Прощение

-Сука, ну прости ж ты меня! Рома и Олег не встречались, по крайней мере официально. На людях они выглядели просто как хорошие друзья, но не больше, а то, что они являлись любовниками не уходило дальше этих двоих, ведь оба считали, что они вовсе не геи, а это так, просто мимолетная влюбленность, со всем из нее выходящим, хотя "мимолетной" она уже быть давным-давно перестала. Рома много работает. Он пишет тексты, музыку, записывает какие-то сольные партии, которые он ни разу так и не довел до ума, поэтому все они хранятся где-то в глубине компьютера и кроме самого Ромы их никто даже не видел. Олежа много пьёт. Никто не знает почему, да и он сам бы не ответил, если бы его спросили. Он знает если не все, то точно большую часть баров Москвы, он знает, где можно снять лучшую шлюху, знает, кому надо позвонить и куда прийти, чтобы получить немного порошка или травки. Ему самому иногда кажется, что он застрял в этом их ебаном Magic City и уже оттуда не выберется без посторонней помощи. Но помощи ждать не от кого - никто просто не поможет. Единственного человека, который протягивал ему руку и просил выбраться из этого омута, он послал на три буквы, сказав, чтобы он не лез к нему со своими советами, дескать, Олежа уже большой и сам знает как жить, но, видимо, он все же переоценил свои силы и шел ко дну, с каждым ебаным днем опускаясь все ниже и ниже. Тем единственным человеком, который так хотел помочь был конечно же Рома. Первое время он не обращал внимание, когда Савченко вваливался в его квартиру в абсолютно неподобающем состоянии, после чего начинал приставать: -Р-р-р-ромочка-а-а-а, - тянул он, вися на чужой шее, -Я сегодня такую су-у-учку видел, я кажется влюбился нахуй, - он держал свое лицо в нескольких сантиметрах от лица Ромы, но больше не приближался. -Вот и иди к ней, - с наигранным пофигизмом сказал Англичанин, несильно пытаясь оттолкнуть любвеобильного приятеля. -Не-е-е-ет, она шлюха драная, ей от меня нужны только деньги-и-и, - Олег драматично закатил глаза и поднял вверх одну руку, цепляясь второй еще крепче за ромину шею. Даже всхлипнул для правдоподобности. -Ты пьяный, как не знаю кто, - Рома отцепил его руку от своей шеи, осторожно придерживая, чтобы его хоть и в хламину пьяный, но все же друг не оказался на полу, - я могу тебе постелить на диване, ты выспишься, отойдешь, вот тогда и поговорим, - Англичанин говорил максимально вкрадчиво, меряя взглядом Олега, который очутившись в крепких руках зачем-то решил притворится не то мертвым, не то спящим. Когда Рома осторожно опустил того на диван и ушел на кухню, Олег резко подскочил с дивана, чуть не упав конечно же, и направился к выходу. -Ну и куда ты? - произнес Рома голосом, каким обычно разговаривают мамы с нашкодившими детьми, наигранно строго, тоном мол "Ты-уже-почти-наказан-но-я-выслушаю-твои-опрадания". -Я ухожу от тебя, ты меня не любишь! Никто меня не любит! - Олег пытался завязать шнурки, но когда они в очередной раз просто выпали из трясущихся неслушающихся рук, он просто встал, накинул куртку и бросив напоследок высокомерный взгляд и пробормотав "А я ведь тебя любил" он вышел из квартиры, спотыкаясь о незавязаные шнурки. Роме ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и выйти на балкон, дабы закурить. С балкона он увидел Олега, который поднял голову вверх и охрипшим голосом проорал "Я иду к тебе, Magic city!", после чего удалился за углом дома. Тогда Рома не подозревал, что этот случай будет не единичным, тогда он еще верил, что утром Олежа позвонит ему и извинится за все, что произошло, после чего они потрахаются, ведь Рома его обязательно простит, а потом они вместе возьмутся за работу над новым альбомом. Но этого так и не произошло. И все же Роман пытался. Он знал любимые бары Олега, где они раньше выпивали вместе, после концертов, искал его там, когда находил, просил уйти отсюда, обещал, что поможет со всеми его проблемами, ведь люди не пьют просто так, но Олежик был непреклонен и каждый раз просто уходил из поля зрения любовника, а Рома, разочарованно, выходил из бара, осозновая, что он помочь не в силах. Но он не сдавался, до того самого момента, пока в их любимых барах, которых было от силы 3-4 он перестал находить Олега и они попросту перестали видится, так как он просто не отвечал на звонки и, кажется, оборвал все связи. Рома бы мог подумать, что его любимый где-то в полиции, или в худшем случае в морге, но судя по тому, как совершеннолетние фанатки, такие же пьяные как и его друг выкладывали в соц сети фотографии с Олегом, где он обязательно мацает кого-нибудь за грудь, Рома понимал, что тот еще жив, и он даже сомневался, к лучшему это, или нет. Проходит достаточно времени с момента "Первого пришествия", Рома все время пытался отвлечь себя работой от дурных мыслей, а Олег пытался отвлечь бухлом самого себя. Но вот, наступил тот самый момент истины, когда Англичанин, уже почти уснувший за листком слышит дверной звонок. Он понимает, что в такое время к нему может принести только одного человека и с одной стороны он рад этому, а с другой думает даже не пускать его, пытаясь убедить самого себя, что ни бессонные ночи с мыслями о нем, ни влажные сны с его участием, которые только-только отошли на второй план, не должны снова появляться в голове Ромы. Поэтому он смотрит в глазок, чтобы убедится, что это точно тот, о ком он думает, и ждет, когда же незванный гость уйдет. Он звонит в звонок один раз, второй, третий, пятый, потом стучит кулаком в дверь, а потом сползает по двери и начинает горланить песни. Воображение Ромы сразу рисует разъяренного соседа, выбегающего из квартиры напротив и Олега, который на вопрос "Кто ты такой и нахуя орешь" отвечает "Я парень Ромы". Подобные мысли Англичанин сразу отгоняет, но дверь все же открывает и втаскивает в квартиру Олега, которому всё-таки хватило ума заткнутся, когда он добился своей цели. Вставать с пола Олежа даже не собирается, и, видимо, забыв, зачем он сюда пришел, решает вздремнуть. Рома только вздыхает и возвращается к работе, решив оставить эту тушу на полу. Даже жалко не было. Почти. И он даже пытается что-то писать, но размышления о лежащем в коридоре Олеге явно не дают ему мыслить в нужную сторону. "Можно связять его, чтобы неповадно было" - шептала какая-то часть мозга. "И оттрахать пожестче" - добавила другая. Рома старался их не слушать, и мысли даже немного успокоились, но когда лежащий в коридоре Олег простонал его имя мысли снова вернулись. Жаль, что Рома не послушал свои мысли. Связал бы, оттрахал - вот и сказочке конец. Но он решил все же добудится до своего партнера, хотя он и сомневался, являлся ли он им спустя столько времени. "Гениальный" план в лице вылитой на голову воды не состоялся, ибо пока Рома наливал воду у входа в кухню появился знакомый силуэт. -Ро-о-ом, а я уже тут! - Олег подошел сзади и обнял его. Рома, разочарованный, что его гениальный план не удалось исполнить, все же применяет его, но скорее в виде защиты от чьих-то похотливых ручонок, которые уж было собрались залезть в чужие джинсы. Олег среагировал на воду как раз так, как Ромка и хотел. Отпрянул, громко матерясь и чуть не свалившись на пол. -Ты что, обижа-аешьс на меня? - Похоть Савченко ушла, оставив лишь какую-то тягучую грусть, которую было весьма непривычно видеть в глазах пьяного Олега. -Обижаюсь ли я? Что ты бухаешь не первую неделю, пока я работаю, а когда я пытался помочь тебе, ты просто послал меня на хуй? Как сам-то думаешь? - Рома скрещивает руки на груди, решив, что так он будет выглядеть более угрожающе, не смотря на то, что на самом деле ему было больно видеть своего Олежу в таком состоянии. -Прости, - неожиданно понурив голову, сказала причина его неприятностей, - я правда не думал, что все так обернется, - в любое другое время Рома бы усомнился, что Олег сейчас взаправду вот-вот расплачется, с его-то актерской игрой, но сейчас эта мордашка почти растопила его сердце. Олег все так же виновато поднял глаза и тихонько потянулся за поцелуем. Но Рома, все же решив, что что-то тут не так просто ушел в свою комнату, оставив Олежу с грустным лицом и вытянутыми в трубочку губами стоять посреди кухни. Грустное лицо вмиг испарилось, на нем появилось что-то вроде ярости, которая плавно переросла в уверенность. Сняв мокрый, не стиранный несколько недель пиджак, Олег выдохнул и направился в комнату, чтобы наконец все решить, хотя алкоголь, так полностью и не выветрившийся, явно не позволял походке быть такой уверенной, как задумывалось изначально. Ну и хер с ним. Олег резко распахивает дверь, заставляя Англичанина вздрогнуть, а затем орет: -Сука, ну прости ж ты меня! - И на это уходят, видимо, последние силы, ведь он падает, распластавшись по полу. Все, что остается, это просто смириться с тем, что он все же облажался, виноват, Рома был прав и вообще он готов на все ради прощения. Остановившись на этой мысли, Олежа решает так и лежать на полу лицом вниз. -За какие же грехи ты мне дался, - вымученно произносит Рома, вставая со стула и подходя к Олегу, в последствие перетаскивая его на диван и принеся с кухни льда, чтобы приложить ко лбу, на котором появился синяк, благодаря объятьям с напольным покрытием. Олег что-то шепчет, находясь в состоянии между сном и реальностью, а потом хватает Рому за руку, как за спасительный круг, словно он может куда-то исчезнуть и все начнется снова. Они сидят так какое-то время, Рома смотрит на Олега, думая, что все же не только за грехи он был ему дан, после чего встает с дивана и идет к двери. Олег скулит что-то про то, чтобы тот не уходил, но Англичанин заверяет, что он за таблетками, ведь у кого-то с похмелья будет болеть голова. До Олега, кажется, доходит и он остается лежать на диване, ожидая прихода своего Ромы. Когда хлопает входная дверь Олег оживленно приподнимается на диване (Клал он на эту головную боль) и пытается встать, хотя его и без того тщетные попытки присекаются строгим взглядом Англичанина. Когда он приносит воды и таблетку, которую Олег мгновенно проглатывает, он решает все же немного выспаться, хотя у Олега на этот счет были другие планы. -А что ты еще купил в аптеке? Знаешь, там продаётся кое-что, что нам нужно, - мурлычет он ему на ухо, давая однозначные намеки. -Хмм, дай-ка подумать, - Рома прислоняется к его шее, оставляя темнеющий засос, потом опускается ниже, прикусывая ключицу, перекладывая тем временем руку на пах Олега и несильно надавливая, заставляя того стонать и толкаться в руку. Пройдясь языком вдоль каемки, обрамляющей футболку Олега он наконец отстраняется и четко и ясно произносит "Ничего!", после чего уходит в спальню, оставив Олега одного со своим стоящим членом, и видимо руководствуясь принципом "Возбудим и не дадим". Олег, конечно, разочарованно стонет, но принимает свою судьбу, быстро избавив себя от тянущей боли внизу живота он ложится досыпать на диване, решив не лезть к Роме и не испытывать больше судьбу, ведь он осознает, что теперь у них все наладится.