Desolate. Забытые городом

      С утра лил дождь, не переставая. Тучи на небе такого жутко серого цвета, что можно было запросто перепутать с оттенком чёрного. Погода испортилась неожиданно. Ведь на улице середина зимы, почему же идёт такой проливной дождь? Снег тает, смешивается с грязью. Теперь не белый. А почему он вообще должен быть такого светлого цвета?       Ещё в то время, когда была совсем маленькой, Люси постоянно любопытствовала на эту тему. Тогда, когда самой большой проблемой для неё было определение цвета снега. Однажды кто-то ответил ей, что снег белый, потому что он забыл свой цвет. И Люси, подумав, ответила: — Я не знаю, почему снег белый. Но думаю, белый снег — это прекрасно*.       Девушка смотрела на серый снег. Он ещё несколько часов назад хвастался изысканным цветом. Теперь Люси всё равно, какого цвета будет снег. Теперь ей всё равно. Жизнь постоянно подкидывает новые и новые сюрпризы, которые намного сложнее, чем этот чёртов снег, от которого сегодня ничего не останется, кроме грязи. Зима — ужасное время года. Земля замерзает и копать сложно. Когда люди умирают зимой, трудно найти тех, кто выкопает яму. Только теперь Люси задумалась об этом. Ведь и правда трудно копать лопатой землю зимой.       На кладбище собралось столько людей, что трудно было пробраться к могиле. Пришла почти вся деревня. Чёрная масса неподвижно стояла, пока священник читал молитву. Нацу, Грей и Эрза тоже присутствовали. Они старались помочь, чем только могли. Лексус не остался в стороне, поддерживая Хартфилию, как морально, так и финансово. — Мне очень жаль, Люси. — Спасибо. Ты так много делаешь для меня, — девушка улыбнулась, но получилось слишком фальшиво. — Ты не чужая мне.       Лексус обнимает девушку и прижимает к себе, позволяя спрятать слёзы ото всех в мире. Спрятать боль, чтобы никто не видел, как ей трудно. Какая боль тяжелее: смерть собственной матери или убийство своего ребёнка?       Она не сдерживает солёные капли, которые стекают по щекам. А мороз не щадит девушку и быстро замораживает противную жидкость, щипая за розоватые щёки. Рубашка Дреяра насквозь промокает. Его тело пробивает дрожь. Хоть каким бы мужественным и сильным парень не казался, холод пробирал, как и всех людей. Он жалеет, что не застегнул пальто. Только не сумел бы всё равно согреться.       Грей и Нацу недоуменно переглядываются, не понимая, когда эти двое так сильно сблизились. Оказывается, они ничего не знают о Люси. Их взгляды косо смотрят на парочку. Оба готовы хоть сейчас оторвать такую маленькую подругу от огромного Лексуса. Ревность берёт вверх и парни даже забывают о том, что оба влюблены в Люси. Сейчас главное, чтобы она не досталась Дреяру. А уместно ли думать о таком во время похорон? — Люси, ты как? — Грей подходит незаметно, пугая девушку, которая только недавно распрощалась с Дреяром, пообещав, что не будет плакать всю ночь. Но сердце так ноет, вряд ли Хартфилия сдержит обещание. Она вздрагивает и немного отступает назад. Ей страшно. Она боится любого шороха. Умерло два человека, которые были ей дороги. Мама и ребёнок, у которого сама и отняла жизнь. Имеет ли она право на сожаление? Неважно, ведь в горе мы одинаковы и каждому нужна поддержка, чтобы выпутаться. — Грей, а ты как думаешь? — она чуть прикрикивает, истерически махая руками. Даже не смотрит на парня. Что за глупый вопрос? Нет, она понимает, что он просто хочет помочь, ему не безразлично. Но разве сам не понимает, как она может себя чувствовать, хороня собственную мать.       Люси понимает, что зря срывается на нём. Если бы не Грей, она бы, может, не успела в больницу и не попрощалась бы с матерью. Но порой удержать эмоции внутри себя бывает сложно. — Прости. Мне лучше уйти… — он грустно поглядывает на Люси из-под чёлки, не узнавая в ней её. — Мне очень жаль, Люси. Но мы всегда готовы тебе помочь…       Он разворачивается, собираясь уходить. Грей понимает, что сейчас тут лишний. По крайней мере, он не хочет навязываться. Когда умерли его родители, опека и лишние внимание только донимали. Хотелось, чтобы все оставили в покое.       К тому же теперь ему тут не место. Он выбрал другой путь. И теперь просто наблюдатель. Находится рядом с Люси тяжело. Он порой сам себя не понимает. Не знает, почему предложил Джувии встречаться, если продолжает любить Люси. Грей чувствовал себя паскудно, играя с чувствами девушки, которая искренне любит его. — Извини и спасибо, Грей, — слышит напоследок, но ничего не отвечает ей. Может, потому что бессмысленно или просто не хочет. Та кто его поймёт. Как и всегда, на лице нет эмоций. Девушка хмурится. Она не может понять, обиделся он или нет? Да и какая сейчас разница.       Люси никому не пожелает того, что случилось с ней. Смерть близкого человека — что может быть хуже? Она знала, но до последнего надеялась на то, что ничего не произойдёт. Как часто бывает, каждый человек хватается за последний лучик надежды. Ухватившись за него так крепко, поднимается на самый вверх. Только зря, ведь с большей высоты и падать больнее.       Снег снова начинает сыпаться с неба, смешиваясь с капельками дождя. На улице становится невыносимо холодно и мерзко. Люси понимает, что лучше уходить домой. Нужно помочь Эрзе с готовкой и другими делами. Если бы не подруга, то Хартфилия не сделала бы абсолютно ничего. Но она не может бросить маму тут одну. — Люси, нужно идти, — к девушке подходит Нацу и мягко касается к плечам. Девушка вздрагивает. — В такую погоду у неё точно замёрзнуть ноги… — еле шепчет, а на глазах выступают слёзы, которые она обещала сдержать, но не сумела. Как всегда, слаба. — Люси… — Нацу не знает, что сказать ещё. Слова комом застряли в горле. Всегда весёлый и полный оптимизма, теперь не может ничего сказать, чтобы поддержать дорогого человека. Нацу хмурится, злясь на самого себя. Он молчит, по-прежнему придерживая девушку за плечи. Сейчас Люси кажется такой хрупкой. — Твоя мама не хотела бы, чтобы ты плакала. — Я знаю, но… — девушка запинается, давясь слезами. Драгнил хотел хотя бы сейчас быть полезным. Тогда он растерялся, но теперь не мог снова позволить себе такого. Нацу не терял родных, как Грей. Может, поэтому ему не хватило силы и смелости.       Нацу не знал, как реагировать на состояние Люси. Прежде он никогда не видел её такой растерянной и расстроенной. Девушка бегала с кухни в гостиную, что-то ища, никак не реагируя на просьбы Драгнила успокоиться. Она хотела вызвать такси, но не знала номера. «Я должна позвонить Лексусу. Но пока он приедет сюда…», — панически размышляла Хартфилия.       Нацу схватил девушку за плечи и сильно встряхнул. Люси уставилась на парня, хмуря брови. — Да что случилось, Люси? Ты можешь нормально объяснить? Твоей маме стало хуже? — Драгнил пытался говорить спокойно, но получалось хуже некуда. Он только что признался ей в любви, но она будто с цепи сорвалась от звонка. — Хуже? — девушка округлила глаза, толкая Нацу в грудь. — Да она умирает!       Парень отпустил девушку, широко распахнув глаза. Он готовился к тому, что такой день рано или поздно настанет. Даже ждал того момента, когда Люси наконец-то станет свободной. Но теперь Нацу не знал, как себя вести. — Что случилось? Чего вы орёте с утра пораньше? — в гостиную зашёл Грей. Полусонный, он до сих пор был в пижамных штанах с взлохмаченными волосами. По лицу парня было видно, что вставать он не собирался ещё как минимум пару часов, но его разбудили крики.       Люси проигнорировала вопрос друга. Достав телефон, она стала куда-то звонить. Но трубку никто не брал, что ещё сильнее расстроило девушку. Она бросила мобильный на диван, а сама упала на колени возле него. Нацу, стоявший рядом, не смог даже с места сдвинуться. Он испугался. — Люси, что с тобой? — к девушке подбежал Фуллбастер. Присев рядом с ней на колени, он обхватил её за плечи и поднял голову Люси, заглядывая в глаза. — Если ты скажешь, я помогу тебе. — Мама умирает… Грей, я не могу вызвать такси, — сквозь слёзы пролепетала Люси, не веря, что Фуллбастер может хоть как-то помочь. Она переживала, что не успеет и не сможет попрощаться с мамой в последний раз. — Я вызову такси, а ты собирайся. Быстро, — бросив Люси, Грей пошёл к домашнему телефону, набирая какие-то цифры. Жестом он показал, чтобы Нацу тоже собирался, попутно разбудив Эрзу. Её помощь тоже будет нужна.       Машина подъехала спустя полчаса. Всё это время Люси места себе не находила,  не уставая переспрашивать у Грея, когда приедет такси. — Люси, я позвонил своему знакомому. Мы вместе работаем, так будет быстрее. Он скоро приедет. — Грей, мне страшно… — Всё будет хорошо, — парень обнял девушку, поглаживая по волосам. Он знал, что не время радоваться, но в душе ликовал небольшой победе над Нацу. Повернув голову в сторону кухни, Грей поймал на себе взгляд друга, который прожигал в нём дыру.       Люси выскочила с машины, не успела та даже полностью остановиться. Дорога была каждая секундочка. Врач сказал, что у Лэйлы Хартфилии осталось очень мало времени. Забежав в больницу, Люси сразу же направилась в сторону палаты матери. Медсёстры не останавливали запыхавшуюся девушку, поскольку знали о том, что случилось. Они часто видели Хартфилию в больнице, да и приходила она часто с сыном главной медсестры. — Люси, вы вовремя, — останавливая девушку, сказал доктор. — Можете войти, мы отключили её от капельниц. Она недавно пришла в себя, но… Времени осталось очень мало. — Спасибо, доктор.       Девушка открыла дверь палаты и забежала внутрь, сразу же присев рядом с койкой. Лэйла лежала совсем бледная. Взгляд её был затуманен. Люси ужаснулась, насколько были холодны руки её матери. — Мамочка, прошу, не оставляй меня одну, — девушка начала плакать, не стесняясь. Она знала, что слёзы сделают только больнее, но остановиться не могла. — Родная, не плачь… Ты сильная, ты справишься, — еле шевеля губами, проговорила Лэйла, едва сжимая руку дочери бледными и худыми пальцами. — Пожалуйста, не уходи… Как же я буду без тебя? — Ты должна поступить… В университет. Я больше не буду обузой для тебя, — Лэйла растянула губы в подобие улыбки и взглянула на заплаканную Люси. Ей хотелось запомнить лицо дочери счастливым, но её дочурка лишь горько плакала. — Люси, милая, не нужно плакать. Я всегда буду с тобой. В твоём сердце. — Но, мама, ты мне нужна… — Прости меня, Люси… — по щекам скатились еле видные слезинки.       Девушка увидела, как окончательно потухли глаза матери, как перестала опускаться и подниматься с большими усилиями грудная клетка; почувствовала, как обмякла ладонь в руке, как жизнь покинула тело матери. В палате раздался крик, от чего двое парней, что всё это время стояли под дверью, слушая разговор, залетели внутрь, чтобы успокоить Люси. — Люси, поехали с нами в город? Пожалуйста… Тебе не стоит тут оставаться, — спросил Нацу, когда они возвращались с кладбища. Парень держал девушку за руку, помогая ей ступать. Сейчас Люси и сама казалась мёртвой. — Я не знаю… Я не могу так сразу уехать… Неправильно это, — безэмоционально ответила девушка. — Ты уверена? Мы все будем рады, если ты переберёшься к нам. — Я знаю, Нацу. Прости, но мне нужно время…       Драгнил сильнее стиснул руку подруги, боясь, что она может исчезнуть в любой момент. Больше всего Нацу переживал за то, чтобы Люси ничего не сделала себе.

***

      Когда все присутствующие разошлись, а дома у Люси остались только Нацу, Грей и Эрза уже близилось к вечеру. Девушки убирали на кухни в то время, как парни вышли на улицу, подышать морозным воздухом. Обоим нужно было прийти в себя и всё обдумать. — Нацу, я не могу остаться, потому что завтра работаю. Я бы попросил Эрзу, но она тоже занята. Так что надеюсь на тебя. Одну её оставлять сейчас нельзя, — доставая сигарету с кармана, сказал Грей. Он рад, что взял с собой пачку, ведь день был тяжёлым. — И без тебя знаю. — Нацу смотрел на небо, подпирая стену. Взглянув на другу, который, кажется, смог расслабиться, парень пожалел, что не курит. — Ты признался ей? — вдруг спросил Грей, выдыхая клубочек дыма. Сигареты давали долгожданное облегчение, хоть и мимолётное, но удовольствие. Когда он вернётся, то снова не сможет курить, ведь Джувия против, да и не только она. — С чего ты взял? — Нацу резко подскочил и уставился на друга. — Ты меня взглядом чуть не убил утром, — Фуллбастер засмеялся, вспоминая, в каком состоянии находился Драгнил. — Да ну тебя, — отмахнулся.       Грей усмехнулся. Бросив окурок на пол и растоптав его ногой, парень зашёл в дом, оставив Нацу одного наедине со своими мыслями. «Признался, только что толку? Она, наверное, сделает вид, что ничего не было». — Люси, нам с Эрзой пора, а Нацу останется с тобой. — Не нужно, — Люси начала активно махать руками, протестуя. — Мне нужно побыть одной. — Но мы переживаем за тебя, — вмешалась Скарлетт. — Мы бы и сами остались, но срочные дела. — Может, ты передумала, — Грей подошёл ближе, делая осторожные шаги, словно боялся испугать девушку, — то мы заберём тебя прямо сейчас. Люси, зачем тебе оставаться здесь одной? Так будет лучше, — протянув руку к девушке и осторожно взяв её за ладонь, переживая, что Люси до сих пор злится на него, Фуллбастер продолжил: — Доверься мне, Люси. — Грей прав, — подала голос Эрза, до сего наблюдавшая за попыткой Грея. Она была приятно удивлена поведением парня. Он стал взрослее и более рассудительный. «Неужто Джувия на него так влияет… Или Люси настолько дорога тебе, Грей?» — Поехали с нами, завтра приедешь снова, если понадобится. — Соглашайся, — Грей чуть приподнял уголки губ, встречаясь с глазами Люси. — Может, вы и правы… Мне тут всё напоминает о маме. Наверное, я не смогу даже уснуть, — глаза девушки снова набрались слезами, но Грей резко обнял её, утешая и что-то шепча на ухо. В это время в дом вернулся Нацу. — Что-то случилось? — он зло смотрел на спину Грея, но только его взгляд встретился с заплаканными глазами Люси, Нацу смягчился и снова обратился к Эрзе: — Что происходит? — Люси поедет с нами. Нужно помочь собрать ей вещи.