cause i'm crazy about you.

— Я так рада, что мы с тобой наконец-то пообщаемся наедине! — - Всё тем же знакомым сладким голоском воскликнула Эшли, заплетая карамельного цвета волосы в элегантный хвостик. Никогда прежде не видел её с такой причёской, но она ей безумно подходит. Я пригласил её пройти в комнату, где мы уселись на краю моей кровати. В связи с недавними событиями нам действительно пришлось позабыть о спокойных посиделках, даже в компании. Кто знал, что инцидент со школьным питанием, а вернее, конкретно с колбасой, обернётся в целое расследование четырёх подростков? Оккультные обряды, отключение мистера Пакертона от аппарата жизнеобеспечения, нахождение старого храма, мертвые тела людей, и… Падение Эшли в мусоропровод. Мне показалось, что мое сердце падает следом, только не на дно тоннеля, а куда — то в глубь, в безызвестность. В тот момент я словно перестал думать и решил прыгнуть следом, лишь бы спасти её. Меня остановили слова Ларри о том, что я могу травмировать Эшли ещё больше, а то и себя. Первый вариант меня беспокоил больше, и если бы Джонсона рядом не было, поверьте, я бы прыгнул за ней. Я помотал головой, возвращаясь в более приятную реальность. Все остались целы и здоровы, за исключением Эш, у которой наверняка до сих пор раскалывается голова. Мы решили временно умолчать об этом инциденте с миссис Пакертон, а то и вовсе собственноручно устранить. Тем не менее, события опережают ход наших мыслей и судьба словно сделала нам подарок, совершив столь грязное дело за нас. — - Хотел сказать кое-что о миссис Пакертон… — начал было я, но тут же был прерван. Сначала впал в ступор от быстро поменявшегося выражения лица Кэмпбелл, а после услышал её голос, полный возмущения. — Только не говори, что ты поддерживаешь идею об убийстве! Мы же будем не лучшее неё, да и подумай, Сал! Ты хочешь испачкать руки в, хоть и виновном, но крови человека? — Эшли начинает буравить меня пронзительным взглядом своих зелёных глаз. Мне почему-то показалось это безумно милым, у неё всегда плохо выходило быть строгой или слишком серьёзной. — Ну, на самом деле она уже мертва, только в этом нет нашей вины. — Выдерживаю паузу в несколько секунд, заглядывая в глаза своей подруги, кажется, даже перестав дышать в этот момент. Не знаю как объяснить это, но мне безумно понравилось поймать растерянность и заинтересованность в её взгляде. Возможно, даже некое облегчение от того, что опасности больше нет и мы к этому не причастны. — Сегодня утром первую полосу газеты заняло объявление о том, что наша школа потеряла любимого учителя, то есть миссис Пакертон. В большом удивлении изгибаю брови, услышав нервный смешок, а после тихий смех и улыбку Эшли, которая поспешно закрыла личико руками. В порыве беспокойства я подвинулся ближе, убирая руки подруги вниз и всматриваясь в нежные черты девушки, словно пытаясь найти ответ. Или утешение после происходящего, я уже сам не знаю. — Просто… Я так счастлива, что всё закончилось, что это не мы причастны к её… Ну, ты понял. Боже мой, Салли, — Брюнетка резко двигается в мою сторону, обвивая шею руками и утыкаясь лицом мне в грудь, достаточно крепко вжимаясь. Почувствовал миниатюрные пальцы в своих волосах и на ремешке протеза, воображение вмиг услужливо подкинуло сцену конфликта с Тревисом в школе. Я ещё никому кроме отца не позволял видеть себя без протеза, даже Ларри, которому доверял всеми фибрами души. Иногда я даже благодарен ему за то, что он мне вмазал. Эшли с беспокойством сократила между нами расстояние, и несмотря на мой протест, сняла с меня злосчастный протез. Сначала она несколько удивилась, а после её пухлые губки украсила нежная улыбка. Я почувствовал её аккуратные руки на своём лице сквозь ткань платка, которым она вытерла кровь. «Всего лишь царапина», как выразилась Эш. Единственный человек, нет, девушка, которая приняла меня таким, какой я есть. Но, Боже, меня возвращает в реальность ничто иное, как нежное касание её пухлых влажных губ к моим. Эшли стеснительно отстраняется, потупив глазки в пол, словно ничего и не было. Прикладываю пальцы к губам, и понимаю, черт подери, это всё правда. Я аккуратно подвинулся к своей подруге (но подруга ли она на самом деле?), смотрю на неё прости-меня-я-тебя-люблю взглядом, и тут же целую в ответ, более глубоко, более чувственно. По телу словно провели ток, кожа покрывается мурашками, а на душе разливается нежное тепло, просто от осознания того, что она целует в ответ.

…Но ты никогда не узнаешь той боли, что я испытал, когда узнал о твоём решении пойти против меня на заседании суда.

***

Пытаешься выставить меня больным перед всеми? Я вижу, как ты рвёшь и мечешь, кидаешь мне полный разочарования взгляд, хочешь угомонить меня, но ты знаешь, что я продолжу говорить правду. Люди должны её узнать. Эшли… Я так и знал, до последнего верил, что ты будешь за меня, даже находясь на стороне обвинения… Но, пойми, никто не будет слушать. Никто не будет ссылаться на то, что у меня помутнение рассудка, они уже доказали, что я сделал это осознанно. Если бы ты только меня тогда выслушала, ведь я убивал с такой тяжестью на душе… Приговор был вынесен. Увы, милая Эшли, не в мою пользу. Не в пользу нашей любви. И не в пользу справедливости. Зачем ты прибежала, глупая? Я уже сижу в кресле, уже смирился с исходом, а ты снова вселяешь в меня такую ненужную сейчас надежду? Из глаз непроизвольно текут слезы, но я не хочу этого замечать, ведь эта проклятая соленая жидкость мешает смотреть на твоё личико. Ты стучишься в дверь, пытаешься докричаться, но им все равно…Милая, тебя никто не услышит.

Разряд тока по телу, твои крик и слезы… Мне больно. Но только от того, что я не смогу разделить эту жизнь с тобой.