Odeur douce des cigarettes

Фанаты, конкуренты и критики представляли Габриеля Агреста холодным айсбергом, который «потопил» немало людей. Модельер смотрел на всех властно и грозно, словно готов был использовать свои способности и превратить в лед. Казалось, из всех положительных эмоций он мог испытывать только удовлетворение, и то, только работой. Десятки (или даже сотни) пытались заставить Агреста хотя бы подать тень улыбки, но их старания не были оценены. Габриель уже и не помнит, сколько секретарш в своем офисе поменял, но их было много, и все пытались собственными руками снять с босса хотя бы галстук. Каждая получала свирепый взгляд, который пробирал до дрожи, и холодное «Уволена». А ведь они всего лишь пытались доставить шефу удовольствие, которое не принесет даже идеально выполненная работа. Но все было тщетно. В «народе» начали распускать слух, что Габриель не пользуется своей сексуальной внешностью, чтобы приманивать к себе женщин. Папарацци преследовали его повсюду, чтобы сфотографировать известного дизайнера с партнером мужского пола. Но фотографов в этом плане ждала неудача, так как в стены особняка пробраться было практически нереально, а за его стенами модельер вел себя вполне естественно. Бесконечное число фотовспышек снилось ему по ночам, а папарацци чудились на каждом углу. Габриель вполне серьезно начал задумываться не только о своей карьере, но и о своем здоровье. Как бы он не пытался погрузиться в бизнес, о сыне он все-таки не забывал. Ведь если его закроют в психбольнице, кто позаботится об Адриане? Подросток оставался нужным и любимым, но его сходство с матерью больно давило на сердце. Молодой Агрест был единственным самым светлым воспоминанием о жене, но в тоже время хотелось не видеть эти светлые непослушные волосы и зеленые глаза. Габриель душевно закрылся от сына, оставив того в одиночестве. Осознание того, что в доме находится частичка любимой, успокаивало, и если бы с Адрианом что-нибудь случилось, он бы точно не выдержал. Мальчишку он видел на фотографиях и журналах, иногда перекидывался парой фраз по поводу его занятий и работы, сам же устроил «бойкот» всему миру и погрузился в работу. Так продолжалось несколько лет. Казалось, айсберг «Габриель Агрест» ничто не может растопить, пока к нему на работу не заявилась молодая девушка. Решение всех его проблем буквально упало к его ногам. На холодном паркете офиса развалилась мадемуазель, которая смешно заикалась, извиняясь и собирая какие-то бумаги. Габриель сначала подумал, что эта особа одна из его сотрудников, но когда, по настоянию мужчины, она представилась, модельер вспомнил о собеседовании. Судя по тому, что она до сих пор сидит на полу, краснеет и заикается, боясь произнести лишнее слово, юная леди надолго не задержится. Но так думал Габриель до того, как увидел ее работы. Мадемуазель ярко описывала свое творчество, замолкая лишь на вопросах работодателя, такое чувство, что она жила этим. Агрест сам не заметил, как начал сверлить ее взглядом, оценивая черты лица и улыбку. Да, он часто так делал, когда выбирал моделей для показа, но сейчас его охватило чувство дежавю. Где-то он уже видел подобную ситуацию и чувствовал такие же ощущения. Через неделю дизайнер поймал себя на мысли, что хочет сделать приятно своей новой сотруднице. Найдя нужный номер, Габриель позвонил и заказал букет из 101 белой розы. На следующий день на его глазах брюнетка скинула этот самый букет из окна его офиса. Объяснилась тем, что настроения нет. Агресту понравился этот «экземпляр», и он решил воспитать ее по-своему. В его план входило развитие в Маринетт сильной, холодной и неприступной женщины, которая движется к вершине своим трудом. Какое-то время у него это получалось, если считать то, что она ответственно относится к работе и не подпускает к себе близко, как к представительнице женского пола. Габриель хорошо запомнил силу удара ее ладони о его щеку, но увольнять не стал. Слишком уж притягивала к себе эта особа. Известный дизайнер и самый холодный «айсберг» прежде представить себе не мог, что будет флиртовать с девушкой, которая годится ему в дочери. Но ему было плевать, что годик-другой, и ему исполнится пятьдесят, а там гляди, и внуки появятся. Сам-то Габриель был еще о-го-го, тут не внуки, тут еще дети могут быть. До сих пор ни одна не отказалась бы от сексуального и богатого папика, но с Дюпен-Чен нужна была особая стратегия. Месяц спустя после того, как Маринетт устроилась у него работать, Габриель стал иначе смотреть на мир. С утра он радуется чашечке горячего и бодрящего кофе, как обычный «смертный», а вечером заваливается спать с блаженной улыбкой на лице, и все потому, что Дюпен согласилась перекусить с ним в кафе или попыталась доказать (ее упрямость он любил больше всего, так как считал, что эта ее черта ультра-милая) свою точку зрения. Через полгода он заметил, что Мари тоже на него посматривает. Может, она хочет что-то сказать по поводу работы, но мужчине хочется, чтобы девушка воображала, как она сидит у него на коленях и страстно целует, разрывая рубашку. Он ей подмигивает, а она отворачивается, закатывая глаза. Один раз, сидя в его кабинете и обсуждая предстоящий показ, она пролила на его костюм кофе. На рубашке и брюках образовались коричневые мокрые пятна, а на лице Габриеля гримаса боли от кипятка. Маринетт разволновалась, понимая, что за такое ее могут уволить, но все-таки начала неосознанно исправлять проблему. Она не помнила, как взяла в руки кучу влажных салфеток и начала протирать следы, но очнулась от этого занятия тогда, когда перед глазами предстал черный кожаный ремень, запачканные брюки и ее рука, безжалостно трущая пятно. Теперь она точно знала, что ее уволят, как и других сотрудниц, которые пытались соблазнить босса. Придумав себе, что за то, что она, плюс ко всему, чуть не протерла ему брюки в районе паха, ее лишат расчета и оштрафуют на круглую сумму, которую она за всю жизнь не соберет. В любом случае это должен был быть печальный исход. Посмотрев на начальника, который находился в шоке, она попыталась встать, но поскользнулась на лужице кофе и угодила шефу в объятья. Габриель четко запомнил запах, исходящий от нее. Дюпен-Чен пахла кофе, ванилью и табачным дымом. Запах сигарет он почувствовал давно и не сомневался, что девушка курит. Он не имел ничего против данной привычки, просто сам давно не употреблял никотин, потому старался воздержаться от общества с сигарами и посиделок с кальяном. Маринетт смогла доказать ему, что табачный дым может пахнуть сладко. Запах сигарет действительно казался сладковатым с примесью ванильного шампуня, бодрящего латте и… Маринетт. Само ее имя имело безумно приятный вкус, что хотелось держать его во рту вечно, чтобы оно не таяло, как шоколад, и не ссасывалось, как карамель. Когда он произносит ее имя, во рту остается сладкое послевкусие вперемешку с ароматом ее сигарет. Год спустя он решил прогуляться по ночному городу. Габриель был без охраны, без водителя, без секретаря. Он скрылся под капюшоном куртки, чтобы никто не признал в нем знаменитого Агреста. Много лет назад он часто так гулял, сначала один, потом это было свидание с любимой, позже семейная прогулка. Мужчина уже и забыл, что значит просто гулять, проводить время на улице без причины. Внезапно в нос ударил знакомый запах сигарет. Табачный дым не был едким или неприятным, он казался сладким, с примесью любимой девушки. Словно мальчишка, Габриель наплевал на приличие и побежал за отдаляющейся фигурой. Мгновение, и он прижимает к перилам моста веселую парижанку, от которой несет приятным запахом. Мужчина целует любимую брюнетку жарко, страстно, желая продолжить этот вечер где-нибудь в отеле. Она отвечает с таким же порывом, когда узнает голос, черты лица, голубые и уже далеко не холодные глаза. Она желала этого мужчину давно. Подруга пыталась познакомить ее с кем-нибудь, но девушка умело отправляла их во «френдзону». Маринетт хотела этого мужчину, как никого, для нее он был идеальным мужчиной, хотя она не понимала почему. Она грезила о нем ночами, пыталась снять приятное тянущее ощущение внизу живота, проливала по нему слезы. Единственным утешением были картонные пачки с сигаретами, их привкус заглушал отчаяние и боль, заставляя поверить, что все хорошо хотя бы на полчаса. Но сейчас любимый мужчина, пробиваясь сквозь начавшийся дождь, ведет ее к отелю. Может, потом их отношения останутся на той же стадии. Она будет безжалостно выбрасывать его подарки из окна, а он, как бы просто так, угощать ее кофе. Габриель тянет ее за руку, промокая под дождем. Сейчас он не известный модельер и, тем более, не холодный «айсберг», сейчас он просто мужчина, который любит женщину. Женщину, которая растопила его сердце и подарила веру в любовь. Он безмерно счастлив с Маринетт и готов прокричать это всему Парижу. А помог ему запах… … сладкий запах сигарет.