Благодарность

Маленькая девочка отвлеклась от своей игрушки и посмотрела на двух вошедших в вагон молодых людей. — Осторожно, дорогая, — тихо проскрипела бабушка, неловко беря внучку на руки и прижимая к себе. — Они очень похожи на мафиози. Это опасные люди. Юноши прошли вглубь вагона и расположились у окна. Девочка с любопытством рассматривала их, выглядывая из-за бабушкиного плеча. Сидевший к ней спиной был явно выше ростом. Копна темных волос, пересекаемая несколькими полосами плотного бинта в области затылка. Когда он обернулся к окну, девочка заметила, что правый глаз его скрыт за повязкой. Однако несмотря на это, молодой человек выглядел весьма привлекательно, а с профиля можно было писать картины и выставлять в Лувре. Хотя и сосед не отставал. Выглядел он противоположно первому: яркая рыжая шевелюра, на которой неведомым образом держалась небольшая шляпа, яркие синие глаза, живая мимика, интересная одежда. Рыжий бегло осмотрел вагон, в котором сидели несколько скучающих пассажиров, и столкнулся взглядом с девочкой. Та без тени страха — только с любопытством — смотрела в ответ. Юноша самодовольно усмехнулся и продолжил осмотр. Девочка вскоре потеряла к ним интерес и вновь стала играть с куклой. Когда громкоговоритель монотонным голосом объявил следующую остановку, с шипением закрылись двери и электричка с тяжелым толчком тронулась от вокзала; Чуя уставился в окно, наблюдая за медленно плывущей прочь станцией. — Редко доводится выбраться из Йокогамы, — со скукой в голосе пробормотал он. Дазай ничего не ответил, продолжая читать книгу. Глаз рыжего нервно дернулся, но пока что мафиози не собирался устраивать перепалку: впереди два с лишним часа унылой дороги, прерываемые лишь частыми остановками. Через несколько минут за окном замелькала зелень, сменившая серый городской пейзаж. Но если в городской черте можно было понаблюдать за людьми или машинами, то теперь у Чуи перед глазами проносились лишь деревья и трава. Накахара тяжело вздохнул и перевел взгляд на напарника. Дазай с привычным, ничего не выражающим лицом читал. Чуя слегка наклонил голову, изучая название. Оно ему ни о чём не сказало. Юноша почувствовал раздражение: читал он крайне редко, да и желания никогда не возникало. Максимум чтения — приказы от Огая или же отчёты. Этого хватало по горло. Однако Дазай всем своим видом выражал надменность и превосходство. Добился места руководителя в таком раннем возрасте, весь из себя пожиратель дамских сердец, безэмоциональный, аристократичный, лицемерный. И еще книжки читает, словно подчёркивая, как он далёк от бренного мира. — Интересная книга? — давя в себе беспричинную злость, спросил Чуя. — Иди доставать кого-нибудь другого, — не поднимая головы, отрезал напарник. Всё раздражение, подавляемое Чуей, тут же выплеснулось обратно. Что не было сильной стороной Накахары, так это контроль эмоций. Ещё один пункт в пользу Дазая. Парень резко выхватил книгу из его рук и бросил взгляд на страницу. Тот факт, что Осаму не выразил ни удивления, ни раздражения, а лишь спокойно посмотрел на Чую и перевёл своё внимание на пейзаж за окном, злил Накахару еще больше. Он листал книгу, бросая скользящий взгляд на редкие имена героев и их реплики, и, что само собой разумелось, не понимал о сюжете ничего. Чуя заметил, что текст в основном представлял собой или краткие описания, или размышления главного героя; реплик и действий находилось немного. В отчаянии мафиози глянул на обложку с задней стороны — там обычно писали несколько слов о сюжете. Однако в этот раз лишь распространялись в красках, какой известный и великий автор, но о содержании не заикались. С честью приняв поражение, Чуя с самым независимым видом, который только смог принять, вернул книгу Дазаю. Тот забрал её, открыл ровно на той самой странице, где прервался, и продолжил чтение. Накахара с тоской уставился в окно. Минут через десять электричка медленно сбавила скорость и остановилась у маленькой станции возле деревни со смешным названием. В вагон зашли несколько человек. Скорее всего, они приезжали к своим родственникам. Или, может быть, наоборот, собрались в город за покупками для садов. Чуя по натуре был любопытным, хоть мафия и накладывала немой запрет на все вопросы, не касающиеся дела. Юноша привык рассуждать молча. Эти адские два часа пути в соседний город и те же два обратно были приказом Огая. Главе преступной организации, предоставлявшей Портовой Мафии неплохие средства в обмен на информацию, удалось ускользнуть прямо из-под носа охотничьих собак и скрыться с бумагами, которые, по словам Огая, могли нанести ущерб Мафии. Незначительный, но ощутимый. — Этим должен был заниматься кто-то с низа, — тихо цыкнул Чуя. — Если ты даже такой ерунды не можешь выполнить, ты ничего не стоишь, — внезапно отозвался Дазай, перелистывая страницу. — Я могу, — огрызнулся юноша. — Но зачем посылать именно нас? Мы боевая группировка, а не ищейки. — Без меня она не была бы боевой, — заметил тот. — Тебе продемонстрировать, как я одолею тебя меньше чем за минуту? — Зная тебя, ты устроишь бойню, а не бой. — А какая разница? Ты после себя оставляешь горы трупов, и рассуждаешь о «боях» и «бойнях»? — Не кричи на весь вагон, — голос Дазая пронизывал холод, и Чуя в мгновение ока притих, беспокойно озираясь по сторонам. Пассажиры или не обратили внимание, или сделали вид, что не слышали их диалог. — Бой — битва на равных условиях. Противник может быть слабее тебя, но так или иначе вы сражаетесь с помощью своих навыков и талантов. Бойня — это насилие над слабыми, с подчеркнутым превосходством сильных. На будущее. Чуя фыркнул, но не ответил. Не его задача — рассуждать о понятиях и их различиях. — Так ты признаёшь мою силу? — криво усмехнулся Чуя, обдумав прозвучавшую реплику. — Ничуть. Без меня она не стоит и гроша. Чуя едва удержался, чтобы не вскочить. — Слушай, — прошипел он, — ты останавливаешь мою Порчу, не более того. Кто из нас двоих разносит вражескую армию в одно лицо? Кто из нас двоих способен одолеть натренированного бойца? — Я рад, что ты признаёшь мои способности, можешь не перечислять достоинства дальше, — Дазай даже не взглянул на собеседника. Тот яростно зарычал в ответ, чем вызвал удивленные взгляды пассажиров. — На следующей остановке я перехожу в другой вагон, — заявил Чуя, закинув ногу на ногу и будто бы случайно задев подошвой ботинка брюки сидящего напротив напарника. Дазай небрежно отряхнул пыльный след со штанины и, продолжая читать, ответил: — Можешь даже остаться снаружи. — На обратной дороге я тебя столкну под поезд. Если не убью раньше. — Буду премного благодарен. Ты очень добрый человек, Накахара. — Не смей звать меня по имени! В ответ — лишь ехидная улыбка и ничего не выражающие глаза. _ _ _ Два часа в замкнутом пространстве с Дазаем — это слишком. Не потому, что Дазай — страшный мафиози, которого опасались даже его коллеги. Не потому, что Дазай — холодная глыба льда, способная уничтожить противника, не моргнув и глазом (который у него и так один). Потому что Дазай — это подлый обманщик, что портил Накахаре жизнь одним только своим существованием! Чуя взглянул на часы на станции. Им предстоит ещё час с лишним в пути. Накахара успел выучить в лицо всех пассажиров вагона, и от пейзажа за окном его уже тошнило, и не преминул развлечься с гравитацией, вызвав настороженный взгляд Дазая и ужас у ребёнка, игрушка коего неожиданно начала летать вокруг него самого. Чем занять себя, он не имел представления. В его работе редки были ситуации, когда приходилось ждать больше часа. Ждать он вообще не любил, хоть и оказывался порой вынужден. А потому совершенно не знал, чем заполнить тоскливое время в пути. Нет, напротив услужливо сидел один особо отвратительный человек, но Чуя прекрасно понимал: если они начнут перепалку, он сам же не оставит ничего не только от вагона, но и от электрички вообще. На очередной станции в вагон хлынул неисчислимый поток людей. Вошла семья с двумя детьми. Осматриваясь, родители неуверенно шагали в проходе и остановились возле сидений, где в гордом и молчаливом одиночестве сидели напротив друг друга два странных пассажира в чёрном. — Извините, можно попросить Вас?.. — улыбнулась мать. Чуя, не задумываясь, поднялся: — Да, конечно, — и осознал, что придётся сесть рядом с Дазаем, если он не намерен провести оставшуюся часть поездки на ногах. Губы соседа исказила ехидная усмешка. — Самому-то лень задницу поднять, да? — с хозяйским видом Чуя приземлился рядом, стараясь никоим образом не касаться напарника, будто бы тот заражён скверной. — Из нас двоих добрая душа у тебя. — Я не добрый, — огрызнулся он. — Я не такой деревянный, как ты. Ты и в бою ломаешься, как тростинка, и по жизни эмоциональный, как бревно. Ты даже внешне похож. — Тише, ребёнка разбудишь, — Осаму кивнул в сторону малыша, дремавшего на коленях матери. Женщина поблагодарила Дазая взглядом. Чуя театрально вздохнул и опять вляпался в дилемму под кодовым названием «как не повеситься от скуки». Лицезреть пейзаж за окном мешал профиль ненавистного соседа, да и наблюдать там, собственно, было нечего. Юноша развлекал себя тем, что читал написанное на раскрытых страницах книги в руках Дазая, но тягомотные печатные размышления о невыносимости жизни и её кошмарности быстро надоели. «Посидел бы ты два часа в электричке с моим напарником, не писал бы такой херни», — про себя подумал Чуя. Наблюдая за семьей, сидящей напротив, он вспомнил себя в возрасте помладше, первое знакомство с Дазаем. А ведь они сначала вполне сносно общались, хотя и Осаму нельзя было назвать милым и дружелюбным. Отношения их серьёзно испортились после повышения последнего. А уж новость, что они будут отныне работать в команде и Чуя обязан подчиняться приказам Дазая, вообще прозвучала для вспыльчивого юноши как пощёчина. Только бывший друг его, казалось, не обратил никакого внимания ни на повышение, ни на их партнёрство. Всегда сам по себе, и один лишь Дьявол знает, что у того в голове. Это и раздражало: что Чуя не мог понять чужих намерений. Его нельзя назвать тонким психологом, чувствующим потаённые желания и страхи окружающих, но в его работе и связанной с нею сферой отношений волей-неволей учишься читать по лицу и голосу собеседника намёки. Дазай пуст внутри. Оболочка, под которой ничего нет. Чуя не был уверен, чувствовал ли тот хоть какие-то эмоции. Может, он даже не испытывал никакого злорадства или удовлетворения, доводя неуравновешенного напарника до бешенства? Может, эта пустота изъедает его самого изнутри, и поэтому он пытается время от времени убить себя? «Ну и умри, наконец», — подумал Чуя, решив, что хватит с него мыслей о самом-раздражающем-человеке-на-земле. Почувствовав сонливость, он надвинул шляпу пониже и, сложив руки на груди, закрыл глаза. — Только не смей заваливаться спать на меня, — раздался голос Дазая. — Я лучше в собачьем дерьме усну, чем на тебе, — огрызнулся Чуя. — Там тебе и самое место. Чуя взвыл, сорвал шляпу с головы и, резко выпрямившись, посмотрел в глаза собеседника: — Ты даже подремать мне не дашь?! — Ни за что, — и улыбка, кукольная и неискренняя, что бесила ещё больше. — У тебя волосы красивые, — вдруг произнёс Дазай. Чуя застыл и непонимающе зарылся пальцами в свою шевелюру, полагая, что там что-то запуталось меж прядей — иначе с чего бы ему послышался сей комплимент? — Я соврал, — добавил тот, и кулак рыжего немедленно приземлился на плечо, сокрытое за мягкой тканью чёрного пиджака. — Мама, почему они ругаются? — прозвучал тонкий и тихий голосок ребёнка, что сидел напротив двух самых опасных в мире мафиози. — Не знаю, солнышко. — Они друзья? — Мы не друзья, — в один голос произнесли Дазай и Чуя; первый — холодно, второй — агрессивно. И с с тщательно скрываемым удивлением переглянулись. — Почему вы ругаетесь? — мальчик осмелился обратиться к Дазаю. — Мы ненавидим друг друга, — спокойно ответил тот. — За что? — В нашей работе иначе невозможно. — Что за работа? — Опасная и сложная. В ней погибает множество людей. — Вы спасатели? Чуя, молча наблюдавший развернувшуюся сцену, почувствовал, как смех грозится вырваться наружу. Он прикрыл шляпой улыбку, которая без разрешения приземлилась на его губы. — В некоторой степени. — Солнышко, хватит доставать молодых людей, — прервала мать, гладя сына по голове. Дазай перевёл взгляд на напарника и нахмурился: — Что смешного? — Представил тебя в роли отца, — сквозь рвущийся наружу смех проскрипел Чуя и принялся хохотать. От раздражённого взгляда становилось только ещё веселее. — Ты-то вообще только в матери годишься, — фыркнул тот. Смех Чуи резко оборвался. — На что ты намекаешь? Повисла неловкая пауза, завершившаяся не менее неловкой репликой: — Я с тобой спать не буду. — Да я первый откажусь! — Тебе никто и не предлагает. Чуя лишь закатил глаза и откинулся на спинку сидения, намереваясь провалиться в полудрёму. Дазай вернулся к чтению (от которого, собственно, отрывался только на время диалога с ребёнком). Сначала шум и разговоры в вагоне отвлекали уставшего юношу, особенно девушка, без умолку болтавшая по телефону. Испытывать терпение мафиози не смеют даже пассажиры общественного транспорта: красна-девица уронила мобильный и долго кряхтела, пытаясь его поднять, так как её гаджет внезапно стал весить не меньше состава, катившего с данный момент по рельсам. Удовлетворившись возмездием, Чуя прислушался к стуку колес и, внимая ему, отдался во власть покоя. Он не спал, но спустя некоторое время погрузился в глубокую дрёму. Несколько раз он просыпался, реагируя на торможение поезда, и мрачно смотрел в сторону напарника. Если бы того не оказалось рядом, значит, свою остановку он уже проспал. — Разбуди меня, когда приедем, — зевнул Чуя. — Можешь положиться на меня. Он смерил Дазая недоверчивым взглядом, но промолчал и, водрузив шляпу на лицо, провалился в чуткий сон. По прибытии Чуя проснулся сам, тем самым лишив Дазая восхитительной возможности отправить «друга» на несколько станций дальше нужной. Вялый после дневного сна (Чуя ненавидел спать днём, состояние, как после похмелья), мафиози лениво осматривался, разминая затёкшие после долгого пути конечности; Дазай не отставал, вращая талией в обе стороны. «Работай он стриптизёром, стал бы миллионером», — усмехнулся Чуя, наблюдая за чужими движениями, но тотчас отвернулся, возвращая мысли к предстоящему заданию. Мужчина, которого им предстояло выследить и устранить, скрылся, по последним данным, в центре города. «Думал, мы там тебя не достанем?» — оскалился Чуя. Необходимо было проявить осторожность, к тому же босс запретил разводить панику среди населения и производить какой-либо шум в принципе. «Тихо, незаметно, эффективно», — строго наказал он. Что же, нет ничего, с чем Чуя не может справиться (кроме двух часов в поезде). — Он поспешил договариваться о продаже документов, — прервал его размышления Дазай. — Тогда стоит как можно скорее перехватить предателя, — у юноши чесались руки от нестерпимого желания помчаться вперёд и сломать пару шей. — Бессмысленно, — Чуя резко развернулся, не понимая, к чему клонит напарник, и тот пояснил, — лучше дождаться, когда он свяжется с заказчиком. Мы убьём одним выстрелом двух зайцев: уберём цель и выясним покупателя. К тому же, если дать ему свободу действий, он расслабится и допустит ошибку. — Хорошая идея, — согласился Чуя. — А пока необходимо выяснить его местоположение. — Это нам уже известно. — Ха? — Давай, пошевели своими немногочисленными извилинами. — Ты намекаешь, что я тупой?! И не смей звать меня по имени! — Я не намекаю, а говорю это прямым текстом. Чуя глубоко вдохнул, сосчитал до десяти, старательно игнорируя ядовитый смех в тёмных глазах, и на выдохе отчеканил: — Говори, иначе вместо одного трупа у нас будет два, и второй — твой. — Там, где всем плевать, кто ты, и где легко можно связаться с кем угодно. Чуя моргнул и расплылся в улыбке: — День обещает быть приятным… Несмотря на твоё существование. _ _ _ — Молодая царевна, Вы так прекрасны! — Дазай, не отвлекайся. — Но Вы вынуждены существовать в этом ужасном мире, полном несправедливости, неспособном заметить Вашу красоту и великолепие и оценить их по достоинству. — Дазай! — Я уверен, всю свою жизнь я искал именно Вас. Вы согласны совершить со мной двойное самоубийство? В следующее мгновение голова шатена резко подалась назад, и новоявленный обольститель свалился на пол, не перенеся от упругого соударения с тяжёлым кулаком Чуи. — Прошу прощения, — угрюмо извинился тот. — Но мы и правда рассчитываем на Вашу помощь. Мы ищем одного человека — Мы не предоставляем услуги подобного рода, — самообладание вернулось к девушке, и ее голос принял сухие интонации. — Вы неправильно нас поняли, мадемуазель. — Оставьте свою вежливость за входной дверью, — фыркнула девушка. — Вы в публичном доме, а не в театре. — Так с Вами все посетители ласково обходятся? — усмехнулся Чуя. Заслышав недовольное бормотание за спиной, он, не оборачиваясь, пяткой пнул под дых незадачливого напарника, отчего тот смирно остался лежать на полу под массивной шторой, имитируя элемент декора. Девушка осмотрела его недоверчиво и вернулась к диалогу: — Не отходите от дела. — Я восхищён, какая хватка. — Что Вам нужно, если не наше общество? — девушка сложила руки на груди, что надменно и вызывающе выглядывала из-под декольте отвратительно пошлого платья. — Я бы не отказался от конкретно Ваших услуг, но только после работы, — Чуя галантно снял шляпу с макушки и вынул из внутреннего кармана жилета фотографию. — Был такой. Надеюсь, это всё? — Я могу приобрести Вам в знак благодарности дорогое вино восемьдесят третьего года, производства известной французской компании. Оно славится выдержанным вкусом и головокружительным ароматом. Девушка долго молчала, кусая губу, после чего негромко начала: — Он приходил сегодня утром. Клиенты до полудня — редкость, так что мы все обратили на него внимание. Он попросил комнату на верхнем этаже. Сказал, что ему нужно переждать. Ушёл спустя часа полтора. Чуя победно улыбнулся и убрал фотографию: — Вы просто прекрасны, мадемуазель. — Это же не всё, что Вы знаете, — Дазай возник из мрака комнаты подобно тени, чем вызвал нервный тик у напарника. — А Вы проницательны, — девушка хмыкнула. — Работа обязывает. — Полагаю, у меня будут проблемы, если я откажусь сотрудничать? — А Вы проницательны. — Работа обязывает. Девушка смерила Дазая взглядом: — Я бы не отказалась обслужить Вас, если интересуетесь. И не дожидаясь ответа, обратилась к Чуе: — Он договаривался о сделке в кафе Нишигори в восемь часов. Сказал, что у него есть прекрасная информация, и он готов её продать подороже и поскорее. Юноши переглянулись; Чуя кивнул и снова улыбнулся девушке: — Будьте добры, назовите Ваше имя, чтобы я мог составить Вам компанию сегодня вечером. — Сегодня не могу. Сожалею. — Прискорбно слышать. Что же, не могу не отблагодарить Вас за Вашу работу. Он выудил из кармана брюк сложенные в стопку купюры и ловко пристроил их за поясом девушки: — Этой суммы Вам вполне хватит на бутылку сладкого «Марго» и новое платье. Та не шелохнулась и проводила пристальным взглядом двух молодых людей в чёрном. _ _ _ Когда официантка приняла заказ у Чуи и исчезла меж столами кафе, Дазай наклонил голову и заметил: — Что ни говори, а стоит признать: вкус в винах у тебя неплох. — Ха, — Чуя откинулся на спинку кресла и лениво осмотрелся по сторонам. Тихое заведение, специализирующееся на напитках: от чая и кофе до виски и коньяка. Идеальное место для беседы. — Но для чего мы пришли сюда так рано? — Ты не понял? — То, что она ему сразу же передала о нашем визите, я догадался и без тебя, — отрезал Чуя и умолк. Официантка принесла два бокала вина. — Но я думал, что она специально завела нас в центр, тогда как сам он договорился о встрече где-нибудь на складах за чертой города, — продолжил он и сделал пару глотков. — Судя по тому, что он знал, куда податься по прибытии в город, они с девицей работают сообща. Она рассказала нам о нём, следовательно, договор о «невыдаче» сведений они не заключали. Остаётся один вывод: они дали нам ложный след. Не думаю, что у публичной девушки богатая фантазия, чтобы выдумать место и время встречи. — Ты меня запутал. Так она соврала или нет? Дазай пригубил вино. Выдержав паузу, произнёс: — Мне нравится твой выбор. — Не уходи от темы, — буркнул Чуя, хоть ему и было приятно чужое одобрение. Дазай не ответил, продолжая покачивать бокал и наблюдать за бордовой жидкостью. Чуя который раз за день закатил глаза и опустошил свой. От алкоголя на душе полегчало. Звякнул колокольчик при входе, Чуя перевёл взгляд в сторону двери и резко выпрямился. Мужчина, что протягивал девушке шляпу, вдруг замер, уставившись на Чую. Целое мгновение они смотрели друг на друга, после коего мужчина быстро выскочил на улицу. Рыжий выпрыгнул из-за стола и бросился в погоню: — Дазай, заплатишь! Вышеназванный продолжал смотреть на мир сквозь мутную завесу тёмного вина в его бокале и только усмехнулся в ответ. Чуя мчался по улице, распихивая в стороны задумчивых прохожих и собирая раздававшиеся ему в спину ругательства и замечания. Мужчина бежал на удивление резво, и мафиози этот факт не нравился. Нырнув вслед за преследуемым в проулок, он понял, что потерял цель из виду. Цыкнув, юноша добежал до перекрёстка и использовал свою способность, чтобы подняться на крышу здания. Он метался по крышам, ища добычу взглядом в толпе. _ _ _ — Мафии опасно переходить дорогу, верно? Это знают все. Ни один мускул на лице Дазая не дрогнул; он спокойно потянулся к бокалу и отпил из него. — Легко было догадаться, что Вы не оставите его просто так, — мужчина, занявший место Чуи, что умчался в город несколькими минутами ранее, кивком поблагодарил принёсшую ему кофе официантку. — И полагаю, Вы намерены убрать и меня. — Ценность человеческой жизни оценивается её потенциалом, — намекнул Дазай. — И тем, как его используют, — понимающе добавил собеседник. — Слишком всё легко получается, не думаете? — Вы рискуете превратиться в параноика, если будете подозревать обман за каждым словом. — Именно поэтому мы сейчас спокойно беседуем в кафе, а не в тёмном подвале склада в портовом районе, — Дазай пригубил вино. Бросив взгляд на бокал, он заметил, что напитка осталось всего на несколько глотков. «Пора заканчивать». — Документы уже у Вас, — мафиози вернул бокал на стол и выпрямился, пронизав собеседника ледяным взглядом. — А мне велено вернуться с ними. Судя по тому, что Вы всё равно пришли сюда, я делаю вывод, что у Вас найдётся интересное предложение для меня. Я слушаю. — Нам не нужны проблемы с Мафией. Бумаги — здесь, — мужчина бросил на столик портфолио. Дазай на секунду опустил глаза, тотчас вернув внимание человеку, сидевшему напротив. Помедлив, он одним глотком опустошил бокал и поинтересовался: — Вы же рассчитаетесь? Но обязан предупредить: мой друг любит дорогие вина. _ _ _ Раздался громкий скрип тормозов, шелест колёс об асфальт и рычание мотора; Чуя кинулся к краю крыши и выглянул на улицу. Ушедший в занос автомобиль рванул с места и помчался в сторону от проспекта. Юноша глубоко вдохнул и бросился со всех ног за ним, перепрыгивая разрывы между домами и пролетая не без помощи гравитации над улицами. Он хотел бы поднять машину в воздух, так было бы несомненно проще, но это требовало слишком много сил. Авто мчалось прочь из центра города, отнюдь не брезгуя пересекать встречную полосу, благодаря чему Чуя не терял цель из вида — в потоке машин в час пик нужный автомобиль можно и проглядеть. «Вот дурак», — усмехнулся юноша. Увлечённый погоней, он несколько раз едва не свалился с крыш, вовремя успевая среагировать. Когда цель и её преследователь покинули основную часть города, последний был вынужден спуститься: высота зданий сильно колебалась, расстояния увеличились, и гравитацию пришлось бы использовать постоянно. Чуя опасался потерять машину, но она словно преднамеренно мелькала перед глазами. Юношу это напрягло: он заподозрил засаду. _ _ _ Дазай пронаблюдал, как собеседник оплачивал счёт, и спросил: — Это всё бессмысленно дорого, Вам не кажется? — Ваш друг весьма опрометчиво разбрасывается деньгами. Передайте ему это. — Почему бы Вам самим ему это не передать? _ _ _ Чуя резко затормозил и чудом успел увернуться от машины, пролетевшей буквально рядом с ним. — А ты неплох, — раздался грубый голос. Юный мафиози выпрямился, выравнивая дыхание, и окинул мрачным взглядом два силуэта, что стояли в нескольких метрах от него. Очертания одного из них выдавали женщину. — Мафия нынче глупеет, я смотрю: не только потеряла ценные бумаги, так ещё и агенты её не умеют различать ловушки. — Можешь просто вернуть мне то, за чем я пришёл, и, может быть, останешься жив. — Даже если бы это не было ложью, уже поздно, — нападавший вышел из тени, и Чуя узнал в ней знакомую из публичного дома. — Так вот почему Вы заняты сегодня, мадемуазель, — усмехнулся он. Девушка улыбнулась и пожала плечами: — Продавая себя, много не заработаешь. — Я так и понял, что ты выступаешь в роли информатора. — Ты? Или твой обворожительный друг? — Дазай не обворожительный, — надулся Чуя. — От ночи с ним я бы не отказалась, в отличие от времени с тобой, коротышка. Юноша задохнулся от возмущения и рванулся было в атаку, как почувствовал, что обездвижен. Взглянув под ноги, он осознал причину: его ступни и лодыжки были обвиты длинными чёрными нитями, по структуре напоминавшими волосы. Когда он поднял глаза, его догадка подтвердилась: тёмные локоны на голове девушки удлинились в десятки раз и, змеясь по асфальту, опутывали ботинки, брюки, кожу. Беседа была лишь обманным манёвром. — Прикончи его, — холодно приказала она. Мужчина приблизился к Чуе. Тот догадался, что новый противник обладал сверхсилой или чем-то похожим: об этом свидетельствовали его скорость бега и машина, брошенная с лёгкостью теннисного мяча. Юноша воззвал к своей способности и с её помощью повысил плотность собственного тела, чтобы выдержать удар. Это его спасло: атака, которая могла разнести череп в щепки, причинила глухую боль, но не более. Чуя упал на асфальт и почувствовал, что путы волос ослабли. Он обхватил ладонью прядь и рванул на себя; чего девушка пошатнулась и потеряла контроль над ситуацией. Обездвижив мужчину воздействием гравитации, мафиози нанёс ему мощный удар в грудную клетку, с намерением проломить кости. Однако те отдались тихим металлическим звоном. — Превращаешь своё тело в металл? — безрадостно предположил Чуя. — Сам узнай, — осклабился противник. Между ними завязалась рукопашная. Девушка поднялась с земли. Чуя почувствовал, как его тело вновь обвивают её волосы, однако не стесняя движений. Догадавшись, что она лишь ждёт подходящий момент, он отскочил прочь, но именно здесь путы помешали ему, и юноша неуклюже свалился, едва успев блокировать атаку, способную превратить его в половой коврик. Он был вынужден увеличить свою плотность до возможного предела, чтобы выдержать. Чуя смог рывком подняться и, хоть ноги его оставались обездвижены, он всё ещё был способен сражаться, останавливая удары нападавшего и нанося ответные. Жёсткие волосы забирались всё выше и выше и уже добрались до колен, стягивая мышцы, словно жгутом. Он оказался перед выбором: или продолжать рукопашную, или заняться назревавшим вопросом. Решив, что свобода дороже красивого лица, он обмотал клок прядей вокруг кисти и резко дёрнул на себя. Девушка зашипела от боли и шагнула вперёд. В тот же миг мужской кулак тяжело приземлился на рёбра, отчего Чуя отлетел назад. Его тело обматывали чёрные волосы, и их хозяйку протащило по асфальту вслед за ним. Она протяжно вскрикнула. Юноша, превозмогая жар в груди, наскоро освободился от пут и поднялся. Силой гравитации он прижал противницу к земле. — Ну что, кто лучше, я или Дазай? — выплюнул он, пнув ослабшее тело и перевернув носком ботинка на спину. Часть женского лица была разодрана в кровь об асфальт. — Надеюсь, вино тебе пришлось по вкусу, тварь, — Чуя с размаху пробил грудную клетку девушки навылет, отчего по земле зазмеились трещины. Девушка крикнула и закашлялась кровью. Заметив движение тени, юноша мгновенно откатился в сторону — лист металла, вращаясь, словно метательный диск, просвистел над головой. «Что же, остался один из дружного дуэта», — подытожил мафиози. — Небольшая плата за двух членов мафии, — скептически заметил мужчина, подойдя ближе. Как бы Чуя ни пытался обездвижить его гравитацией или хотя бы замедлить — всё впустую. Неестественно возросшая сила или способность эспера тому причиной, но противник продолжать идти легко и уверенно. — Ну уж Дазая тебе будет одолеть сложнее, чем меня, — усмехнулся юноша. — Им занялся другой мой человек. Как ты думаешь, зачем я приходил в кафе, где вы, очевидно, ждали меня? — Другой? — Чуя ощутил беспокойство. Он ведь оставил напарника одного, помчавшись за приманкой. Всё было заранее спланировано. — Я так долго работал с Мафией, что знаю многое о вас и ваших возможностях. — Не припомню ни раза, чтобы Дазай не справился с задачей, — фыркнул он. — Очень трогательная вера в товарища, но как его друг ты должен знать, что против простой физической силы он вряд ли долго выстоит. — «Друзья»? — зарычал Чуя. — Хорошо же ты осведомлён, если даже не знаешь, какие мы с ним «друзья»! Измождённый, он всё же нашёл в себе силы для ещё одного, финального раунда. Атаки, выпады, блоки, обманные манёвры — как профессиональный боец, он всё это видел и предугадывал, защищался и нападал в ответ, но это не оказывало должного эффекта: навыки противников равны, и ни один не получал преимущества в схватке. «Если бы Дазай мог ослабить его способность», — скрипнул зубами Чуя. Только в такие моменты он понимал, что их сотрудничество — не кара и не наказание, а продуманное и удачное решение. Завидные боевые данные Чуи в сочетании с логикой и способностью Дазая — не просто так их команде дали название «Двойной чёрный». «Неужели я не могу без Дазая его одолеть?» Ярость заполнила каждую клетку тела, но ни новые приёмы, ни быстрота и скорость — ничто не помогало склонить чашу весов в свою сторону. Чуя уставал и начинал пропускать удары. Способность слабела, плотность тела падала, и голос боли становился громче, пульсируя в висках. Слишком много сил отняла погоня, которая, как подозревал юноша, тоже была запланирована с целью вымотать его. Очередной выпад сбил Чую с ног, а пинок по рёбрам подарил незабываемый полёт в тесном контакте с поверхностью асфальта. Одежда и кожа на предплечье были разодраны в кровь. Он судорожно вдохнул, чувствуя, что на этот раз не сможет блокировать удары без ущерба для себя. «Остаётся один выход», — подумал с сожалением Чуя. — «Дазай, только попробуй опоздать». — О, дарители тёмной немилости, — юноша поднялся на ноги. Оппонент настороженно замер: — Ты?.. — Не тревожьте меня вновь, — Чуя поднял голову, и мужчина прочёл в его глазах одно. Смерть. — Готов победить даже ценой собственной жизни? — усмехнулся он и собрался напасть, пока эспер находился в промежуточном состоянии, но было уже поздно: Чуя перехватил руку, перекинул тело противника через плечо и погрузил силой удара в асфальт, превратив некогда ровную землю в холм пыли. Мужчина остался цел благодаря способности, но он понимал, что долго не протянет: бой вымотал не только мафиози. В воздухе заскрипел злорадный, беспощадный, тихий смех, напоминавший веселье психически больного; преступник поймал себя на мысли, что проще будет сбежать и дождаться, когда парень сам себя убьёт. Он едва увернулся от сгустка гравитационной энергии, брошенного в него. И ещё одного. И ещё. Фигура Чуи сияла алым, как красный сигнал светофора. — Зря ты это сделал, Чуя, — усмехнулся мужчина, держа дистанцию. — Сам же себя убьешь. — Для этого и есть я. Мужчина в испуге обернулся и лицезрел Дазая с учтивой улыбкой на лице. Очередной снаряд приближался к ним, и мужчина так и не успел задать вопрос, уклоняясь от атаки. Юноша медленно ступал, подходя к Чуе. Обезумевший, тот швырялся гравитацией, не различая врагов и союзников; рваный смех эхом раздавался по округе. Дазай растворял направленные в его сторону сгустки энергии; смех резко оборвался, и эспер заметно напрягся. — Ну же, Чуя, — Дазай дружелюбно распростёр руки в стороны. — Иди ко мне. Юноша взвыл, словно раненый зверь, и метнулся к противнику, намереваясь нанести удар. Преступник собрался было обрадоваться, что убьёт одним выстрелом двух зайцев; но ему оставалось лишь в изумлении наблюдать, как легко, словно в танце, Дазай увернулся, обнял напарника за талию и поддержал от падения. Алый свет моргнул и растаял; татуировки на коже Чуи рассыпались прахом, а сам юноша обессиленно завалился на рядом стоящего. — Чуя, не время отдыхать, — прошептал Дазай на ухо, обрамлённое медью растрепавшихся в бою волос. — Собери силы для последнего удара, а я помогу тебе его нанести. Пришедший в чувство, Чуя часто моргал, пытаясь сориентироваться в пространстве и обрести равновесие. Осознав, что находится в объятиях своего ненавистного товарища, он тотчас нашёл в себе новый источник сил. Оттолкнув Дазая, он буркнул: — Потом нежностями будем обмениваться. Делай, что собирался. — Как скажешь, — усмехнулся тот. Чуя зажмурился, превозмогая безумную усталость, и услышал в груди отголосок радости. С Дазаем всё в порядке. И он успел, он помог. В моменты, подобные данному, в течение первых секунд после блокировки Порчи Чуя неизменно испытывал немую благодарность. Сама способность была сущим проклятием, но, доверяя своему напарнику, юноша мог использовать её — и оставаться в живых. — Сударь, я вижу, Вы утомились, — Дазай незримой тенью возник за спиной мужчины и легко похлопал по широкому плечу. — Почему бы Вам не отдохнуть? — Нет! — поздно: «Исповедь» подействовала, и бессилие разлилось по всему телу вместе с жуткой усталостью. — Думаю, я уравнял ваши шансы, как-то было изначально. — Так ты видел бой? — мужчина с превеликим трудом поднялся на ноги. — Конечно. — И не вмешался? — Люблю наблюдать, как трудится мой напарник, — улыбнулся он. — Дазай, твоя голова будет следующей, что я оторву от тела! — Чуя сжал кулаки. Мужчина намеревался сбежать, но Дазай не дал ему этой возможности, цепко схватив за шкирку. На способность рассчитывать не приходилось. Чуя пригвоздил противника воздействием гравитации к месту. Дазай предусмотрительно отошёл в сторону, и напарник с разбега нанёс сокрушительный удар. Туловище отлетело на несколько метров, а неестественно вывернутая голова свидетельствовала о сломанной шее. — Так-то лучше. Чуя упал на колени и из последних сил цеплялся за остатки сознания. Дазай присел рядом и взглянул в лицо напарника. — Я справлюсь, — прохрипел тот, но организм с позицией разума не соглашался: Чуя безжизненным камнем свалился в готовые принять его руки Дазая. Тот положил свой острый подбородок на рыжую макушку и прижал лишившееся чувств тело к груди. Он уже обо всём позаботился заранее. — Хорошая работа, Чуя. _ _ _ Юноша разлепил глаза с осознанием, что он должен очнуться. Просыпаться совершенно не было желания, да и всё тело отзывалось болью при воспоминании о прошедшем дне. Чуя принял сидячее положение и пристально осмотрелся. Тёмная комната гостиницы. Две кровати, две тумбочки, шкаф. Рядом с его кроватью лежали аккуратно сложенный плащ и шляпа. Предплечье обработано, а рваную рану обвивал умело наложенный бинт. На балконе он заметил знакомый высокий силуэт. Чуя поднялся с кровати, удерживая себя на ногах одной силой воли, и, достав из кармана плаща пачку сигарет с зажигалкой, вышел к напарнику. Стояла глубокая ночь. Издалека доносился шум автострады. Горечь на языке, тяжёлый дым и запах табака подкрепили Чую. Глубоко вдохнув, он почувствовал себя намного лучше. — Спасибо, — нехотя произнёс, бросив исподлобья взгляд. Дазай тихо усмехнулся, но ничего не ответил. — Почему не спишь? — поинтересовался Чуя после нескольких затяжек. — Не твоего ума дело, — небрежно бросил тот, но прочитать скрытую за словами усталость было плёвым делом. — Не важничай, — фыркнул рыжий. Дым медленно таял в холодной тишине. — Ты с самого начала знал, что это ловушка? — Дазай кивнул. — И что ты сделал с его напарником? — Вежливо попросил заплатить за твоё вино. Чуя рассмеялся. Дазай улыбнулся, расслабившись: — Его нельзя было оставлять в живых. Он легко отдал бумаги: он их как минимум прочёл. А может, и скопировал. — Файлы у тебя? — Да. Чуя кивнул и потушил огарок сигареты о ржавый поручень. — Эй. Дазай развернулся спиной к городу и прислонился поясом к перилам. — Почему ты всегда в бинтах? Ты не участвуешь в боях. Если у тебя нет глаза, ты можешь носить просто повязку вместо всего этого вот, — Чуя покрутил пальцем вокруг головы. — Сам узнай. — Я не собираюсь тебя раздевать! Разматывать! Неважно! — Я и не предлагал ничего подобного, — тихо засмеялся Дазай. Чуя взвыл и, выбросив в темноту окурок, вернулся в комнату; обиженно сопя, он плюхнулся на кровать и натянул одеяло. Сменной одежды не было, да и уже плевать: рубашка изорвана, брюки потрёпаны. Покинув балкон, Дазай включил ночник на тумбе и, подложив под плечи подушку, принялся за чтение. — Мне свет мешает. — Отвернись к окну. — У меня там рука с раной, если ты забыл. — Мне всё равно. Чуя фыркнул и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Если честно, ему не приходилось ранее ночевать в одном помещении с Дазаем. Проводить ночь в засаде, погоне или бою — да, несколько раз. Но чтобы так? После выполнения общей миссии они всегда расходились, каждый уходил своей дорогой, а вместо прощаний воздух сотрясали проклятия и оскорбления, что давно уже не имели никакого смысла, или повисало угрюмое молчание. Связь возникала только во время командных заданий и исчезала с ними же. Он повернул голову к Дазаю. Приятный правильный профиль, слегка вьющиеся волосы. Со стороны Чуи находилась забинтованная сторона лица, так что можно было не остерегаться выговора по поводу разглядываний. Хотя Чуя не был до конца уверен, что у напарника действительно отсутствовал второй глаз. Если речь заходила о Дазае, сказать точно ничего было нельзя. «Кем мы станем через много лет?» — задумался Чуя. Будут ли они всю свою жизнь работать на Мафию или когда-нибудь смогут уйти? Последнее крайне маловероятно. Не потому что Мафию сложно покинуть — они не знали другой жизни. Да и не стоит забывать о простой истине: бывших профессиональных убийц не бывает. Какая она, другая жизнь? Работа? Семья? Друзья? Чуя не мог представить себе занятие, которое пришлось бы ему по душе — с его-то характером. Разве что бойцом, да и то не без трудностей: тренером он себя не видел, а драться за деньги, город или страну — глупость. Этим он занимается сейчас. Он посмотрел на Дазая и напрягся, пытаясь вообразить альтернативную работу для него. Актёр? Нет, для актёра слишком пустые глаза. Театр? Да, там он мог бы завоевать успех. Писатель? Учитывая, как много он читает, как легко понимает людей, их мотивы и желания, анализирует ситуации, он мог бы стать известным писателем. Или стратегом. Или психологом. Хотя сложно предположить, чтобы Дазай кому-то помогал. Чуя почувствовал раздражение. Опять его проклятый напарник хорош во всём. Ему какую работу ни дай — создаётся впечатление, что на все руки мастер, начиная с сантехника и заканчивая госслужащим. Хотя мыслительная работа подходила ему больше, чем физическая. — Дазай. — Да? — Кем бы ты хотел работать, если бы не был мафиози? По повисшему молчанию можно было догадаться, что тот удивлён вопросу. — Это была бы работа, где я буду непосредственно сталкиваться со смертью. — Почему? — Потому что это причина моего вступления в мафию. Реплика означала конец диалога на данную тему. Чуя ощущал, что Дазай озвучил что-то из глубины собственного мира. Из той глубины, которую скрывали километры лицемерия, жестокости, безразличия и тонны масок. Задумавшись, Чуя повернулся на бок и тут же зашипел, побеспокоив сорванную кожу на руке. _ _ _ — Ещё одну такую адскую поездку я не вынесу, — заныл он. — Что мне делать два часа в поезде?! — Ничего. Как и всегда. — Ты намекаешь, что я ничем не занят? — Именно так. — И за ночь в отеле меня заставил платить, смывшись под утро! Это подло! — Ты так мило спал, что мне не хотелось тебя будить. — Иди к чёрту! Дазай тихо рассмеялся. Станция располагалась на краю города, и, чтобы срезать путь, пришлось идти дворами и проулками. Чую это обстоятельство вполне устраивало, так как его побитый и помятый вид, приправленный шляпой и плащом, вызвал бы как минимум удивление, а то и хохот окружающих. Лил дождь, намереваясь разразиться ливнем, но юноше уже было плевать: за время пути они оба успели промокнуть с головы до пят. Чёлка неприятно лезла в глаза, с полей шляпы водопадом струилась вода, стекая по плащу, а ботинки грозили промокнуть насквозь от такого количества луж вокруг. Периодически накатывала дрожь от холода, и, с непреодолимым желанием высохнуть и согреться в электричке, Чуя торопливо шагал к намеченной цели. Дазай едва поспевал за напарником. — Сколько у нас времени до отправления? — Двадцать минут, — Дазай смерил щуплую фигуру взглядом, пытаясь угадать, что тот хочет успеть. Резко Чуя завернул в пустой переулок меж домами. Дазай затормозил в удивлении и вопросительно посмотрел. Рыжий обернулся к нему, и на лице его играла озорная улыбка: — Давай, раздевайся, я хочу узнать, что у тебя за бинтами. Когда вернёмся, случая уже не представится. — Ха? Чуя, ты выбрал не особо подходящий момент, позволю себе заметить. Он утянул Дазая за собой, сбросил с него плащ (Осаму с неудовольствием отметил, что ткань приземлилась аккурат в центр лужи) и прижал к стене. — Ты же сказал: «Сам узнай», — не переставая улыбаться, Чуя ловко расстегнул пуговицы пиджака. Дазай запрокинул голову, сетуя на дождь. Раньше хотя бы плащ спасал, а теперь… — Я не это имел в виду, — устало выдохнул он. Тем временем пальцы Чуи задрали рубашку вверх, вытянув её из-под ремня брюк. От холода и влаги Дазай вздрогнул. Одной рукой он перехватил чужое запястье, второй — поднял голову Чуи за подбородок. Мгновение помедлив, он заглянул в синие глаза, что так гармонично сочетались с рыжими прядями, мягко обрамлявшими контур лица; отметив взглядом капли дождя на скулах и подбородке, он подался вперёд и рассмеялся, наблюдая за зажмурившимся и плотно сжавшим губы Чуей. Последний, услышав смех, скрипнул зубами и, распахнув глаза, процедил, прожигая шатена взглядом: — Ты невыносим. Дазай не переставал улыбаться. Он провёл ладонью по щеке, виску, зарылся пальцами во влажные волосы. Ленивым жестом сбив шляпу с макушки, сжал локоны в кулаке и потянул вниз, вынуждая Чую поднять голову: — А ты — ещё больше. Чуя усмехнулся; в его глазах плескались ехидство и что-то ещё, что Дазай видел только в глазах Одасаку. Но он не мог вспомнить названия этому. Руки Накахары обвили спрятанную за бинтами шею, требуя наклониться. Дазай притянул Чую за талию ближе к своему телу и ответил, прикрывая глаза. Благодаря дождю в поцелуе растворялись свежесть и прохлада. Губы не отдавали привкусом табака и алкоголя, как в предыдущие разы. Они редко позволяли себе подобную близость, но Чуя всегда целовал его с такими чувственностью и отдачей, что Дазаю оставалось только сдаться на волю напарника. Он отдавал инициативу в его руки, и тот со всей страстью кусал его губы, не позволял вдохнуть, хозяйничал языком во влажном рту и будто бы каждый раз отдавал частичку самого себя, словно пытался заполнить пустоту, царившую внутри Дазая. И он позволял ему это, чувствуя, как необъяснимое тепло растекается по венам. _ _ _ Чуя помнил, что задремал в электричке, почувствовав тепло. Его одежда висела по-прежнему на плечах мёртвым и мокрым грузом. Разлепив глаза, Чуя посмотрел в окно. Станция, платформа, люди. Он обернулся. Дазая поблизости не оказалось. Электричка с оглушающим грохотом захлопнула двери и тронулась. — Извините, — Чуя окликнул девушку, сидящую за ним. — Не подскажете, станция «Порт-Йокогама» уже была или будет? — Она была три остановки назад. Чуя тяжело вздохнул. Надел шляпу, которая приобрела коричневатый оттенок после морского путешествия по лужам. И с чувством подмоченного дождями достоинства прошипел: — Дазай, ты не жилец.

13.07.17