Сезон дождей

      Зик пересчитывал кадетов, надеясь, что никого не потерял, пока они бежали с другого конца лагеря до своего корпуса. Из-за темно-серых, почти черных грозовых туч, в комнате стало темно, как поздним вечером, и ему приходилось щуриться, чтобы разглядеть во мраке детей.       Райнер забился в угол. Мальчик весь сжимался при каждом ударе грома, вздрагивая и вцепившись в собственные волосы. Бертольд пытался успокоить его, объясняя, что бояться совершенно нечего — это просто ливень, который скоро закончится очень скоро, но было бесполезно — в это время года дождь мог лить часами, и Браун прекрасно знал это. И Зик тоже знал, отчего сам был не против спрятаться где-нибудь в укромном темном месте и не вылезать оттуда, пока на улице не разъяснится.       Порко и Марсель сидели на кровати напротив него, Энни и Пик, должно быть, ушли к себе в комнату. Нужно проверить.       Идя по коридору, он шарахался, слыша раскаты грома и благодаря неведомо какие силы, что никто не видит, как главный претендент на обладание силой Звероподобного титана едва ли не с ума сходит, слыша громыхания сквозь шум дождя. Зик не любил дождь. Нет, не так, Зик ненавидел дождь во всех его проявлениях, будь то многочасовая гроза или маленький грибной дождик, продлившийся десять минут. Такая ненависть к этому явлению природы не была обоснованна чем-то конкретным, она просто имела место быть и сопровождала Йегера с раннего детства. Парень даже не допускал мысли о том, чтобы без приказа выйти из корпуса в ненастную погоду.       Как он и думал, Пик и Энни были у себя. По крайней мере, Леонхарт он ясно видел. Девочка стояла у окна, уже переодевшись из мокрой формы в пижаму. Но где же ее соседка? Зик оглядел комнату, но их определенно было здесь только двое. — Она опять там, — Энни указала на двор, который был виден из окна их комнаты. — У нее мания стоять под дождем, она даже ночью несколько раз через окно вылазила, чтобы прогуляться. За ней нужно сходить, — равнодушно говорила девочка. — Пик очень тяжело переносит даже обычную простуду, но никогда не слушает и все равно идет в ливень на улицу. Не знаю, зачем ей это. На удивление, этого еще никто ни разу не заметил… — И часто она так?.. — Йегер пытался сквозь плотную пелену дождя и мутное стекло рассмотреть силуэт темноволосой девочки. — Я схожу за ней. — Как только у нее появляется возможность. Иди, — Энни зачем-то пожала плечами и принялась расстилать свою кровать.       Зик спешно покинул женское крыло корпуса, забежал в свою комнату за плащом и отправился к выходу. Дверь общежития была, как обычно, открыта. Парень остановился. Ливень. Жуткий ливень, ужасный и неприятный, холодный, грубый. И что Пик вообще забыла там, в этом кошмаре, устроенном природой? Но, похоже, кроме него некому было спровадить ее в корпус.       Тяжело вздохнув, он зажмурился и сделал шаг, переступив порог. Сквозь плащ он чувствовал удары капель. Сквозь дождь было плохо видно, от воды, стекавшей по лбу, жгло глаза.       Зик оббежал всю территорию вокруг корпуса и наконец обнаружил Пик. Девочка стояла, подставляя лицо дождю и улыбалась. Ее улыбка, такая умиротворенная, казалась парню чем-то ненормальным, совершенно неприемлемым. Как она может вот так просто, в одной только форме, стоять под непрекращающимся потоком воды, да еще и с таким счастливым лицом?       Дождь усилился, вновь все загромыхало. — Чего тебе? — она, наконец заметила его. — Пойдем в корпус, Пик. — Нет, — девочка отвернулась. — Я не должна идти с тобой, просто потому, что ты боишься грозы. — Что? Я не боюсь грозы! Ты можешь заболеть, поэтому ты должна сейчас пойти со мной! — У тебя дрожат колени, ты боишься, — протянула в ответ лениво Пик, убирая со лба прядку темных волос, мешавших ей смотреть на несколько ошарашенное лицо Йегера.       И вновь раскат грома. Зик стиснул зубы и зажмурился. Стоять под дождем было с каждой секундой невыносимей, ему казалось, что эти холодные грубые капли вот-вот ударят так сильно, что просто убьют его. И вредную слишком наблюдательную и догадливую девчонку они тоже убьют. Он решительно подбежал к ней, схватил на руки и побежал в корпус. Пик открыто не протестовала, но он четко слышал, как она бурчала что-то возмущенно и недовольно.       Парен решительно захлопнул за собой дверь до того, как сверкнула молния, наконец чуть ослабив хватку и давая девочке возможность шевелить руками, что было для него же плохо — она довольно сильно пихнула его в плечо.       Парень, ничего не говоря недовольной Пик, отправился к себе.       Зик сидел посреди комнаты, обняв колени и трясясь, как трясся на его глазах от страха Райнер некоторое время назад. Он не помнил точно, сколько просидел так, но все это время шел дождь, и попрежнему продолжал идти. Было темно, холодно и одиноко. Никогда еще Йегер так остро не ощущал своего одиночества, никогда не видел в этом такой ужасной проблемы, как сейчас.       Зик никогда не признавал, что он не ненавидит дождь, а просто боится его.       Он хотел домой, в свою комнату, заваленную всякого рода книгами, журналами и газетами, которые не помещаются в книжных шкафах, с ящиком со старыми игрушками рядом с кроватью, которым не хватило места на чердаке, надеть теплый свитер, связанный заботливой бабушкой и выпить на ночь стакан теплого молока, и спать без жутких снов, которые он часто видел по ночам, когда шел дождь. Все это было далеко, в родном доме, а здесь рядом с ним был только его страх, от которого все это время Зику удавалось убегать.       Но теперь бежать было некуда.       Тихий стук. Из-за дверь показывается Пик, с привычным усталым выражением на лице. Ее глаза округлились от удивления, чего-чего, а подобной картины она застать явно не ожидала. Девочка делала все бесшумно, без единого звука войдя в комнату, и даже не наступив на вечно скрипящую доску, как будто знала заранее, что лучше ее обойти. — Эй, в чем дело? Неужели это все из-за какого-то дождя? — она прошла к окну, мягко и уверенно, как большая кошка, легким движением рук задернув шторы. — Ты так его боишься? — ее маленькая аккуратная рука опустилась на волосы блондина. — Если так и будешь сидеть на полу, то заболеешь, — ее голос звучал успокаивающе и ласково. — Тебе что-то нужно? — стараясь сдерживать дрожь, спросил Зик. — Нет. Я просто зашла позвать тебя пить кофе, — она села напротив него так близко, что он ощущал тепло, исходившее от нее. — Мне нужна компания, — Пик растягивала гласные, как будто пела, а не говорила. Ее манера речи, темные волосы, спадающие на миловидное личико и вечно усталое выражение всегда привлекали Йегера, поэтому сейчас, когда она сидела так близко, он не мог не смотреть на нее. — Ты замерз?       Он отрицательно замотал головой. — Почему ты так боишься дождя? — А почему ты так его любишь? — Ну-у-у, это оче-е-ень длинная история. И неинтересная, — девочка еще ближе придвинулась к нему и оперлась локтями на его колени, подбирая ладонями подбородок. — Ты можешь рассказать мне. Я обещаю, что никому не скажу. Я умею хранить секреты, — она снова умиротворенно улыбнулась, как когда стояла под дождем. — Хм, и с чего бы я должен тебе рассказывать? — Да просто так. Легче станет. Ладно, раз уж ты не хочешь делиться со мной своими тайнами, то я пошла пить кофе в гордом одиночестве, — она поднялась на ноги.       Пик уже собиралась повернуть дверную ручку, когда Йегер остановил ее, схватив за запястье. — Кошмары. В дождь мне снятся кошмары. Они ужасны. Реальность смешивается со сновидениями, и даже проснувшись я продолжаю бояться того, что преследовало меня во сне. Я боюсь дождя, потому что точно знаю, что ночью я снова не смогу спокойно спать, — Зик не смотрел на нее. Он не понимал толком, зачем рассказывает ей то, чего о нем не знает никто кроме бабушки и деда, но почему-то доверял ей. Ему хотелось ей доверять. — Раз уж я сказал, так и ты расскажи мне свою длинную неинтересную историю.       Они сидели на кровати, друг на против друга. Пик говорила, Йегер внимательно слушал, не замечая больше шума дождя за окном и раскатов грома.       Их разговор плавно перешел из истории Пик во что-то совершенно постороннее, они говорили и говорили, не обращая внимания на то, что на улице уже давно разъяснилось.