Повзрослел

- Чарли! Вот ты где, я тебя по всей фабрике ищу. Пойдем, мне нужна помощь твоих юных мозгов... Чарли оторвался от рюкзака, положив туда куртку, и поднял на Вилли отчаянный взгляд. - Не сейчас, мистер Вонка. Простите. Мне надо ехать. - Куда? Старший кондитер мгновенно перегородил дорогу младшему своей любимой тростью и внимательно взглянул в лицо преемника. Тот, уже восемнадцатилетний юноша, забросив рюкзак на плечо и собираясь широким шагом покинуть комнату, остановился. - Простите, мистер Вонка. Мне правда надо срочно ехать. Мой дедушка Джо, помните его? - Вилли кивнул. - Папа мне только что сообщил: он умер в больнице. Воцарилось молчание. Затягивающее, напряженное. Грустные глаза Чарли спрятались за отросшими прядями волос, и Вилли даже не видел, плачет тот или нет, но подозревал, что всё-таки плачет. Молчание было бы очень долгим, если бы не непосредственная натура Вилли Вонки. - Оу, - сочувственно и немного потрясенно отозвался наконец он. - Что ж, я... понимаю. Хорошо, можешь идти. Вилли опустил трость, и Чарли успел сделать несколько шагов к выходу, прежде чем снова услышал голос наставника: - Подожди! Чарли, постой десять минут. - Не могу, мистер Вонка, - юноша обернулся на миг, и Вилли понял, что в подозрении своем не ошибся. - Мне надо срочно ехать к ним. Маме очень плохо, ведь дедушка Джо ее отец... Был ее отцом. - Десять минут ничего не изменят, Чарли. Подожди, пожалуйста. - Нет, я не собираюсь ничего ждать! Я уйду прямо сейчас, и даже не пытайтесь остановить меня! - Хорошо, хорошо, - Вилли примирительно поднял руки в серебристых перчатках перед собой. - Пять минут. Подожди всего пять минут... - Я не буду ждать! - отчеканил Чарли ему в лицо. Наставник даже сделал шаг назад, на мгновение испугавшись. - Чарли, я понимаю твои чувства, и всё же постой минутку. - Вы идиот! - наконец вдруг взорвался юноша. - Он был моим дедушкой! Я его так любил, а теперь он умер! Я столько времени вожусь с вашими сладостями, что даже почти забыл, как он выглядит, с тех пор как дедушку положили в больницу! Я уйду прямо сейчас, и вы меня не остановите! Вы ничего не понимаете! На этой ноте Чарли развернулся и стремительно покинул комнату, а затем и территорию фабрики. В запале он не заметил, как потускнели вдруг глаза и задрожали губы Вилли. Правда, великий кондитер быстро взял себя в руки, вскинул голову и, не дав пролиться непрошенной слезинке, с той же стремительностью, что и его преемник, направился в свои покои. Миссис Бакет и вправду была в ужасном состоянии - и всё же, после того как сын проводил маму и папу домой, вытерла слёзы и настояла на возвращении Чарли на фабрику. Как бы Чарли ни отнекивался, отказать не удалось. Да и с матерью, постаревшей за месяц на десять лет, он не хотел спорить. Скрепя сердце, юноша зашагал в сторону шоколадной фабрики. "Я нагрубил ему. Смирись, придурок: ты нагрубил Вилли Вонке. Нет, ну, он тоже хорош! Подожди десять минут, подожди минутку... Мне и правда надо было ехать срочно, причем ведь не просто потому, что мне так захотелось! И всё-таки я накричал на него. Сказал, что он не понимает моих чувств. Даже, кажется, назвал его идиотом... Ведь он же сам два года назад похоронил отца. А я еще заявил, что он ничего не понимает! Придурок ты, Чарли, полнейший дебил. Надо извиниться перед ним. Вот сразу, как войду - извинюсь. Простите, мистер Вонка, я сам идиот..." Юноша мял в руках полу куртки и не замечал, что рассуждает уже вслух. Ему повезло, что на улице в такой поздний час никого не было. Чарли сконструировал уже целую речь извинений, пока не уперся в закрытые ворота фабрики. Для верности подергал резные прутья ворот - бесполезно. А ведь с тех пор, как он поселился на шоколадной фабрике, все десять лет ворота всегда открывались, стоило ему подойти... Вилли, конечно, обиделся. Другого объяснения быть не может. Чарли подозвал особым зовом одного умпалумпа. Тот немедленно явился, и юноша спросил, почему ворота не открываются. Маленький иностранец, задирая голову, объяснил, что мистер Вонка приказал никого не пускать без его особого разрешения, а потом заперся у себя и никого не желает видеть, даже своего психолога. - Понятно. Спросите у него разрешения впустить меня, пожалуйста. И еще скажите, что я очень перед ним виноват и хочу извиниться. Человечек кивнул и скрылся из виду. Чарли постоял, переминаясь с ноги на ногу, потом начал мерить шагами площадку, с которой десять лет назад впервые вошел на вожделенную фабрику. Уже накрапывал противный дождик, а маленький посланец всё не возвращался. - Ну где ты? Пропал, что ли? Утонул в луже по дороге? И в этот миг показался силуэт идущего со стороны фабрики человека. Нет, не человечка размером с умпалумпов, а настоящего человека, ростом немного ниже Чарли. В опущенной вниз руке этот человек держал промокший темный цилиндр. - Мистер Вонка! - позвал юноша, вне себя от облегчения и радости. - Как хорошо, что вы здесь! Я хотел... Мистер Вонка? По мере приближения Вилли вырисовывалось из темноты его побледневшее с последней встречи лицо, опущенные мокрые ресницы, белые губы. Но всё это не шло ни в какое сравнение с взглядом неожиданно поднятых на Чарли глаз - угольно-черных, запавших и горящих нездоровым огнем. - Мистер Вонка, простите меня, - Чарли сразу перешел к делу. - Простите. Я повел себя с вами, как последний дурак. Простите за то, что нагрубил вам. Я был не в себе, поэтому нес полнейший бред и... Вилли молча слушал поток бессвязных фраз. Всю придуманную речь Чарли забыл до последнего слова, едва встретился с наставником взглядом, и поэтому теперь просто говорил, боясь замолкнуть и услышать отказ. - ...А потом я подумал, что не буду сегодня ночевать тут, а переночую в доме моих родителей, но мама сказала... - Дóма. После тысячи слов, сказанных юношей, достаточно было одного, чтобы его остановить. - Что? Что значит "дома"? - Ты собирался ночевать дома, - Вилли смотрел куда-то в плечо преемнику. - У себя дома. Позже Чарли от души благодарил свой внутренний голос за подсказку, хотя и понимал, что ответ пришел ему в голову сразу: слово "дома", произнесенное чуть охрипшим от долгого молчания голосом Вилли, резануло уши. - Нет, мистер Вонка. Мой дом здесь. Фабрика - мой дом. Вилли встрепенулся и резко поднял голову. В его лице смешались неверие, изумление и будто бы самозащита. Но потом кондитер достал из кармана ключ, отпер ворота и за рукав куртки затащил преемника на территорию фабрики, которую тот - давно уже - считал своим домом. - Поговорим, - бросил Вилли, запирая ворота, и первым направился в сторону дверей. Никогда и никого не пускал Вилли только в одну комнату на фабрике - свою собственную. Однако сегодняшнего вечера этот запрет не касался: заметив замешательство Чарли, наставник только призывно махнул ему рукой. - Заходи. - Но ведь это ваша ко... - Заходи! Чарли подчинился. Он ожидал от комнаты известного на весь мир кондитера, почти что шоколадного волшебника, чего угодно - от леденцов вместо столбов кровати до коврика из сладкой ваты... Но комната оказалась обычной. Конечно, обставлена она была со вкусом, однако совершенно не это представлял себе Чарли последние десять лет. Справа, за решетчатым шкафом, виднелась застеленная пушистым белым покрывалом кровать; дальше стоял туалетный столик, уставленный всевозможными пузырьками, флаконами и коробочками; комод и рабочий стол с удобным вертящимся креслом приютились слева. В кремового цвета стенах не было ни одного окна, зато оно было в потолке, прямо над кроватью. Днем, должно быть, солнце освещало через него всю комнату, но сейчас, взглянув наверх, можно было увидеть только мерцающие звезды и краешек луны. - Что, здорово? - буркнул Вилли, не оборачиваясь. Будто у него глаза были на затылке и он видел сам, как Чарли с раскрытым ртом озирается. Юноша никогда не имел такой роскошной комнаты, какой выглядела эта. - Ага... Класс... - Чарли не удержался и потрогал белоснежное покрывало. Мгновение спустя Вилли упал на кровать спиной, раскинув руки и закрыв глаза. - Но ты ожидал другого, верно? - Ну... Да, но это даже круче! - Ты, наверное, ждал шоколадные стены и картины из монпансье, - Вилли усмехнулся. Чарли представил себе, как смотрелась бы картина из монпансье на фоне шоколадных стен, и тоже не сдержал смешок. - Да, это было бы в вашем стиле... - А что такое "стиль", Чарли? Это образ человека. Это то, каким его видят. Меня всегда видели необычным, странным, так что эта маска ко мне прилипла. Я от нее не избавлюсь никогда. Я привык вести себя так, будто у меня ветер в голове насчет всего, что не касается конфет и тому подобного... Будто я слегка сумасшедший. Я веду себя так вот уже тридцать лет. Кстати! - Вилли повернул голову к преемнику и пронзительно взглянул ему в глаза. - А ты знаешь, сколько мне сейчас? - Пятьдесят, - мгновенно ответил Чарли, получив в ответ грустную улыбку. - Пятьдесят три. - Ну, с точностью до десятка я же угадал. Даже до пяти! - И даже до трех с половиной, - Вилли издал странный смешок. - А тебе сколько? Вопрос был задан чисто риторический, и всё же Чарли ответил: - Восемнадцать. - Вот видишь. Да я тебе в деды гожусь. - Ну нет, - юноша перевел взгляд в потолок и зажмурил правый глаз, делая вид, что задумался. - Это вы переборщили. Максимум в отцы. - И всё равно, Чарли... Подумать только: я, взрослый мужчина, давно разменявший полвека, обиделся на тебя за то, что ты отказался меня ждать! Глупо, правда? - Простите, мистер Вонка, - повинился Чарли. - Ты произнес это уже раз пятнадцать, не надоело? Вилли сел на кровати, выставив руки назад, и запрокинул голову. - Я произнесу это столько раз, сколько потребуется. - Ты это количество уже примерно четырнадцать раз назад превзошел. Ну так что, мир? Чарли взглянул на протянутую ладонь с ошарашенностью белого медвежонка, увидевшего бананы и пальмы. - Это я должен был у вас спросить! Ведь я же виноват в нашей ссоре... - М-м, - Вилли замотал головой. - Вина здесь только моя. Это я просил тебя подождать, чтобы отправиться вместе, и не догадался сказать о моем намерении сразу. Общение с людьми - до сих пор не мой конек. Что? Я что-то не так сказал? - переспросил он, увидев непередаваемое выражение лица юноши. - Вы... Вы хотели пойти со мной? - Да. Ну там, выразить соболезнования, - это слово явно было ему очень непривычно. - Хотел еще шоколад взять для твоих родителей, но не успел. Вилли так легко и непринужденно улыбнулся, что Чарли вдруг нестерпимо захотелось разбить себе голову об стену. Какой же он мелкий засранец, как оказалось! Неудивительно, что Вилли расстроился и обиделся на него, форменного идиота, он это заслужил, точно! - Мистер Вонка, - голос Чарли дрогнул. - Что? Но юноша не смог продолжить. Горло сдавили слезы, и он не выдержал, вскочил с пола и схватил в объятия крепких, уже совсем мужских рук не успевшего ничего понять наставника. - Чарли! Ты ч-чего это?.. - Вилли растерялся, попытался вывернуться и не смог. - Чарли? Однако тот только всхлипывал и сжимал руки крепче у него за спиной. Вилли молчал. Он решил подождать, пока этот приступ уляжется и преемник наконец его отпустит, утрет слёзы и скажет, смущаясь и с запинкой, то, что он хотел сказать. Однако у Чарли, похоже, были свои планы, поэтому пришлось его хлюпанье перебивать. - Еще немного - и я задохнусь, - тихо, на одной ноте произнес кондитер. Это подействовало: Чарли отпустил его и сполз обратно на пол, украдкой вытерев глаза. Впервые в жизни Вилли Вонка не мог понять, что происходит. И спрашивать не собирался: он достаточно знал Чарли, чтобы просто чуть-чуть подождать. И Чарли снова извинился. На этот раз твердо, со взглядом в глаза и абсолютной уверенностью. Тогда только Вилли и понял: его маленький преемник повзрослел.