Перерыв

      Сегодня жаркое летнее солнце светило над Бикентауном особенно ярко, делая воздух невыносимо горячим, но даже это не остановило жителей этого весьма разношёрстного, но в то же время невообразимо гармоничного городка от справления праздника дня основания ордена героев, которому все они обязаны своими жизнями — Ордена Камня. Двое из тех, кому сегодня воздают славу, сейчас стоят на мосту и смотрят с него на городскую суету, обсуждая совсем недавно пережитое приключение.       — Это было так круто, чувак! - восхищённо делилась впечатлениями Петра, - Мы вернули мой меч, поставили на место Стеллу, повстречались с самим Джеком, побывали в гигантском подводном храме, сражались с призмариновыми статуями и теми... жуткими одноглазыми рыбами, и всё это за одни неполные сутки! Знаешь, именно этого мне и не хватало. Да и тебе это наверняка понравилось больше, чем сидеть здесь и заниматься своими мэрскими-не-мэрскими делами, а? - рыжеволосая игриво пихнула Джесси локтем, но тот отреагировал вяло.       — Да, было довольно неплохо... - отозвался лидер, изобразив на своём лице слабую улыбку, в искренность которой не очень-то и верилось.       — Эй, что такое? - обеспокоенно спросила рыжеволосая, - Ты выглядишь подавленным последние пару часов. Перчатка говорит тебе гадости?       — Нет, с перчаткой всё в порядке, просто... - Джесси глубоко вздохнул, облокотившись на перила, - Я думал насчёт твоих слов. Про то, что Орден... ну, "затухает", знаешь. Лукас, Оливия, Аксель... Я понимаю, что у них есть свои дела, свои жизни и свои обязанности, но...       — ...Но они и раньше у них были. Ты это хотел сказать, да? - перебила Петра, становясь рядом.       — Да, именно. И, да, нам всегда было немного проблематично совмещать приключения и свою повседневную жизнь в своих городах, но мы всегда находили выход, справлялись и постоянно держались на связи. А сейчас они словно... ну, потеряли интерес к этому, скорее всего. И я просто задумался: а что, помимо приключений и Иссушающей Бури, нас вообще связывает?..       — Эй, даже думать так не смей, - сказала Петра, нахмурившись, - Нас связывает дружба! Просто мы... какое-то время не поддерживаем контакт. Но это не значит, что мы никогда не были друзьями. Просто сейчас всё это немного отошло на второй план в силу обстоятельств.       — Да, но... Как долго эти "обстоятельства" продлятся, Петра? Ведь может так выйти, что приключений вообще больше не будет, мы начнём забывать друг про друга и история со старым Орденом повторится. Мы станем друг другу просто... никем.       — Воу-воу-воу, Джесси! Мне кажется, тебе нужно немного притормозить, самую малость, - поспешила прервать мрачные мысли рыжеволосая, воочию увидев столь редко проявляющийся у лидера пессимизм, - Во-первых, мы всегда умудряемся найти приключения на свои задницы. Будь я суеверной, сказала бы, что это какое-то проклятие, но как бы то ни было, это — то, что нас всех объединяет, так что тут ты промахнулся. Во-вторых, да, это не здорово, что мы больше не можем проводить с друзьями столько же времени, сколько и раньше, но это ведь не значит, что мы как тот Орден... Сейчас всё немного сложно, тут я возразить не могу, но если я что-то и поняла за все эти приключения вместе, то это такую вещь, что не нужно спешить всё драматизировать. Я верю, что то, через что мы все прошли, не останется просто пустым местом, и однажды мы все обязательно соскучимся друг по другу, и тогда снова куда-нибудь вылезем. В конце-то концов, Джесси, кому как не нам с тобой знать о том, что приключения в компании вызывают зависимость!       — ...Да, ты права. Разумеется, права, - согласился шатен, облегчённо выдохнув и, кажется, немного приободрившись, - Просто хотелось бы проводить с ними больше времени, вот и всё. Хотя бы в день основания.       — Ну, а вот это... обидно, честно говоря, - наконец призналась Петра, тяжело вздыхая, - Но по крайней мере мы сейчас вместе. Хотя могли бы и не быть. Конечно, могло быть лучше, но дарёному коню в зубы не смотрят, согласись?       В ответ Джесси промолчал. В словах Петры был резон, но они совершенно не уняли чувство опустошённости внутри, только дали ему объяснение, и в данном случае этого было недостаточно. Эти слова не сравнятся с рассказом Оливии об очередном изобретении, когда она снова теряет нить мысли и увлекается, углубляясь в термины и математические расчёты, совсем забывая о друзьях, которые ничего из сказанного ею не понимают, и не замечая их ошарашенные и полные смятения лица. Эти слова не заставят забыть постоянные подколки Акселя, которые каким-то волшебным образом не раздражали, а даже наоборот — забавляли, его хвастовство о последнем турнире гриферов в Бумтауне и настойчивые приглашения приехать погостить вместе с предостережениями о наиболее опасных местах и тайных лазейках в городе. И эти слова уж точно никак не заменят для Джесси Лукаса: его улыбку, его молчаливость, его привычку на автомате записывать всё важное в свою книгу, при этом высовывая кончик языка, его неоднозначные фразы, скрытое значение которых понятно только им двоим и всегда ставящие Джесси в неловкое положение, его рисковые игры, из-за которых Джесси старается не садиться с ним рядом за столом, если помимо них за ним сидит кто-то ещё, его дурашливая сторона, которую он скрывает ото всех, кроме Джесси, его нежные и в то же время настойчивые поцелуи и его надолго запоминающиеся мягкие и ненавязчивые прикосновения. Вспоминая обо всём этом Джесси непроизвольно улыбнулся. Ему очень не хватало друзей и он скучал по старым временам, когда они всем Орденом то и дело выбирались на опасные приключения, в каждом из которых они запросто могли погибнуть, если бы не элементарные случайности, но даже больше, чем по всему этому, он скучал по Лукасу.       Насколько Джесси помнит, всегда так получалось, что у них практически никогда не было много времени на то, чтобы провести его друг с другом. Обычно их свидания ограничивались теми редкими моментами, когда им посчастливилось остаться наедине во время вылазки с друзьями в какой-нибудь захоронённый в пустынных холмах храм, и ещё реже случалось так, что им всё же удавалось сбежать куда-нибудь на день, никому не говоря и возвращаясь только под вечер — удивительно, что их до сих пор никто не заподозрил при таком раскладе. Хотя даже если бы на них упали подозрения, никто не стал бы их осуждать, и оба это прекрасно понимали, но раскрывать карты всё равно не хотели, потому что в таком случае это будет уже не так весело. Сначала тайные отношения были обоснованны тем, что оба не знали, насколько далеко это зайдёт и относились к этому несерьёзно, но теперь, когда они уже построили отношения на доверии, проверенные временем, это стало для них азартной игрой, когда они двое, казалось, играют против всего мира. И на данный момент счёт определённо в их пользу.       Внезапно Джесси осенило. Точно — Лукас!       — Слушай, а ведь можно зайти к Лукасу, - внезапно сказал он, взбодрившись, - У Акселя и Оливии дела в своих городах, но Лукас ведь редактирует книгу! В смысле, он, конечно, тоже занят, но это не такое уж и неотложное дело, мы вполне можем навестить его! Что думаешь?       — М-м, не, я в другой раз, - отказалась Петра, как-то странно улыбнувшись, - Думаю, я буду там лишней.       — В смысле? С чего ты взяла, что будешь лишней? Вы поссорились? Так пойдём со мной, как раз...       — Нет, Джесси, ты меня не понял, - сказала она и следующие слова произнесла чётче, акцентируя внимание зеленоглазого на определённых моментах: - Я буду там лишней. А вот вы вдвоём наверняка найдёте темы для... разговоров.       — ...То есть? - недоверчиво спросил лидер, прищурившись, однако понимая, что ему уже наступили на хвост.       — То и есть, чувак, - ответила девушка, уже не скрывая улыбки, - Я знаю, что вы двое встречаетесь. И не надо отрицать, со мной это не прокатит.       — Э-э... Да я, в принципе, и не собирался, - со смешком в голосе ответил тот, почесав затылок, - И как давно ты знаешь? Тебе кто-то сказал?       — Не-а, сама догадалась. Вы, ребята, очень сильно палитесь. Я даже думаю, что другие о вас не подозревают только потому, что помнят те времена до Бури, когда вы друг с другом постоянно грызлись, и из-за этого просто не могут представить вас как больше, чем просто друзей. А ещё я знаю, что вы встречаетесь примерно полгода, - последнее она сказала с ярко выраженной гордостью в голосе, видимо, восхищённая собственной внимательностью и умением читать людей.       — Два года, вообще-то, - с самодовольной ухмылкой вмешался в дедуктивные выводы Петры Джесси, тут же ловя на себе её ошарашенный взгляд, - Почти два с половиной даже.       — ...О-хо-хо, а вы совсем неплохи, ребята, совсем! - рассмеялась та скорее от шока, проматывая у себя в голове события последних двух лет, - Только... зачем вам это? Типа, серьёзно, два года скрывать отношения от лучших друзей — немного параноидально, не находишь? Да ладно, даже если дело в людях, ни у кого язык вас осудить не повернётся — вы мир спасли, они вам своими жизнями обязаны!       — Дело не в людях, Петра, это просто весело.       — "Весело"? Ну и странное же у вас понятие о веселье... Хотя, честно признаться, я могу это понять, - всё-таки признала поражение девушка, - Но Оливия и Аксель должны знать. Скрывать это от них нечестно. И я настоятельно советую тебе сократить время ваших пряток в официальной версии! Не хватало ещё, чтобы они обиделись.       — Ну, тут твоя правда, - согласился лидер, выдохнув, - Хоть это и забавно, но игра явно затянулась. Думаю, Лукас тоже так считает.       — Отлично, вот сегодня вы об этом и поговорите, - энергично сказала Петра, отойдя от перил и хлопнув Джесси по плечу, пока тот следил за ней взглядом, - Удачи тебе там. Если что, я буду здесь в городе.       — Погоди, здесь? В Бикентауне? - на лице парня мгновенно засияла улыбка, не оставив и следа от прежней хмурости, - То есть ты остаёшься?       — Если ты будешь и дальше вытаскивать свою мэрскую тушку из дома раз в неделю и прятаться от солнца, как вампир — и не надейся, - ответила та, направляясь к ступеням.       — ...Петра! - окликнул её Джесси, заставляя обернуться, - Спасибо.       Рыжеволосая в ответ пожала плечами и молча сошла с моста. Джесси ещё какое-то время стоял на месте, но на этот раз у него в голове уже не было грустных мыслей. Петра остаётся в городе, сегодня он проведёт время с Лукасом и со дня на день должны вернуться Айвор и Харпер. У Джесси впервые за долгое время появилась мысль о том, что дела, наконец-то, налаживаются.

***

      Джесси улыбнулся, когда из-за деревьев, наконец, показался дом Лукаса. На поляне, где он находился, была какая-то особенная атмосфера, и Джесси ощутил её сразу, как только приблизился к этому месту. Здесь было настолько спокойно и тихо, что само собой создавалось ощущение, будто этот небольшой участок леса не принадлежит этому миру, словно ограждён от него каким-то невидимым барьером, пройти через который, однако, может кто угодно. Джесси никогда не был человеком, которому нравилось быть в одиночестве — совсем наоборот даже, и обычно, находясь в Бикентауне и с радостью наблюдая за городской суетой, он не понимал, почему Лукас выбрал всему этому уединение. Но каждый раз, когда ему доводилось ступать на эту поляну, он полностью менял своё мнение. Однако те разы, когда он здесь был, не длились больше двух суток — Джесси начинал беспокоиться о том, как обстоят дела в городе, да и в общем плане чувствовать себя неуютно, отдалённо от людей, что для него было непривычно, и каждый раз замечая это Лукас нехотя его отпускал. Зато сам Лукас может провести в такой атмосфере одиночества недели или даже месяцы. Джесси считал время, проведённое в уединении с собой, отдыхом — небольшой передышкой перед очередным рывком вперёд, а для Лукаса это была жизнь. И этого Джесси никогда не поймёт — то, как можно жить без людей, но при этом всё равно принимать их и любить. Эта загадка была одной из множества, в которые он влюбился.       Улыбка Джесси стала ещё шире, чем была, когда он увидел Лукаса, сидящего на крыльце своего дома и усердно редактирующего книгу, причём настолько увлечённо, что до сих пор не заметил шатена, хотя сидел к нему лицом. Сейчас у блондина были в знакомой манере в напряжении сжаты губы и слегка сдвинуты брови, что говорило о том, что ему уже наскучило сидеть за книгой и вскоре он сделает перерыв. Джесси много раз доводилось видеть, как Лукас пишет книги, и он уже успел изучить все его писательские (и не только) привычки, о большинстве из которых тот, скорее всего, даже и не подозревает. Эта мысль, в каком-то смысле, забавляла его и заставляла чувствовать себя важным — он знал о Лукасе то, чего тот не знал о себе сам.       Джесси зашагал по направлению к Лукасу, пока тот до сих пор в упор его не замечал. Едва шатен собрался его позвать, как что-то большое и мягкое плотно обхватило его ногу, вонзая в кожу что-то тонкое и острое, после чего тут же отбегая.       — А-А-А!!! - громко закричал он, чем, наконец, смог привлечь внимание Лукаса.       — Джесси?! - тот тут же буквально сорвался с места, подбежав к пострадавшему от неизвестного объекта, который, в свою очередь, засел на конце поляны и с наглым надутым видом наблюдал за тем, как его жертва присела и схватила руками раненное в "бою" место, - Что ты здесь делаешь? Что случилось?       — ...Привет, - через боль сказал шатен настолько нежно, насколько мог.       — ...Хех, привет, - смущённо отозвался блондин, тихо хихикнув, - Дай посмотреть.       Джесси нехотя убрал руки и его глазам открылся "чудесный" вид на продырявленные в нескольких местах джинсы и ярко-красные неприятно жгучие полосы на коже.       — Зато теперь я точно могу сказать, что Дьюи* меня не любит... - сделал вывод он, скривившись от боли.       — Он не не любит тебя, просто ты его не кормишь, - с ухмылкой ответил Лукас, - Сильно болит? Идти можешь?       — Бывало и хуже, - прокряхтел Джесси, вставая на ноги, однако не успел он сделать и шага, как Лукас крепко его обнял.       — Я уже и не думал, что ты придёшь, - сказал он немного притихшим голосом.       — И вот я здесь, - хотел было отшутиться шатен, но, не услышав реакции в ответ, продолжил менее радостным тоном: - Прости меня. Мне нужно было прийти раньше. Намного раньше.       — ...Да, нужно было, - сказал Лукас, отстранившись. Судя по его лицу, эйфория от первой за долгое время встречи прошла и её место заняла вполне обоснованная обида.       — Эй?.. Ты... Ты обиделся? - с тревогой в голосе спросил Джесси, заподозрив неладное.       — Да. Немного. Самую малость. Ничуть, на самом деле. В конце концов, ко мне каждый день заявляется мой вроде как парень, которого я не видел несколько месяцев, - незаметно для себя в грубой манере съязвил блондин, чем немного задел зеленоглазого.       — Слушай, не надо со мной так, - начал закипать тот, поняв, что его представления об идеальной романтичной встрече после долгой разлуки вот-вот рассыпятся в прах, - Я же извинился, так? Зачем сразу на меня накидываться? И ты сам знаешь, что у меня были причины, из-за...       — Вообще-то, это была... Нет. Нет. Заткнись, - спокойным голосом прервал его писатель, взяв себя в руки, дабы избежать дальнейшего развития конфликта, - Мы не будем сейчас ссориться.       — А мы что, ссо?..       — Заткнись, - снова прервал, - Скажу честно: да, это обидно. Но я не хочу всё усугублять, и если ты продолжишь, то, клянусь, Джесси, я тебя ударю.       — Хороший способ не усугублять...       — Заткнись, - в третий раз, - Просто... замолчи, ладно? Хватит. Я зол, немного дезориентирован и самую малость хочу тебя придушить, но... Я в любом случае люблю тебя, понимаешь? Даже когда злюсь. Извини.       Джесси растаял окончательно, когда Лукас провёл ладонью по его щеке. Мягко, нежно и едва касаясь — в своей обычной манере, по которой лидер так тосковал всё то время, что не мог к нему прикоснуться. Желание выяснять отношения тут же пропало, не оставив от себя и следа, кроме ещё более сильного желания наслаждаться времяпровождением со своим возлюбленным.       — И ты меня извини... - выдохнул шатен, бережно обхватив ладонь Лукаса своими и расслабленно закрыв глаза, - Я придурок. Самый настоящий.       — Ну, ты всегда был придурком. Просто теперь ты придурок с полномочиями, - с ухмылкой сказал голубоглазый, в ответ на что Джесси нахмурил брови.       — ...Ауч.       — Эй, ты сам сказал, что ты придурок! Не пытайся теперь делать вид, что я тебя задел.       Их взгляды встретились. Сами собой оба потянулись друг к другу, ничего не обговаривая и действуя интуитивно, поддавшись порыву, понимая, что никто из них не встретит отпора. Поначалу это был робкий, аккуратный, можно даже сказать вежливый поцелуй, но со временем, с возрастанием желания, он перерос в приятно грубый, настойчивый и глубокий, сопровождающийся дразнящими прикосновениями и поглаживаниями, а также "случайными" цепляниями за пряжки джинсов, будоражащими и без того в последнее время не на шутку распоясавшееся воображение. Прекратилось это, когда дышать стало трудно и пришлось оторваться друг от друга.       — Я люблю тебя, - на выдохе сказал Джесси, находясь уже практически не в силах сдерживаться.       — А давай ты меня всё-таки в доме полюбишь? - предложил Лукас, так же тяжело дыша от накатившей волны возбуждения, - Конечно, фактически, мы здесь одни и всё такое, но всё равно как-то нехорошо... Некультурно это. Да и как я потом смогу смотреть в глаза Дьюи?       — Думаешь, дотянем?       — Дотянем, если снимешь эту тяжеленную перчатку, - Лукас слабо щёлкнул по ней пальцем, - Не знаю, что тебе там наплели, но одно только то, что она под цвет твоих глаз, не делает её подходящей тебе.       — А, это... - Джесси промотал у себя в голове последние несколько дней и, примерно оценив размер информации и сравнив его со срочностью возникнувшей ситуации, скривился в гримасе почти что отчаяния, - Слишком долго рассказывать! Короткая версия: я во что-то вляпался — да, снова! — она не снимается и иногда со мной разговаривает. Теперь мы можем пойти в дом? Пожалуйста?       — Постой, постой... "разговаривает"? - насторожился блондин, - В смысле она и сейчас с тобой разговаривает?       — Нет, не сейчас, просто... ЛУКАС! - протянул Джесси в манере мольбы о пощаде.       — Да чёрт возьми, ладно, - раздосадованно прошипел в ответ Лукас, поняв, что с подробностями придётся подождать, подхватывая Джесси за руку и утягивая его за собой в сторону дома.       Как только дверь за ними захлопнулась, то, что было на поляне, продолжилось, только теперь прикосновения чувствовались не через ткань одежды, а непосредственно на коже. Жар тела, смешавшийся с жаром и без того горячего в угоду погоде воздуха, делал ощущения невыносимыми, и от того до боли приятными. Оба настолько увлеклись, что едва не споткнулись о кровать, над чем после лишь посмеялись.       — Да, и впрямь сильно застряла — даже рукав не могу вытащить, - сказал блондин, тщетно пытаясь снять с Джесси рубашку.       — Говорил же...       — ...Хотя-я... - голубоглазый лукаво улыбнулся, надевая рубашку обратно на Джесси, - Так тоже довольно неплохо, даже лучше!..       — Очередной твой фетиш, да? - спросил шатен, сделав вид, что его достали постоянные навязчивые извращённые идеи касательно постели, возникающие у Лукаса в голове, однако до сих пор он не отказал в выполнении ни одной из них, а в его на первый взгляд утомлённых глазах каждый раз на мгновение проскакивал шальной огонёк, и уголки губ совсем немного приподнимались, скрывая готовую вот-вот вырваться бесстыжую улыбку. И никогда Лукас не упускал из виду эти определяющие моменты.       — Не "очередной", а один из многих, - возразил он, игриво ухмыльнувшись и мягко целуя Джесси в ключицу, обхватывая его шею руками и утягивая за собой на кровать.       С каждым новым непроизвольным громким выдохом в комнате, казалось, оставалось всё меньше и меньше воздуха, всё сложнее было дышать, хотя не искажённая любовными играми реальность, конечно, была немного иной. Поцелуи теперь сместились на шею, ключицы, грудь, и лишь иногда возвращались обратно на губы. Ни Джесси, ни Лукас никогда не были сторонниками "формальных" прелюдий — долгие заигрывания вопреки собственным желаниям доставляли обоим куда больше удовольствия, чем резкий переход к главному, и эта схожесть в предпочтениях довольно неплохо помогла им на первых этапах отношений, даже до сих пор позволяя полностью отдаваться друг другу и при этом каждому получать личную выгоду одновременно. Прекращалось это действие только когда терпеть дальше становилось невозможно, и этот момент оба ловили без слов — просто во взглядах друг друга.       Вдруг Лукас притянул к себе Джесси и бережно, невероятно нежно в условиях данной разгорячённой ситуации, поцеловал его в лоб. В самый первый раз он в абсолютно такой же манере поцеловал его в щёку. Такие моменты шатен любил до безумия, и они всегда задевали что-то внутри него, тут же пробуждая сильное до невозможного желание проявить нежность в ответ. В большинстве случаев его ответами были красноречиво молчаливые крепкие объятия, иногда — ответные поцелуи. В этот раз выбор пал на первое. Лукас уже почти машинально обхватил зеленоглазого, запустив одну руку в его волосы и уткнувшись носом в его шею. Недавно словно обжигающий изнутри жар теперь превратился в размеренно раскатывающееся волнами по всему телу тепло, заставляя сердце биться ещё сильнее и громче.       — ...Мне всё время тебя не хватало, - через силу сказал Лукас, сморщившись от взявшегося из ниоткуда, как гроза среди ясного неба, кома в горле, сам до конца не понимая своего неожиданного порыва.       — ...Знаю, - ответил Джесси, почувствовав себя самым высокопоставленным мудаком из всех мудаков мира. Хоть Лукас никогда в этом не признается, зеленоглазый наблюдал и чувствовал разочарование в его голосе, видел необъятную тоску в его взгляде, которые, возможно, не принимал даже сам их обладатель, но которые, тем не менее, были и находили разнообразные способы пробиться через прочную маску внешнего спокойствия. Если бы раньше он имел хоть малейшее представление о том, насколько огорчает Лукаса своим, по сути, игнорированием, он бы боролся за каждую свободную минуту, чтобы провести её с ним, прослыл бы безответственным у жителей Бикентауна, но сделал бы что угодно, чтобы быть с Лукасом и не слышать сейчас его едва заметно дрогнувший голос, не чувствовать, как он неестественно сильно к нему прижимается, сделал бы всё, что угодно, чтобы не заставлять его страдать. Но шанс упущен, исправить ничего не получится, а того, что есть, уже не изменить. Остаётся только двигаться дальше, ощущая на плечах груз результата своей беспечности, - Прости...       Ещё какое-то время оба лежали вот так, в обнимку, неподвижно. Лукас пытался понять, что только что произошло, из-за чего проступила брешь, и не мог дать ответа самому себе. Джесси же терпеливо ждал, потому что понимал, в каких ситуациях ему главным быть не следует, и эта была одной из таких. Сейчас Джесси ожидал чего угодно. Либо им предстоит серьёзный разговор, итогом которого станет решение, которое полностью или частично будет устраивать обоих, либо это начало довольно большой ссоры, где в ход пойдут эмоции, о которых в последствие оба будут жалеть, либо Лукас решит уйти от темы и придётся ему подыгрывать, потому что, честно говоря, обсуждать это сейчас совершенно не хотелось, потому что кроме бесконечных извинений на ум ничего не приходило.       Вдруг блондин хихикнул.       — Так ты у меня мэр, да? - в дразнящей манере протянул он, игриво перебирая каштановые локоны меж пальцев и легонько прикусывая мочку уха.       — Серьёзно? Ты сейчас об этом думаешь? - ответил Джесси, облегчённо выдохнув. Отчасти он испытал облегчение от того, что не будет никаких разборок, но отчасти и испытывал слабое чувство отвращения к себе из-за того, что он подыгрывал, решив игнорировать проблему и просто отсрочив неизбежное, - Прости меня, конечно, но... Ну ты и шлюха, однако.       — Шлюха мэра! - поправил голубоглазый, после рассмеявшись от неожиданно резко возобновившихся ласк, на секунду показавшихся ему щекотными.

***

дратути, а это R)0)       Джесси заворочался на кровати, нехотя открывая глаза. Спать в рубашке в такую жару было просто невозможно, хоть даже выбора у него особого и не было. Лукаса рядом не было. Что было нормально. Странно было бы, если бы он до сих пор лежал около него. Если Джесси может уснуть днём, то его утомила ежедневная рутинная работа, но если Лукас может уснуть днём, то он снова к чертям собачьим сбил свой режим. В последний раз, когда такое было, Джесси открыл для себя ещё одну вещь из разряда практически невозможных: заставить писателя спать по ночам. Но, судя по всему, тот опыт почти полуторагодовой давности сыграл хорошую роль. Джесси посмотрел в окно и про себя чертыхнулся, увидев через него уже наполовину зашедшее за горизонт солнце. Ну, теперь уже ничего не попишешь, ибо идти ночью через лес — либо невероятная глупость, либо самоубийство.       Надев свои джинсы, зеленоглазый направился к двери, которая, в свою очередь, была открыта. Увидев Лукаса, он остановился в дверном проёме, полусонным взглядом смотря на него. Сидя на ступеньках, блондин, разумеется, работал над книгой. Если так подумать, Джесси не знал никого, относящегося к своей работе серьёзнее, чем это делал Лукас. Вероятно, потому, что иногда работе и хобби всё же бывает суждено пересекаться, хоть и очень редко. Но и не сказать, что для Лукаса это было прямо хобби. В понимании Джесси, хобби — это то, что тебе нравится делать на досуге, что заменяет тебе отдых, но Лукас отдавался писательству целыми днями, а то и ночами. Как он сам это объяснил, он "хватает идею за хвост, пока она не сбежала". Джесси понятия не имел, о чём он говорит. Как идея может "сбежать"? Если ты её запомнишь, то какая разница, в какой момент ты её осуществишь? Однако Лукас так не считал, а потому зеленоглазый молчал. Может, он действительно чего-то не понимает.       Недалеко от ступенек, где сидел Лукас, Джесси увидел уплетающего из миски рыбу Дьюи, который, в свою очередь, только завидев шатена враждебно зашипел и убежал в противоположную от него сторону, напрочь забыв про свою еду. Как у питомца, характер у Дьюи был... сложный. Истинный социофоб, даже несмотря на то, что он не человек. Обычно оцелоты более приветливы (хотя, скорее, терпимы) по отношению к людям, но этот таковым уж точно не являлся. Джесси с самой первой встречи относился к нему с опаской, и, как он нередко убеждался, не зря, ибо кошак всегда был на редкость агрессивным и никогда за всё время их знакомства у зеленоглазого не возникало желания его погладить или даже просто подойти к нему ближе, чем на два метра, несмотря на всю его любовь к животным — этот клыкастый засранец сразу дал понять, что здесь главный он. А вот Лукас, казалось, совсем не находил излишнюю нелюдимость Дьюи какой-то серьёзной проблемой — не больше, чем просто особенностью его характера. Вообще, Джесси временами поражался, видя издалека, как мирно ведёт себя оцелот, когда рядом только Лукас: лежит неподалёку, вылизывается, не напряжён, не проявляет абсолютно никакой агрессии и ведёт себя, как обычный кот. Но стоит ему завидеть постороннего, как тут же этот ангелок либо нападает, либо уматывает куда подальше. Удивительно, что Лукасу удалось с ним сблизиться, и Джесси почему-то был уверен, что дело не только в постоянном подкармливании, и это только подтверждали истории о том, как оцелот иногда сам по-простому приходил и по-хозяйнически ложился голубоглазому на колени, словно классический домашний котофей. Учитывая, сколько времени Лукас проводит здесь, вероятно, он общается с Дьюи больше как с другом, нежели как с питомцем. Может, это и повлияло. Джесси так общаться с животными не мог. Больше не мог.       — Привет, - сказал блондин, мягко улыбнувшись и пододвигаясь на ступеньках, приглашая зеленоглазого сесть рядом.       — Привет... - сонно отозвался тот, принимая предложение, - Он меня терпеть не может, да?       — Он никого терпеть не может, - немного тоскливо ответил Лукас, на этот раз не отшучиваясь, - Дело не в тебе.       — Но тебе же как-то удалось к нему подобраться. Почему он так относится к людям? Не из ниоткуда же это взялось.       — Ну... На это действительно есть причины, - сказал он каким-то поблекшим тоном, - Я тебе говорил, что он иногда приходит полежать у меня на коленях? Обычно я смотрел на него издалека и не замечал в нём ничего такого, что могло бы насторожить, но тогда мне выпал шанс посмотреть на него поближе. У него в нескольких местах из-под шерсти видны шрамы. Три, и это только те, что заметны глазу. Я пытался рассмотреть их поближе, но каждый раз, когда я к нему прикасаюсь, он тут же спрыгивает и уходит от меня на безопасное расстояние, а потом ещё несколько дней не решается ко мне приблизиться. Думаю, у него ранее был опыт с людьми и, скорее всего, то был ужасный опыт. Такие шрамы... Их невозможно получить случайно, Джесси. Кто-то намеренно оставлял их на нём.       — ...Чёрт, я почему-то всегда знал, что что-то не так в его поведении, - Джесси распирало от гнева и возмущения, как и каждый раз, когда он слушал подобного рода истории. Он искренне не понимал, как можно целенаправленно причинить боль животному, и каждый раз что-то внутри него будто бы переворачивалось, когда речь заходила об этом, - Насколько отбитым ублюдком нужно быть, чтобы такое вытворять?!       — Понятия не имею, Джесси, - ответил Лукас, давая понять, что разделяет его гнев, - Но Дьюи имеет. И это — самое ужасное.       — Да уж... - выдохнул шатен, - По крайней мере, хоть сейчас ему повезло — теперь у него есть ты.       — Честно — не знаю... Ну, он привязался ко мне, да, но меня до сих пор не покидает ощущение, что настанет день и он просто уйдёт. Исчезнет, как будто его здесь никогда и не было. С его характером такой исход вполне возможен.       — Вот именно, что он привязан к тебе, - поспешил успокоить Джесси, - Если ты прав насчёт его шрамов, но при этом он всё равно подходит к тебе так близко, то это уже многое значит — он тебе доверяет. Я уверен, что он воспринимает тебя, как друга, и вряд ли он просто возьмёт и исчезнет.       — Ну... Наверное, ты прав. Извини, я, похоже, слишком за него беспокоюсь, - сказал блондин, немного смутившись.       — Пф, как будто это что-то плохое, - фыркнул зеленоглазый, не удержавшись от колкости, - Разве так ужасно быть заботливой мамочкой для проблемного котёнка?       — Тц, завались, - грубо рявкнул тот в ответ, хотя сам в это же время подвинулся ближе к шатену и продолжил работать над книгой, но уже устроившись около него, пока тот, в свою очередь, мягко приобнял его за плечо, пытаясь заглянуть в книгу, хотя сам прекрасно знал, что ни черта не поймёт из-за почерка.       Нет, у Лукаса не был кривой почерк. Скорее даже наоборот — буквы были слишком изящными, вычурными, аккуратными, словно каждая из них на одном дыхании вырисовывалась кончиком гусиного пера. Но абсолютно нечитабельными. Издалека это смотрелось очень красиво и эффектно, словно шрифт в какой-то таинственной магической книге с заклинаниями и рецептами всевозможных зелий, но попытки прочитать не заканчивались ничем, помимо разобранных двух-трёх слов, совершенно никак друг с другом не связанных. Но одно дело видеть уже написанный текст, и совсем другое — наблюдать за тем, как этот текст создаётся. Как буквы вырисовываются одна за другой, складываясь в слова, предложения, и так строка за строкой. Это завораживало, почти гипнотизировало и в какой-то степени даже вдохновляло. По крайней мере, так это влияло на Джесси.       Вдруг ручка оторвалась от бумаги.       — Уже темнеет, - произнёс Лукас незатейливым тоном.       — Ага, - не менее незатейливым голосом ответил Джесси.       — В лесу скоро начнут бродить монстры...       — Ага.       — Пауки, зомби, криперы... если повезёт.       — ...Ага.       — ...Не хочешь прогуляться до дома?       — ...Нет.       — А если пинком?       — Не-а.       — А если очень сильным пинком?       — Всё равно нет.       — Вот же упрямый. А твоя мама совсем не такая, - сказал голубоглазый, по-ребячески усмехнувшись.       — Охо-хо-хо, шуточки уровня восьмиклассников, какая низость, - ответил Джесси, фальшиво рассмеявшись, - Они среди прочих в этом лесу по ночам бродят?       — Не без этого. Пару раз случайно их напугал. Теперь наверняка травят байки, что здесь живёт какое-то чудовище.       — Ну, уж одно чудовище здесь точно живёт... - сказал зеленоглазый, за что тут же получил удар в плечо, - ...Я имел в виду Дьюи, но твоя самокритичность мне тоже нравится, - за что словил ещё один.       Тут голоса затихли и оба сидели молча в полуобнимку, каждый рассуждая о своём. Лукас думал о том, как написать следующее предложение так, чтобы оно идеально вписывалось в текст, а Джесси думал о Лукасе. Даже видя, что сейчас голубоглазый ведёт себя так, будто всё хорошо, он на самом деле прекрасно понимал, что это не так. Зная его долго, хорошо и близко, Джесси всегда понимал, когда Лукас был действительно спокоен, а когда просто пытался уйти от разговора или ответа, прикрываясь тем, что он якобы уже всё забыл, и с уверенностью мог сказать, что сейчас — второй случай. И не только у блондина была привычка убегать — шатен тоже имел таковую. Они оба предпочитали игнорировать очевидную обоим проблему, заминая её в себе, хотя и оба так же понимали, что всё недосказанное однажды будет сказано до конца, и чаще всего в намного более грубой форме. И каждый раз, будто не учась на своих ошибках, оба думают, что в этот раз точно пронесёт, чего в итоге, конечно же, не случается. Эта беспечность с их стороны была основной причиной их ссор, поэтому даже этот умиротворяющий вид на поляну, будто светящуюся тёпло-оранжевым цветом в свете закатного солнца, и нахождение любимого человека рядом не могли отогнать небольшую, фоновую мрачность этого, с виду, романтичного момента. Джесси понимал, что он виноват. И он также понимал, что, если так будет продолжаться, если они и дальше будут встречаться один день в несколько месяцев, взаимно оправдываясь занятостью, всё кончится очень плохо. Он видел только один выход, чтобы предотвратить это или хотя бы отсрочить, однако эта мысль почему-то давалась ему с большим трудом. Он то и дело ёрзал на месте, как обычно делал, когда сильно волновался, и не понимал решительно, как сказать то, что он хочет сказать, и что вообще он хочет сказать и как это должно звучать на человеческом языке. И судя по тому, как Лукас нервно вздохнул, напряжение зеленоглазого передалось и ему.       — Ты хочешь о чём-то поговорить, - сказал он то ли спрашивая, то ли утверждая. Его голос посерьёзнел, не оставив следа от прежнего умиротворения (только внешнего, разумеется), - Говори.       — Да, хочу, - зачем-то сказал Джесси, хотя понимал, что Лукас уже ответил за него, - В общем... Знаешь, мы оба как на иголках из-за всего этого, - он замялся, убрав руку с плеча блондина и почесав затылок, потакая своей привычке, нередко заставляющей его выглядеть в глазах малознакомых с ним людей немного глупее, чем он есть на самом деле.       — ...Из-за чего "этого"? - Лукас спросил сухо, не отрывая мрачного взгляда от шатена, который с волнением будто бы пытался выискать что-то глазами на ступеньках и в траве подле них.       — Из-за того, что не имеем возможности видеться чаще, - всё-таки нашёл он силы выдавить из себя, и дальнейшие слова дались ему на удивление легко после этой фразы, словно он долго и усердно репетировал, а вовсе не импровизировал, как это было на самом деле, - Я понимаю, что я веду себя отвратительно по отношению к тебе в последнее время. Я знаю, что ты — на удивление компромиссный и неконфликтный человек, и мне становится очень неудобно при мысли о том, что я смог добиться того, что ты на меня злишься. Я устал от этого. У нас постоянно нет времени ни на что, даже на то, чтобы поссориться нормально, по-человечески. И из-за этого мы обижаемся друг на друга, как дети малые. Это ненормально как-то. И я подумал, что... ну, было бы неплохо, если бы... мы... - и тут он вдруг снова замялся, будто пластинку, ранее играющую идеально, заело на одном месте — то же чувство досады и небольшой дезориентации, и всем, чем он смог дальше из себя вымучить, было: - Как твоя книга?.. - с тщетной попыткой скрыть отчего-то пылающие алым щёки.       Выражение лица Лукаса изменилось, как только он понял, что Джесси клонит совсем не к тому разговору, к которому он уже приготовился. В одно мгновение он вдруг снова стал спокойным и расслабленным, а уголки его губ едва заметно приподнялись в слабой улыбке, пока сам он придвинулся ближе (намного ближе) к Джесси, заставляя того невольно обернуться и, тут же снова отвернувшись, расплыться в улыбке.       — Я почти закончил. Осталось отредактировать то, что уж есть, дописать ещё пару глав и всё готово, - сказал голубоглазый таким голосом, будто говорил вовсе не о книге, что на самом деле так и было, при этом пытаясь заглянуть в глаза Джесси, который постоянно отводил взгляд.       — Мгм-м-м... - протянул зеленоглазый, скорее инстинктивно, чем по собственному желанию, принимая попытку как-нибудь отстраниться от Лукаса, но тот в ответ налёг на него только сильнее, ехидно улыбаясь.       — А что? - спросил он, уже однозначно выбивая такой же однозначный ответ.       Сглотнув и выдохнув, Джесси взял себя в руки и, повернувшись лицом к Лукасу и смотря на него в упор, на этот раз не предпринимая никаких попыток спрятаться, сказал (хотя скорее выпалил на волне внезапно накатившей уверенности) не церемонясь:       — Ты не хочешь жить со мной в Бикентауне?       Лукас улыбнулся уже честно и по-доброму, без какой-либо скрытой мысли позади, без маски. В одном его взгляде читалось, насколько долго он ждал этой фразы. Настолько долго, что, возможно, Джесси был не совсем прав в своих предположениях о том, что Лукас разделял его симпатию к игре в прятки перед всем миром.       — Конечно, хочу, - ответил он подобающим выражению его лица тоном.       — Н-ну вот и хорошо... - хотел шатен уже было спасовать, но Лукас сам притянулся к нему и, не спрашивая и не предупреждая, поцеловал его. В это мягкое, совершенно не настойчивое прикосновение губ он каким-то образом смог вложить намного больше эмоций, чем в предыдущий раз, несколько часов назад на этой же поляне. Недавно мрачное настроение и едва ощутимая отстранённость теперь сменились на эйфорию и полную доверенность друг другу.       — Вот что ты со мной делаешь? Мне хочется тебя зацеловать и обматерить одновременно, - сказал Лукас, без тени смущения повалив Джесси на крыльцо и нависнув над ним сверху.       — Делай, что хочешь, - на выдохе сказал шатен, когда почувствовал, как голубоглазый медленно, но ощутимо двигает бёдрами, сидя на нём.       Завидев тот самый азартный огонёк в зелёных глазах, Лукас принял предложение, хитро улыбнувшись.       — Придурок, - сказал он, прильнув губами к шее шатена, затем — к ключицам, попутно для удобства расправляя и так расстёгнутую белую рубашку.       — Идиот, - сказал тише, проведя пальцами по рёбрам и тут же уловив нетерпеливый трепет под собой.       — Болван, - прошептал на выдохе уже сам, спускаясь поцелуями вниз по торсу и чувствуя, как чужие пальцы слегка взъерошили его волосы.       — Эгоист, - сказал с выражением, в последний раз напоминая об уже почти минувшей обиде, неожиданно с бахвальной улыбкой возвращаясь обратно к губам под разочарованный взгляд и целуя в кончик носа перед тем, как слезть с Джесси и снова усесться за работу над книгой, оставив того лежать неподвижно в полном недоумении ещё несколько секунд.       — Возбудим и не дадим? - сказал зеленоглазый, придя в себя и приподнявшись на локтях.       — Побереги силы. Нам ещё жить вместе, - сказал блондин, всего на секунду оторвавшись от текста.       Джесси снова развалился на крыльце и, улыбнувшись, негромко рассмеялся, сам не зная от чего, чем вызвал улыбку и у Лукаса. Он знал: у них всё будет хорошо. Но через несколько минут он узнает так же и то, что ему не послышался далёкий, но громкий грохот и едва различимые протяжные звуки, отдалённо напоминающие его имя.