус. Приторно — сладкий, с горчинкой. Антонио невольно улыбнулся. Такой была его любовь, сладкой, до головокружения сумасбродной, с горьким послевкусием обиды и предательства. Интересно, а он когда-нибудь вспоминал то лето? Или новое увлечение полностью заполнило его сердце и овладело мыслями? Скорее всего, так. У Тома кто-то был, и он решил, что будет лучше расстаться. Он не сказал об этом прямо, он струсил. Всегда проще втихую избавиться от человека, сунув неказистую записку с объяснениями в чемодан, чем сказать все как есть в глаза. Антонио вспомнил, как нашел то письмо, будучи еще в аэропорту Мехико. Это был аккуратно вложенный между вещей клочок бумаги. Трясущимися руками развернул и прочитал то, что убило его тогда. Другой. У Тома появился другой. Сейчас это вызывает лишь горькую улыбку разочарования. А тогда это был выстрел в сердце. Холодный, расчетливый и беспощадный. Антонио подумалось, что, не положи Том тогда эту записку ему в чемодан, он бы обязательно вернулся в Берлин. Следующим же рейсом примчался назад, чтобы найти его, понять что произошло. И неважно, что кругом полиция, засада. Пусть бы все катилось к чертям. Все было неважно… Он уже не помнил, как вышел тогда из здания аэропорта, как добрался до центра, как купил что-то у местных торговцев. В ту ночь он глотал, нюхал и курил все, что можно было достать, запивая все для пущей верности алкоголем. Лишь бы забыться, не чувствовать ненависть, обиду и нескончаемую боль. Говорят, время лечит. В тот злосчастный день эта фраза была лишь пустым набором звуков. Жизнь больше не имела смысла. Больше не за что было бороться, незачем вставать, дышать, некуда идти и не во что верить... Следующее воспоминание — местная больница для бедняков. Грязь, вонь и антисанитария. В память навсегда врезались бледно — желтые стены с полопавшейся и облезшей штукатуркой, из щелей которой то и дело показывались маленькие коричневые тараканы. Когда он пришел в себя, чемодана не было, документов тоже. Провалявшись на проржавевшей кровати день, он понял, что мог идти. Да и держать его там никто не собирался. Надел пропитанные пылью и потом джинсы с футболкой — все, что осталось от вещей, вышел во двор, кое-как доплелся до главных ворот и с ужасом понял, что раз не получилось умереть, то теперь придется как-то выживать. Тогда он поклялся себе, что изменится. Что будет жить вопреки всем и всему. Что больше никогда и никому не позволит причинить себе боль… Там же он встретил Мануэлу, которая была чем-то больна, постоянно кашляла, но ее отказывались лечить, потому что она тоже не имела ни денег, ни паспорта. Поэтому лишь отчаянно околачивалась у ограды, не решаясь зайти внутрь… С тех пор прошло много времени. Целая вечность. Она изменилась, да и он уже совсем не тот. Это прежнему Биллу было бы страшно сейчас возвращаться туда, где однажды был так безудержно счастлив. Биллу было бы не по себе. Но только не Антонио. Вскоре усталость взяла верх, и Антонио не заметил, как провалился в сон. Очнулся лишь, когда двигатели сменили режим, и самолет пошел на посадку. Уже на паспортном контроле Антонио почувствовал себя весьма странно. Вокруг говорили на немецком, таком родном и таком теперь чужом для него языке. Он вглядывался в лица, с интересом наблюдал за мимикой, жестами. — Цель Вашего визита? — светловолосая девушка с типично немецкими чертами лица внимательно посмотрела на него, потом на экран своего монитора, снова на него. — Исключительно бизнес, — ответил Антонио и уловил в своем голосе несвойственное ему волнение. — Первый раз в Германии? — Именно, — дежурно улыбнулся мужчина. — Добро пожаловать в Берлин, — девушка поставила штамп и протянула ему паспорт. В сопровождении двух телохранителей и личного секретаря, Антонио вышел на улицу. Воздух прохладный, влажный, тяжелый. Наверное, только что прошел дождь, потому что асфальт еще был сырым. Он вдохнул полной грудью и почувствовал, как слегка закружилась голова. Чувство непонятной тоски обручем сдавило грудь. — Синьор? — Голос шофера прервал очередной поток воспоминаний, внезапно нахлынувших и накрывших с головой, словно гигантская волна океана. Антонио открыл дверь черного лимузина и, еще раз окинув взглядом окрестности аэропорта, скрылся за тонированными стеклами. Всю дорогу до центра города он старался чем-то занять себя: сделал несколько звонков, открыл ноутбук, ответил на электронные письма. Меж тем за окном пролетали до боли знакомые здания, среди них иногда встречались новые, выбивающиеся из привычной картины. Антонио, поймав себя на мысли, что с интересом читал надписи на дорожных указателях и рекламных щитах, весело улыбнулся. Движение было ужасным. Несмотря на то, что пробок удалось избежать, все равно приходилось останавливаться чуть ли не на каждом светофоре. Когда автомобиль плавно притормозил в очередной раз, Антонио приоткрыл окно, чтобы лучше рассмотреть людей, стоящих у входа в торговый центр. Это были несколько мужчин, все как на подбор, коротко стриженные, одеты в неброские костюмы — скорее всего рабочие какой-нибудь юридической конторы или коммерческой организации. Они оживленно беседовали о чем-то и громко смеялись. Один из них почему-то выделялся, его профиль даже показался Антонио знакомым. Он был немного выше и крупнее остальных, в руках держал картонный стаканчик кофе. Антонио присмотрелся. Мужчина продолжал активно жестикулировать свободной рукой, видимо оживленно рассказывая о чем-то коллегам. Тут он повернулся. В тот же момент загорелся зеленый — машина резко тронулась с места. Антонио не удержался и откинулся на мягкую кожаную спинку сидения. Мгновенно подхватился и принялся крутить головой по сторонам, но было поздно. Заинтересовавшие его люди, точнее человек, уже скрылись из вида. Антонио дышал тяжело, взволнованно, ладони вспотели. — Все в порядке, синьор? — настороженно поинтересовался сопровождающий. — Да… — рассеянно начал он, все еще оглядываясь назад. — Мистер Фридман сказал, что будет ждать Вас в… — Нет! — вдруг категорично заявил Антонио. — Сейчас прямо в отель. На сегодня хватит! Ассистент непонимающе развел руками, но не посмел ослушаться приказа. А Антонио еще долго не мог успокоиться. Он нервно приглаживал волосы, которые, как ему казалось, вдруг неряшливыми прядями выбились из хвоста. Достал из кармана пиджака белоснежный платок, нервно скомкав его, промокнул лоб. Похоже, длительный перелет и стресс все-таки не прошли бесследно. Он закрыл окно и больше не выглядывал. Надо было непременно отдохнуть, придти в себя, привести мысли в порядок, а то такими темпами еще не то может привидеться. 5 В здании Федеральной разведывательной службы было непривычно шумно. Люди в форме продолжали выходить широким потоком из распахнутых дверей зала. Затем собирались в небольшие группы, по несколько человек, и тут же принимались за обсуждение только что проведенной церемонии награждения. Многие оказались разочарованы тем, что их заслуги так и не были отмечены, а кое-кто так и светился от переполняющей гордости, выпячивая грудь колесом, демонстрируя только что приобретенную медаль. Солидный мужчина лет пятидесяти подошел почти вплотную и похлопал по новому серому погону. — Ну, что? Поздравляю, Капитан, — он сделал акцент на последнем слове. — Спасибо, герр полковник, — молодой мужчина скромно пожал протянутую руку. — Я… — Заслужил, так заслужил. Молодец, парень! — Полковник еще раз потрепал его за плечо. — А вот и твой коллега. Крис, широко улыбаясь, пробивался сквозь толпу. — Том, дружище, ну, молодчина! — Ему тоже не терпелось обнять друга. — Небось, ваши сегодня до утра гуляют? — смеясь, поинтересовался начальник. — Так есть, герр полковник! — Крис учтиво кивнул. Полковник вскоре откланялся и поспешил присоединиться уже к другой компании, старших по званию. — Отмочил ты, старик. Если так и дальше дело пойдет, то и меня скоро обставишь, — шутливо заметил Крис, когда они спускались по широкой парадной лестнице. — Только знаешь, — Тому хотелось поскорей выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Подобного рода собрания всегда действовали на него как-то удручающе. — Не важно это все. Я ведь не ради погон стараюсь. — Погоны лишними не бывают, впрочем, как и прибавка к жалованию. — Крис поднял вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть важность своих слов. Как только они оказались на улице, Том сделал несколько глубоких вдохов. Хотя он сразу почувствовал себя намного лучше, не терпелось переодеться. Форму носить он не привык, да благо, не было в этом необходимости, за исключением особых случаев и торжеств. Они остановились на тротуаре. — Я постоянно думаю о том, сколько беспризорных мальчишек оказывается втянутыми в это дерьмо. Я ненавижу тех, кто стоит за этим, наживается на сломанных судьбах. — Том говорил без злобы. Он словно думал вслух, сосредоточенно глядя вдаль. — Это важно для меня, понимаешь? — Знаю, старик, — Крис одобрительно потрепал его коротко стриженые волосы. — Предлагаю по домам, но только для того, чтобы переодеться. Сегодня нас ждут дела поинтереснее, чем ловля наркобаронов. — Где гуляем? — без энтузиазма спросил Том. — Что с тобой, дружище? Ты что-то странный какой-то со вчерашнего дня. С тех пор, как мы были кофейне у торгового центра. — Крис внимательно смотрел на него. — Все в порядке? — Да… — рассеянно ответил Том, разглядывая носки своих до блеска начищенных ботинок. — Просто мне показалось, я видел кое-кого… то есть я видел кого-то похожего… — На кого? — Да, не важно, — Том махнул рукой и, словно отогнав от себя неприятное воспоминание, тут же оживился. — Ну, так, где гуляем? — Как всегда. Ребята к восьми собирались, — со знанием дела пояснил Крис. — Тогда я успею в тренажерный зал. Еще в учебку хотел, пострелять. — Нет. — Крис сделал шаг назад и замотал головой, словно не веря в то, что он только что услышал. — Ты же не собираешься провести вечер пятницы, да еще и в такой день, в качалке? Тебе мало шести дней в неделю? — Привычка, — словно оправдываясь, улыбнулся Том. — Ну, так и быть. Один день можно и сочкануть. — Так-то лучше! — Крис ткнул кулаком в широкое плечо. — Давай. До вечера. Крис поспешил сесть в уже отъезжающий от главного входа автомобиль. Том же решил пройтись пешком. Он любил гулять после дождя, дышать тяжелым сырым воздухом Берлина. Это всегда приводило мысли в порядок. Последнее время он очень устал. Недавно завершенная операция далась нелегко. По ночам часто мучили кошмары. Но когда наступал новый день, он всегда приносил с собой желание жить, работать, дышать полной грудью, делать что-то хорошее. Том верил, что его работа делает мир лучше, избавляет людей от моральных уродов и отбросов общества, которые калечат жизни молодых, втягивая их в жестокий мир наркотиков, грязи и криминала. Если бы ему в свое время кто-то подсказал, что можно жить честно, иметь жилье, работу, уважение коллег, любить свое дело и получать за это деньги… Не было ни одного дня, чтобы, проснувшись утром, он не благодарил судьбу за то, что все это теперь у него есть. Три тяжелых года, проведенных в тюрьме, а потом пять лет кропотливой службы, полностью изменили его жизнь, заставили многое осознать. Теперь он мог шагать по улицам родного города с гордо поднятой головой. Не оглядываться, не бояться шорохов и полицейских сирен. И это было потрясающе. В баре, который обычно арендовали сотрудники ФРС, было просто, но достаточно уютно. Здесь только свои. Иногда кто-то приводил друзей, жен или подружек. Но в основном, компания подбиралась мужская. Темы для разговоров редко выходили за пределы работы. У ребят всегда найдется пара — тройка забавных историй. Этот вечер не стал исключением. Уже после нескольких бокалов виски, они оживленно перетирали подробности последней операции, которая, по мнению многих, оказалась одной из самых рисковых за последние несколько лет. Герман, теперь уже бывший напарник собрал вокруг себя толпу из стажеров и взахлеб рассказывал байки об их совместной операции. Они почти три месяца провели бок о бок, работая под прикрытием. Герман оказался неплохим парнем, вот только с чувством юмора напряженка. Оно не отсутствовало, но было весьма странным. — И тут мы думали все, хана. Ну, прикиньте, нас раскрыли, там шестеро уродов, вооруженных до зубов. И тут Том, просто красавчик! Так лихо двоих сразу уложил! Никогда не видел, чтобы так чисто стреляли с положения лежа. Один стену мозгами украсил, а второй еще с дыркой в голове ползал, сука! — Герман громко заржал. К нему присоединились еще несколько человек, любителей такого рода подробностей. Том молча отвернулся к барной стойке, заказал еще выпить и закурил. Вот они, издержки профессии… как там говорится? С волками жить — по— волчьи выть. Нельзя винить Германа в том, что он такой, какой есть. Он отлично делает свою работу, и это, безусловно, вызывает уважение. — Чего скучаем? — откуда ни возьмись, появился Крис, похоже, он уже порядком подвыпил, потому что заметно окосел и все время по-дурацки улыбался. — Да так… — Том вращал зажигалку на отполированной до блеска поверхности бара. — Тебе бы отпуск взять, старик. Когда ты последний раз отдыхал? — Не нужен мне отпуск, — отрезал Том. — Ты же знаешь, как много эта работа значит для меня. — Понимаю… — Крис опрокинул очередную стопку водки. — Еще по одной? — Я угощаю, — Том поднял руку, подавая знак бармену. — Ну, теперь-то можешь себе позволить, — искренне радуясь за друга, подмигнул Крис. — А то, — с важным видом буркнул Том. — Спасибо тебе, старик. Если бы… — Ну, сколько можно! — возмутился коллега. — Вот ты бы сделал для меня то же самое? — Спрашиваешь, — Том казалось, даже слегка обиделся, услышав подобный вопрос. — Ну вот! — Крис, видимо, хотел эффектно поставить стакан на стойку, но промахнулся, и тот с грохотом разлетелся на осколки по полу. Они оба пьяно рассмеялись. — Пойду я, — Том, наконец, посмотрел на часы. — Завтра с утра в офис надо. — Черт, и правда, — с досадой согласился Крис. Заметно покачиваясь и смеясь над какой-то очередной выходкой нетрезвых сотрудников, они вышли из бара. За ними последовали еще несколько человек. — Эй, кто хочет посмотреть на сиськи? — очевидно, Герман все еще планировал отправиться в стрип-клуб. — Да ладно, поздно уже, — отозвался Юрген. — Что значит поздно?! — возмутился первый. — Не знаю никого, кто бы отказался посмотреть на сиськи! — Да есть тут… — Юрген тихо кашлянул в кулак где-то за спиной. Он уже давно мечтает о новом звании, и, по всей видимости, тот факт, что получил его не он, здорово его задел. — Вот это видел? — Том резко повернулся и показал средний палец. — Это, — коллега ответил ему аналогичным же жестом, — больше должно понравиться тебе! Сам Юрген и пара его друзей нашли комментарий очень забавным, потому что их буквально сложило пополам. Том вмиг оказался рядом, крепко схватил обидчика за воротник рубашки и с силой впечатал в стену. — А ну, повтори! — злобно процедил он сквозь зубы. — Эй, парни, вы чего? — рявкнул кто-то старший по званию, выходя из бара. — Отставить! Том нехотя отпустил противника и отошел в сторону, все еще тяжело дыша, от внезапно накатившей вспышки гнева. — Пойдем, — Крис пытался увести его. — Поймаем такси. Том еще раз одарил противника предупреждающим взглядом. Затем нервно поправил ворот и рукава рубашки. — Осторожнее, — пригрозил он напоследок и, наконец, поддавшись на уговоры Криса, сел в вовремя подъехавший автомобиль. Несмотря на то, что была суббота, с самого утра офис уже кишел сотрудниками в штатском, гостями, посыльными и уборщиками. — Лови-ка! С тунцом, как заказывал. — Крис появился только к обеду. — О! То, что надо, — Том ловко перехватил долгожданный ланч. Снял пиджак, отстегнул кобуру, которую он постоянно носил поверх рубашки, и повесил его на спинку стула. Из коридора донесся какой-то шум, ругань. В следующую секунду в офис влетел один из стажеров. Он ругался как сапожник и пинал все, что попадалось на пути. — Что это с ним? — Крис удивленно повел бровью. — Я, что, похож на идиота?! Почему я должен торчать все выходные в тюрьме, допрашивая этих уродов?! Разве не понятно, что они не собираются говорить? — коллега возмущенно размахивал руками. — Они, что, там языки проглотили? Как только попали за решетку, давай в молчанку играть. Кто-нибудь объяснит мне почему?! — А ты вон, у Тома спроси. — Крис кивнул в его сторону. — Он тебе все как на духу расскажет. Три года оттрубил. — Не напоминай, — буркнул Том, старательно пережевывая последний кусок сэндвича. Пора бы уже перестать питаться всухомятку. Но, к сожалению, времени на полноценный обед почти никогда не хватало. В офисе жизнь била ключом. Впрочем, как и за его пределами. А когда целиком отдаешься работе, день пролетает со скоростью света, каждый вечер оставляя за собой ощущение маленькой победы. Том перевел взгляд на стоящую в рамке награду «Специальному агенту Томасу Каулитцу за проявленные отвагу и мужество». Стоит с прошлого года. Пылится. — Эй, человек! — Том помахал коллеге, который все еще никак не унимался. — Иди сюда. — Свистнул. — Чего тебе? — тот, казалось, был совсем не в духе разговаривать. — Я могу пойти поговорить с ними. — Ты серьезно? — у парня смешно вытянулось лицо. Должно быть, он совсем отчаялся и уже готовился получить нагоняй от начальства. — Ну да. Я помогу. Принеси папку с делом, я съезжу туда ближе к вечеру. — Но… ты совсем не обязан, — замялся стажер. — Все нормально. — Отрезал Том. — К понедельнику у нас уже будет признание. — Даже не знаю, как тебя благодарить, — парень заметно повеселел. — Ладно — ладно. А сейчас вали давай отсюда, — Том пару раз махнул рукой в сторону двери. — Некогда мне тут лясы точить. Через секунду стажера уже след простыл. — Ну, и зачем тебе все это надо? — поинтересовался кто-то из сотрудников. Том ничего не ответил, а Крис, который все это время стоял рядом, только с недоумением покрутил у виска. Когда Том наконец-то вернулся домой, на улице уже стемнело. Казалось, он насквозь пропитался тюремным запахом, от которого просто воротило. Он тут же сбросил одежду и направился в ванную, после чего сразу почувствовал себя лучше. Натянув старую майку и джинсовые шорты, достал из холодильника пиво и засунул в духовку пиццу. Пока та готовилась, приоткрыл окно и закурил. Дым тонкой серой струйкой поднимался вверх. Пустой желудок недовольно бурчал. Том сделал несколько жадных глотков прямо из бутылки и принялся рассматривать крыши соседних домов. Иногда он скучал по тем временам, когда мог беззаботно бродить везде, где хотелось. Когда мог творить все, что заблагорассудиться, ни на секунду не задумываясь о последствиях… После ужина Том улегся на мягкий диван гостиной и принялся переключать каналы. Он любил это время суток. Город накрывала ночь, звуки постепенно затихали, и можно было услышать, как проезжают внизу машины или играет детвора. Когда погода позволяла, он всегда оставлял окно открытым. Почему-то так казалось спокойнее. Квартира была небольшой, но здесь имелось все необходимое: начиная с посудомоечной машины на кухне и заканчивая душем с гидромассажем. Неброский интерьер дополняла широкая панель телевизора и пара черно-белых фотографий ночного города не стене. Но самое главное было не это — квартира принадлежала ему. Он купил ее в прошлом году, естественно, пришлось взять ипотеку, но без этого никак. Зато теперь он мог с гордостью называть ее своей. Здесь часто бывали друзья, реже — случайные знакомые. Но больше всего он любил бывать дома один. Он любил тишину, когда не было посторонних, шума и лишней болтовни. Так и не найдя ничего стоящего, Том остановился на музыкальном канале, лениво потянулся. Время уже было позднее, а день выдался не из легких, поэтому он не заметил, как уснул прямо на диване, по привычке подложив под голову вместо подушки руку.