Позволь мне быть твоим ядом...

В какой-то прострации смотря на вздувшиеся красные полосы от хлыста, Тэхён всё не решался поднять голову на находящихся в комнате. Брат никогда не любил его, они никогда не были близки, не играли в догонялки или прятки, не делились друг с другом проблемами или что там делают братья. Но вот так просто отдать младшего брата на растерзание? Неужели ему настолько наплевать? Забавно. Что же, зато теперь стало понятно, что в одном Чонгук с Сокджин явно были схожи: и один, и второй за милой внешностью прятали безжалостных холодных монстров. Сошлись на небесах две звезды. Джин же настолько старше, да ещё и альфа! У отца точно бы инфаркт случился, если бы он узнал, что его любимый сын-гордость встречается с альфой. Как вообще они стали парой?! Или талант манипулирования людьми Чонгука настолько высок, что смог охмурить даже далеко не глупого старшего сына семейства Ким? — Ты же обещал, что не начнёшь без меня, — закончил Сок голосом обиженной цацы-омеги, которому альфа не захотел купить тысячную бесполезную безделушку. — Прости, зайчонок, но я не удержался, — ответил ему на это Чон. — Ха, зайчонок? — ухмыльнулся вслух Тэ, — котёнок, зайчонок. А у тебя для каждого свои клички? Птички есть? А насекомые? Предательство притупило чувства омеги и почему-то вызвало какую-то нездоровую смелость. Он с вызовом поднял глаза на парней и уставился прямо в глаза Гуку. Улыбнувшись, он подошёл и нагнулся к его лицу: — У одного сильно разговорчивого как-то на утро была — Рыбка-беззубка. Давай ты останешься котёнком, а? Для своего же блага. Прыснув, Сок подошёл к столу у окна. — Ого, ты принёс и пару наших игрушек? Тэхён не видел, что именно, но брат держал в руках что-то большое и не внушающее никакого доверия. — Да это так, на всякий случай. Может пригодится, — спокойно ответил ему Чон, обнимая парня за талию, — присаживайся, мне уже не терпится. Я и так долго ждал. — Ладно, Чон-ни, иду-иду. — Ведёшь себя как безмозглая омега-подстилка, — «выплюнул» от злости Тэ, резко подняв глаза на брата, — тошнит от тебя. — Меня тошнило от тебя последние четырнадцать лет. Прямо с того самого дня как ты появился в нашей семье, — даже не поведя бровью, холодно ответил ему Сок. Сбросив пальто, Ким уже почти схватился за рабочий стул, но в последний момент передумал и поставил для себя то бархатное кресло, в котором недавно сидел Чонгук. Поставив его справа от кровати ровно посередине и развернув спинкой к окну, он сел в него с самой что ни на есть королевской осанкой и таким же королевским надменным выражением лица. Тэ же всё это время без каких-либо эмоций смотрел на большую картину в золотистой раме перед собой. На ней было изображено нечто тёмное. Свет в комнате исходил только от двух ночников у изголовья кровати и светильника у двери, поэтому рассмотреть что-то было возможно только во время редких бликов молнии. В очередной такой момент, за секунду до того, как этот вид закрыл собою Чонгук, омеге удалось рассмотреть рисунок. Это был огромный крылатый демон. Демон пожирающий принесённую ему дань… — Ты, наверное, устал сидеть, котёнок? — спросил у парня Чон, — позволь мне уложить тебя в постель. Отпрыгнув от плевка под ноги, который последовал от Тэ вместо ответа, альфа, шумно вдохнув воздух, схватил Тэхёна за горло. — Я так и знал, что тебя нужно будет учить манерам. Уже через пару секунд омега снова провалился куда-то в темноту.

***

Первое, что увидел Тэ после небытия стала стена у окна рядом с письменным столом. — Я всё в той же комнате, — подумал про себя парень. Прохладные шёлковые простыни приятно холодили кожу. Особенно так ноющие болью борозды, которые нанёс хлыстом Чонгук. Омега понял, что теперь лежит на кровати спиной вверх, а немного поёрзав — что руки и ноги привязаны к четырём балкам кровати всё теми же шёлковыми лентами. Вздохнув от примирения со своей участью, омега зарылся лицом в подушку. На его глазах не было повязки, во рту не было рубашки, но кричать и не хотелось, просто не было сил. Чёртов Чон Чонгук. Он прекрасно это знал, поэтому и убрал кляп. — Надо же, кто у нас уже очнулся, — послышалось сзади. Матрас продавился от тяжёлого тела между ног Тэ. Горячая мужская ладонь легла на правую ягодицу. Мягкий поцелуй через тонкую ткань единственной вещи, что ещё была на парне, словно электрический разряд прошёлся по телу. Тэхён тихо промычал что-то в ответ, но вырываться не стал. — Ну, ты посмотри, Джинни, какой послушный стал омежка, — присвистнул Гук. — А нужно всего-то четыре куска ткани по два метра длинной. Тэ повернул голову на смех. Брат смеялся громко и с наслаждением. Вернув голову с вертикальное положение, он посмотрел Тэхёну прямо в глаза. — Да уж, как мало необходимо для обучения. Тут же уткнувшись лицом обратно в подушку, чтобы никто не увидел его слёз, Тэ до крови укусил себя за язык. Руки Чонгука опустились на щиколотки. Медленными аккуратными движениями он начал подниматься всё выше и выше, остановившись у начала ягодиц. — Ну надо же какая гладкая и упругая кожа, — восхищённо сказал Гук, — словно спелый арбузик. И, нежно сжав ягодицы омеги, он продолжил: — Но, ведь арбузик должен быть в полосочку, верно? Не успев сообразить, что последует после этих слов, брюнет только открыл рот, чтобы попросить не бить слишком сильно, но Чон за эти несколько секунд уже успел подложить под пах парня большую твёрдую подушку и ударить хлыстом первый раз. Крикнув от невыносимо раздирающей кожу боли, Тэхён вгрызся зубами в наволочку той подушки, на которой лежала его голова. Второй, третий, четвёртый и пятый удары последовали незамедлительно. Один за одним. Без права на отдых. Чонгук бил профессионально. С размахом. Чтобы сначала было слышно свист и только потом происходил удар. Это нагоняло на жертву намного больше страха, а ему — сладкого удовольствия. Омега чувствовал, как лопалась ткань боксеров после каждого нового удара, как улыбался при этом Чон, как восхищённо смотрел на это всё Сокджин. — Мне кажется так намного лучше, — прояснил ситуацию Чонгук, а ты что думаешь, зайчонок? — О, да, весьма лучше, — противно хихикая, ответил ему Ким. Мелкая дрожь била Тэ по всему телу, полосы на ягодицах и ногах зудели почему-то с одинаковой силой. Они горели огнём и пульсировали вместе с колотящимся сердцем. — Пойду попью, а то что-то в горле пересохло, — оповестил Чон и, откинув хлыст в сторону, он вышел из комнаты. Подойдя к изголовью, старший Ким заставил брата посмотреть на себя, повернув его лицо за подбородок. — За что, Джин? За что? — только и смог вымолвить Тэхён. Он почувствовал его сильный запах клубники и теперь наконец понял, почему всегда так ненавидел этот фрукт. — Просто так, — мягко ответил ему брат. — Иногда мы делаем, то, чего не можем объяснить. Хотя я тебе уже объяснял. Ты не должен был появляться в моей семье. Милый семейный диалог прервал вернувшийся Чонгук. По его груди стекали струйки воды. Влажные волосы были откинуты назад. — Ну ничего себе ты попил! — засмеялся парень. — Такое ощущение, что мимо тебя по луже танк проехался, но ты такой сексуальный в каплях воды, Чонни, — проворковал старший, — я просто тащусь. Тэ видел, как Чон яростно прижал Джина к стене, увлекая того в долгий глубокий поцелуй. Видел, как ногти впивались в рёбра младшего, и искренне старался не блевануть на явно очень дорогую простынь. — Тебя моя милость тоже ждёт, зайчонок, только сперва я закончу с твоим братом. — Стоп, в смысле? — отстранился от парня Ким. — Ты же говорил только о плётке. Об изнасиловании и словом не упоминал. — Это и не будет изнасилование, — улыбнулся Чон. — Он тоже этого хочет, просто не признаётся. — Нет, Чонгук, погоди, — лицо Сока стало серьёзным. — Я против. — А кто тебя спрашивать будет? — противно ухмыльнувшись, ответил Гук. И сразу же после этих слов схватил Джина за горло. Сильно ударив его затылком о стену, он сел на кровать, чтобы заткнуть начавшего кричать Тэхёна. Проследив как старший альфа сполз по стенке вниз, Чон достал из кармана кусок ленты и снова перевязал омеге рот. — Не плачь, котёнок, он был скверным братом, — после этих слов он встал и направился к столу, — да и любовником, если честно, тоже. Взяв со стола ножнички, Гук за пару движений снял остатки боксеров с парня. — Давай забудем обо всех и останемся тут втроём: Я, ты и наш первый раз. Промычав в ответ проклятье, Тэ всё также в ужасе смотрел на своего брата. Он сидел у стены, свесив голову на плечо и не подавал никаких признаков жизни. Длинная чёлка спадала на глаза, которые как показалось Тэхёну были открыты и не моргали. На тёмно-зелёных обоях виднелась блестящая дорожка алой крови. От этого зрелища омегу отвлёк звук расстегивающейся пряжки на ремне. Тот самый звук из актового зала… В тот раз всё на этом и закончилось, в этот же — Чонгук уже стоял перед ним полностью обнажённый. По рельефному красивому телу до сих пор стекала вода. В свете луны, она блестящими струйками переливалась, словно чистое серебро. Вены на руках и шее вздулись, придавая ему мощности и силы. Тэ не хотел опускать глаза, но он приковывал, он манил… Любопытство распирало: неужели идеальный Чон Чонгук такой идеальный во всём? Да. Чонгук оказался идеален во всём. Член парня, уже видимо давно находившийся в состоянии готовности, был абсолютно также прекрасен как и весь владелец. Ровный, с лёгким изгибом, он внушал неимоверный интерес своими немалыми размерами совместно с красивыми тонкими венками, обрамляющими его, словно платиновое золото бриллиант. Снова почувствовав, как проседает кровать, в этот раз Тэхён попытался сопротивляться. Одно дело быть изнасилованным озабоченным придурком, совсем другое — сумасшедшим убийцей. Омега бил простынь руками и ногами насколько ему позволяли это сделать державшие его ленты. Он твёрдо решил не позволить альфе использовать его и поэтому метался по кровати, сбрасывая с себя руки парня. — Сколько энергии в хрупком омежке? — смеялся Гук. — Твою бы энергию да в нужное русло, котёнок. Схватив в этот момент парня за бёдра, он резким движением остановил омегу. Чонгук придавил Тэ к кровати и нежно укусил за правую ягодицу. Отреагировав на последующее возмущение парня громким шлепком по свежему укусу, он произнёс: — Когда же ты уже поймёшь, что твоё сопротивление только лишает тебя удовольствия. Шлепок по исполосованной попе снова разогрел ту боль, которая хоть немного утихла несколько минут назад. Слёзы брызнули с глаз с новой силой. Чон опёрся руками по бокам Тэхёна и начал покрывать его спину неторопливыми поцелуями. Стенка плоти парня упиралась в промежность омеги, каждый раз когда он опускал и поднимал туловище для нового поцелуя. Дойдя до середины лопаток, лёгкое трение между двумя «началами» начало возбуждать Тэ, хоть он и всеми силами пытался это предотвратить. Но сопротивляться Чонгуку было нереально. Он был так нежен. Так внимателен. Так галантен. В нём хотелось раствориться и не думать ни о чём. Альфа опустил свои губы на копчик парня, одновременно с этим проведя кончиками пальцев по уже почти полностью вставшему члену омеги. — Ну, надо же, котёнок. А тут вроде кто-то не на шутку возбуждён. И ещё раз поцеловав его в копчик, он сильно сдавил его в своей ладони. Тихий стон вырвался из уст парня, сдавленный кляпом. Чон долго не ждал и сразу провёл несколько быстрых движений вверх-вниз, размазывая капельки смазки. Новый стон — новый поцелуй чуть выше крестца. Заметив, что кольцо мыщц постепенно расширяется, альфа ввёл смоченные слюной средний средний и указательный пальцы. Имитируя половой акт, Гук продвигался внутри Тэхёна, но резко вставив пальцы до конца, парень удивился, что Тэ замычал и задёргался. — Оу, котёнок, прости. Я и не знал, что этот первый раз не только у нас с тобой, но и вообще первый у тебя. Получается подарки сегодня даришь и ты. Тогда я буду ещё нежней, моя радость. Опустившись совсем низко, Чонгук лёгким касанием языка провёл круг по анусу омеги, лишь слегка протолкнув его внутрь. Новые ощущения захлестнули парня так сильно, что из груди вырвался уже не стон, а воистину звериный крик. Тэхёну стало трудно дышать. Желание тугим узлом завязалось внизу живота и теплом распространялось до кончиков пальцев. Всё также нежно поглаживая внутреннюю сторону бедёр омеги, Гук начал выписывать языком какие-то фантастические узоры, то и дело дразня Тэ, когда задевал его член рукой. Это было настолько невыносимо приятно, что Тэхён начал двигаться навстречу, требуя большего. Но Чон всё-таки решил начать с малого и снова погрузил в омегу два пальца. — Чёрт, котёнок, как же внутри тебя мокро, жарко и узко. Ты просто потрясающий, — не мог сдержаться от восхищения альфа. Ещё раз проведя языком по тому, чего так давно желал, Гук резким движением вытащил подушку из-под Тэ, сорвал ленточный кляп и отвязал от кровати его ноги. Ослеплённый возбуждением, омега сам перевернулся на спину, прокрутив руки так, что они создали крест. Но ему было плевать. Он хотел лишь одного — Чон Чонгука внутри себя. Ухмыльнувшись такой смене настроения своей жертвы, парень положил правую ногу Тэ на своё плечо и начал продвигаться дорожкой мелких поцелуев от стопы к верху. Специально пропустив область паха, он остановился на груди. От возбуждения соски омеги отвердели, а чувствительность усилилась стократно. Поэтому, когда парень затянул один из них себе в рот, громкий хриплый стон снова наполнил тишину комнаты. Оставив мокрый след и на второй половине груди, чтобы естественный холодок «доделывал» за Чона его работу, альфа наконец посмотрел Тэхёну в глаза. — Не смей отводить от меня взгляд, когда я буду трахать тебя, мой котёнок.