Верь в меня

Эрен не сразу проникается к капралу чистыми, тёплыми чувствами, и вовсе не страх от первых встреч руководит его эмоциями. Просто они незаметно перетекают из одного состояния в другое, подвергаются внешнему воздействию и изменяются. Детский восторг и восхищение капрал выбивает лично, собственными сапогами и при свидетелях. Эрен даже запоздало радуется, что не успел их показать. Но ужас им на смену так и не приходит, ума хватает на то, чтобы понять — так было надо. Через бессонные ночи и скупые разговоры приходит уважение и желание показать себя с лучшей стороны. Потому и выполняет все приказы беспрекословно, стараясь заслужить доверие и надеясь, что со временем на него не будут смотреть, как на пыль. Раздражение приходит позже, подкрадывается незаметно, подкидывая всё новые и новые причины, как дрова в разгорающийся костёр. У капрала голос, лишённый всякого оттенка. И всегда скучающее выражение обделённого мимикой лица, так что не понятно, что он чувствует на самом деле, произнося свои недлинные речи. Его форма всегда безупречна, сапоги начищены до блеска и платок... Платок — вот вообще до зубного скрежета. А ещё за ним тянется шлейф славы грозы титанов и сильнейшего воина, стоящего целого отряда. И Леви об этом знает. Другой бы на его месте всеми силами старался это показать, тыкая других мордой в грязь. Но капралу глубоко плевать — у него вечно безразличный вид и удерживаемая одними пальцами за ободок кружка неизменного чая. — Не удивляюсь, что тебя сожрали в первом бою, — капрал повисает на тросах и сплёвывает, презрительно глядя на свалившегося в траву Эрена. — Вам доставляет удовольствие меня унижать, — заключает тот, бездумно щёлкая спусковыми крючками. Леви не отвечает, отцепляется от дерева и спрыгивает вниз, пружинисто приземляясь рядом. Тросы с тихим шорохом возвращаются на место. С полминуты он смотрит на него сверху, а потом уходит в сторону замка. — Уверен, ты делаешь это специально, — бормочет Эрен, глядя ему в спину, — вот только не понимаю, какие выводы должен сделать я. Ну неужели так сложно сказать прямо? — спрашивает сам себя и бредёт следом. Эрен не слишком силён в делах аналитических, чтоб вот так просто взять и проанализировать капрала. Потому и продолжает тихо дуться на него, особо это не показывая. День за днём он раздражается, даже не вникая в причину собственных эмоций. Меняется всё внезапно, от одной короткой фразы, заставившей перевернуться все внутренности, а сердце застучать так, что, казалось, вспорхнувшие из соседней рощицы птицы напуганы именно этим. — Погоди, — капрал подходит сзади и кладёт свои ладони на плечи, — ты слишком напряжён. И мурашки разбегаются от каждого места, к которому он прикасается, и Эрен не понимает, отчего воздух вдруг стал настолько горячим, что дышать тяжело. Он поворачивает голову, но видит лишь спокойствие серых глаз и бледную полоску губ. Леви абсолютно беспристрастен, легонько хлопает его ладонями по напряжённым мышцам рук, по бокам и вниз по бёдрам до самой стопы, для чего даже опускается на одно колено. А потом выпрямляется, приобняв Эрена поперёк груди правой рукой, и слегка оттягивает охвативший её ремень. — Так-то лучше, — тёплое дыхание оседает на шее. — Давай, — приказывает. Эрен делает шаг, и спусковой механизм щёлкает, тросы взмывают вверх, врезаясь в ствол дерева, и несут за собой его тело. Он сам не понимает, откуда в нём столько лёгкости, но использует это по максимуму. — Вот видишь, — произносит капрал, когда Эрен возвращается назад, — всё не так сложно. Молодец, — добавляет, чуть подумав. И Эрен не верит своим ушам. — Вот и что это было, — спрашивает сам себя, вновь наблюдая удаляющуюся спину. Но дурацкая улыбка всё же появляется на лице. А потом он несколько ночей мучается странными снами, в которых фантомно ощущает прикосновение сильных ладоней, полуобъятие, тёплое дыхание на шее и тихий вкрадчивый голос. Хочет отогнать от себя все эти странные чувства и не может, только пристальнее начинает следить за капралом. И вдруг обнаруживает, что давно не испытывает раздражение, наоборот — всё, что раньше казалось бзиками, теперь обретает привлекательность. Эрена даже холодный пот прошибает, когда осознаёт, что хотел бы узнать больше и стать ближе. — Разрешите? — Эрен входит в кабинет капрала, едва стукнув в дверь. Леви окидывает его равнодушным взглядом, но не прогоняет. Просто сидит в кресле за рабочим столом, откинувшись на спинку и скрестив на груди руки. Куртка лежит на стуле неподалёку, а рубашка расстёгнута на пару верхних пуговиц. Развязанный платок видеть непривычно. Эрен сглатывает и подходит ближе, невольно прилипнув глазами к впадинке между тонких косточек ключиц. — Что у тебя? — капрал распрямляется в кресле и смотрит выжидающе. — Пара вопросов, — спохватившись, Эрен вспоминает, зачем пришёл и разворачивает карту предстоящей экспедиции. — Я спросил Петру и Эрда, но они сказали, лучше обратиться к вам. Потом молчит пару минут и добавляет: — Я очень боюсь облажаться и принять неправильное решение, — совсем тихо. — Когда что-то идёт не так, не угадаешь, какое решение будет правильным, — отвечает Леви и проводит пальцем по ободку пустой кружки. Эрен стоит сбоку, чуть нависая, и раскладывает карту. Острое плечо капрала упирается практически ему в живот, и от того места разливается странное, но приятное тепло. Он удивляется своим ощущениям, но вида не подаёт, зато в голову лезут навязчивые мысли о том, что нужно выяснить причину. Непременно. — Ты не слушаешь, — Леви цыкает языком и ведёт мягкую линию карандашом от одной точки к другой. — Я говорил с Армином, но, кажется, наши планы различаются, — Эрен склоняется ниже и поворачивается, сразу натыкаясь на нечитаемый взгляд прозрачно-серых глаз. — Мы подумали... он подумал, — поправляется, — что лучше об этом не болтать. — Рад, что хоть у кого-то из вас есть мозги, — заключает капрал и сворачивает карту, давая понять, что приём окончен. Конечно же, Эрен налажал, и ему даже в голову не приходило, что при любом раскладе итог был бы один. Просчитать наверняка было невозможно. Разумную гигантессу увидеть никто не ожидал, а самоуверенность сыграла с опытными бойцами злую шутку. Погибли все четверо его конвоиров, в чём Эрен винил только себя, и не важно, что никто больше так не считал. Потому и пришёл вечером в кабинет капрала без приглашения и стука, едва заботливые надзиратели оставили его в покое. Ссутулив спину, Леви сидел за столом, опираясь локтями о столешницу и невидяще уставившись на четыре нашивки, заляпанные кровью. На вошедшего даже не посмотрел, будто и без того понял, кто пожаловал к нему и зачем. С минуту помявшись на пороге, Эрен наконец шагнул ближе, в тусклых отблесках свечного огарка с дрожью различая и застывший взгляд капрала, и его причину. Тугой ком, стоявший в горле с того момента, как очнулся, вновь сдавил глотку. В пару секунд преодолев разделяющее их расстояние, Эрен шлёпнулся рядом с Леви, обхватывая его ноги руками и тычась лбом в худые острые колени. Всхлипов не было, вообще ни звука, только слёзы бесшумно текли из глаз не иссякая. И он даже не знал, сколько прошло времени до того момента, когда лёгкая рука легла ему на голову, мягко перебирая пряди. Хотелось просить прощения и умолять о наказании, хотелось сдохнуть сейчас или лучше тогда, вместо них. Но только собрался открыть рот, как тихое "тш-ш" дало понять — его не винят. Потому и сорвало натянутые струнами нервы, унося в какое-то беспамятство, из которого только и помнил, что свеча погасла и что целовал худую узкую ладонь, не имея сил перестать. Помнил терпкий привкус запёкшейся крови со сбитых казанков. Помнил, как жёсткие мозоли царапали губы, а тонкие пальцы оказались прохладными и покорными. И что проснулся в том же кабинете, укрытый небольшим стёганым одеялом, поджимая под себя озябшие ноги. А потом капрал приходит сам, чуть позже отбоя на третий день, садится на край кровати и смотрит долго и пронзительно. Эрен не показывает того, что озадачен, только усмиряет свою радость от неожиданного визита. Хочет что-то сказать, но холодный блеск глаз напротив словно заставляет онеметь. Он ищет в них ответ, а находит ту же тоску и горечь вины, что раздирают изнутри и его самого. Понимание, что облегчить их боль не сможет никто, кроме них двоих, приходит само. Потому и подаётся вперёд, сам не представляя, что хочет сделать. Леви тяжело вздыхает, наблюдая за его приближением, но продолжает молчать. Эрен оценивает этот вздох по-своему, тянет пальцами узел платка, ослабляя, и расстёгивает следом пару верхних пуговиц. Вторая рука ложится на затянутое форменными штанами бедро и, чуть помедлив, сжимает. — Ты... — выдыхает капрал от такой наглости, но замолкает, видя, как зрачки топят зелёную радужку. — Я подумал, вам тяжело дышать, — дыхание Эрена обжигает бледную щёку, а следом там же скользят губы. Капрал пытается отстраниться, но рука на бедре ползёт выше, посылая по телу странную дрожь. А в ноздри проникает запах молодого горячего тела, дегтярного мыла и зубного порошка. Леви думает всего секунду, а потом дёргает Эрена на себя и сминает приоткрытые губы. Ждёт, что его оттолкнут, и удивляется, когда мальчишка подаётся навстречу, впускает язык в свой рот и неумело отвечает. Ощущение этой неопытности и сбивчивости заводит не на шутку. — Мы нарушаем устав, — капрал пытается образумить то ли его, то ли себя. — Плевать, — шепчет Эрен и ловит его губы. — Я старше тебя на полжизни, — ещё одна попытка, столь же безуспешная. — Ты хоть понимаешь, что дальше будет? Эрен отстраняется, смотрит пристально и лишь кивает. Леви сейчас столь непривычен, что хочется впитать в себя этот образ с растрёпанными волосами и припухшими порозовевшими губами. Он впервые понимает, насколько тот красив, и что ранее испытываемое раздражение — вовсе не раздражение. А потом тянет Леви к себе и теряется в ощущениях, которые превращают память в мозаику. Он помнит руки, что скользили по телу и лишали одежды, пальцы, которые касались там, где и сам себя никогда не касался. Что было душно, стыдно и сладко стоять на четвереньках с оттопыренной задницей. Мыслей не было, всё куда-то падало и пропадало, оставляя только тяжёлое дыхание Леви и член, заполняющий до предела. А ещё, что потом извинялся за неопытность, и капрал впервые, на его памяти, улыбнулся, называя мелким идиотом. Страх от произошедшего накрывает, стоит сознанию вернуться из глубокого сна, и даже открыть глаза сравнимо со смертью. Но тепло со спины и обнимающая рука говорят о том, что волноваться не о чем. И Эрен открывает для себя капрала совсем с другой стороны. Оказывается, тот весьма не прочь поболтать, внимание проявлять умеет и даже заботливый в какой-то мере. Но невдомёк, что только он удостоен такой чести. А ещё радует то, что теперь капрал приходит спать к нему в комнату, говоря, что в этом чёртовом замке жуткая холодина. Эрен улыбается и сдвигается к стене. Сейчас они впервые прощаются. Леви всё ещё не может участвовать в бою и остаётся дожидаться их возвращения. Скупые слова наставления слетают с его губ просьбами, но воспринимаются приказами. — И, наконец, Эрен, — голос ровный, но заставляет вытянуться в струнку и смотреть во все глаза. — Научись контролировать себя. Не поддавайся ярости и не теряй цель из виду. У нас больше нет права на ошибку. — Да, — отвечает Эрен и открывает дверь, давая остальным возможность выйти. «Задержись», — обернувшись, читает во взгляде серых глаз. Капрал подходит ближе, прикрывает дверь и смотрит пронзительно. — Я обязательно вернусь, — Эрен склоняется, проводя носом по острой скуле. — Самоуверенный засранец, — Леви прижимает его к себе и осторожно целует. — Сейчас я говорю не как твой командир, а как тот, кто… — он замолкает, пытаясь подобрать правильное слово, — кто ждёт твоего возвращения, — и замечает, как вспыхивает огонь в удивительно красивых глазах. — Верь в меня, — шепчет в ответ Эрен, — ведь мне ещё так много нужно тебе сказать. — Мой самоуверенный засранец, — усмехается Леви. — Ты лучшее, что со мной могло случиться в этой грёбаной жизни. Иди, — пресекая попытку что-то возразить в ответ.