Любовь злого клоуна

Вита с ленцой наблюдала, как Антон и Игорь за стеклом самозабвенно пишут новый трек, сама же девушка удобно устроилась на диванчике за чтением новой книги и отвлекалась лишь изредка, когда парни начинали ссориться. Вдруг лежавший на подлокотнике телефон Тони завибрировал. Девушка осторожно взяла его в руки. Номер не определился. Антон никогда не ограничивал Панфилову, поэтому девушка взяла трубку. — Антон Дмитриевич Басаев? — послышался из трубки монотонный женский голос. — Вас беспокоят из окружной больницы, это по поводу вашей матери. — Добрый день, я его девушка. А в чем проблема? Что-то случилось? — удивительно спросила Виталия. Из-за случая с младшим братом Раута его мама попала в больницу — сердце совсем ослабло. И уже несколько недель врачи титаническими усилиями приводили её в чувства. Она даже шла на поправку, но… — Передайте Антону Дмитриевичу мои соболезнования. Его мать скончалась сегодня от обширного инфаркта, — все так же монотонно произнесла медсестра и положила трубку. Вита медленно опустила телефон. Антон безумно любил свою мать, он не сможет безболезненно воспринять эту новость. Именно в этот момент Тони и Гарри вышли из студии, жутко довольные собой. Александров попивал любимый чёрный кофе из домашней кружки, заботливо принесенной женой из дома, а Раут, по обыкновению, его подкалывал за незатейливый узор на той же посудине. — Эй, чего ты приуныла? — обеспокоенно спросил Басаев, присаживаясь рядом со своей девушкой. Вита медленно перевела на него взгляд. — Вит, ты когда так молчишь, мне страшно становится. Опять что ль прошлых писем от фенов, — отшучивался парень. — Тоша, ты держись, — тихо проговорила она, переплетая их пальцы и еле сдерживая слёзы. — Ты чего? — не понял Антон, обеспокоенно глядя на девушку. Игорь тоже насторожился. — Мне позвонили из больницы, — рассеянно начала Панфилова, осеклась, но все же сглотнув ком договорила. — Мне очень жаль, родной, но… Твоей мамы больше нет. Игорь уронил на пол кружку, которая разбилась вдребезги спустя долю секунды. Антон побледнел, его губы пересохли, а руки задрожали. Переведя взгляд на стену, он прерывисто задышал, словно воздуха становилось всё меньше и меньше. Резко одёрнув руку, он выбежал прочь из студии на парковку, где начал со всей силы бить фонарный столб. Через некоторое время с улицы послышались тихие всхлипы. Говорят, мужчины не плачут. Да, наверно, это и правда так. Вита медленно опустила взгляд. Она сидела в их с Тони комнате, а на коленях у неё лежал, свернувшись клубочком маленький мальчик. Тоша испуганно сжимал ее футболу, словно в бреду звал маму и тихо плакал. Огромный, высокий накачанный парень словно высох всего за пару дней похорон. Сейчас они были в старом загородном доме, где делали поминки. Все родственники уже разъехались в очередной раз посочувствовав Антону и его брату. Наконец, они были одни. Вита заботливо прикрыла Басаева простыней и мерно поглаживала по ершику волос. Весь день Антон ходил на грани, они с Игорем едва увели его от могилы, с трудом подняв с сырой земли. Парню было просто необходимо выплеснуть эмоции сейчас, иначе он просто сошёл бы с ума. Иногда Вита бережно стирала слезы, иногда целовала парня в лоб и нашептывала утешения, но ни разу не пыталась его остановить. Поэтому Панфилова не была точно уверена, сколько прошло времени, когда Раут медленно встал и глядя на неё красными от слез глазами, спросил: — Можно я расскажу тебе о ней? Я ведь так редко это делал, — лицо парня немного дернулось, но он продолжил. — К тому же некоторые вещи я хочу забрать себе, а не продать вместе с домом. Вита слегка улыбнулась и неуверенно прижала Антона к себе. — Конечно. Тони поднялся на ноги и огляделся в комнате. Первое, что попалось ему на глаза, была полочка с его медалями, фото и дипломом, где были не особо хорошие оценки. Он чуть улыбнулся и любовно стер слой пыли с лаковой поверхности. — Я никогда не был отличником или хорошистом. Всегда тащился в хвосте, но мама никогда меня не унижала. Хвалила даже за самые маленькие успехи, — парень сглотнул. — Когда я принёс домой вот это, — он покрутил в пальцах серебряный диск — медаль за рукопашку. — Мама на последние деньги собрала стол, чтобы меня поздравить. И я позвал друзей. Они пришли, увидели, как скудно на столе и рассмеялись, хотя все съели. Думаю, мама даже не попробовала, зато я был обижен и накричал, — Антон с размаху стукнул по столу. — Это, кстати, было единственное моё достижение за все время. Вита сочувственно посмотрела на Басаева, потом встала, и заботливо обняла его со спины. Девушка внимательно посмотрела на фото в рамочке, откуда на неё смотрел худощавый, неказистый парень, так отличавшийся от настоящего Антона. Тем временем Тони стянул с той же полки толстую книгу и с горькой усмешкой откинул твердую корку, там каллиграфическим почерком было выведено: «Любимому Сыночку на долгую память. С 14-ти летием, родной. Мама» — Три мушкетера, — меланхолично пояснил парень. — Я так ее и не открыл, а ведь Мама наверно не один месяц на неё копила. — Никогда не поздно это сделать, — мягко возразила Вита, накрывая руку Раута своей. — Давай заберем домой. — Ты права, — кивнул парень и отложил книгу на кровать, рядом с курткой, и продолжил. — Вообще, в детстве мне всегда много читали. Телевизора или радио не было, но книг всегда в избытке. Я редко слушал. Я вообще был плохим сыном. Но мама всегда меня защищала. Перед учителями, что хотели оставить на второй год. А отчим однажды ее даже побил за то, что она вмешалась, — руки Антона сжались в кулаки, парня затрясло. Вита с нежностью погладила его по обширным плечам, стараясь расслабить. Парень все же повернулся к ней и порывисто обнял. Он заметил на Панфиловой старый плед и чуть улыбнулся. — Мама принесла мне его в обезьянник, когда я впервые сел на 15 суток. Я в тот момент чуть со стыда не сгорел, но в последствие оказался единственным, кто не подхватил туберкулез. — Тебе очень повезло с мамой, родной, — проговорила Вита и, немного подумав, грустно добавила. — А вот я свою почти не помню. Басаев с сочувствием и некоторым удивлением посмотрел на подругу. — Ты никогда об этом не упоминала, — проговорил он, присаживаясь на кровать вместе с Витой. — Что произошло, если не секрет? — Маму сбила машина, — с трудом выговорила девушка. — Я выдержала на дорогу, а она за мной. Я жива, а Мама нет. Отец запил и всегда говорил мне это. Я плохая дочь, Антон. Не ты! — обессиленно воскликнула Вита и зарыдала. У Басаева свело тело от этого зрелища. Его девушка была так слаба и сломлена. Неужели он просто пропустил этот шрам в ее душе? Парень обнял подругу и мягко погладил по дрожащей спине. Тонкими ручками она сжала его футболу и нащупала крест. Вита взяла его в руку. Большой, с камнями и узорами. Явно дорогой. Панфилова внимательно посмотрела на парня. — Неужели после всего, что с тобой случилось ты еще веришь в Бога? — дрожащим голосом спросила она. Парень отрицательно кивнул головой. — Конечно же нет. Но это память, — он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Это крест моего отца, он надел на меня его при крещении. Вскоре погиб. У меня ничего толком и не осталось. — Прости, — сдавленно пролепетала Вита, уткнувшись носом в грудь парня. — Тебе и так сейчас несладко, а тут я со своим расспросами. Антон отрицательно кивнул головой и откинулся на спину, увлекая за собой подругу. Некоторое время они просто лежали и молчали. — Знаешь, иногда мне кажется, — неуверенно начал он. — Что эти люди покинули меня потому, что я их просто не заслуживал. Я и тебя не заслуживаю, — заключил Басаев. — Не надо так говорить, Тоша, — девушка аккуратно погладила парня по ершику волос. — Родные люди никогда бы не ушли от нас по собственному желанию, — она легонько поцеловала парня в висок. — А ты уйдешь? — как-то по-детски спросил Антон, сминая холодные пальчики подруги. — Поздно, — мягко улыбнулась она. — Я уже не смогу без тебя.