Обновление и странный чай

      Жар распространяется по моему телу. Я медленно прихожу в себя и обнаруживаю, что кто-то завязал мне глаза. Ничего не видно. Где я? Что со мной? Мое тело непривычно расслаблено, словно…       Воспоминания вернулись в мою дырявую голову. Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, как ко мне заявился тот парень. Соник, кажется. Затем Генос, как самая настоящая домохозяюшка, заварил новый чай. Он купил его по скидке, как я и сказал.       А дальше пустота.       Под телом ощущается что-то мягкое. Ворс. Я лежу на ковре? Но где именно?       Я пытаюсь встать. Сначала ищу что-то вроде опоры для рук, но этой самой опорой становится пол. Тело все так же слишком расслаблено. Последние три года я не ощущал ничего подобного, словно кто-то украл мою силу. Послышался смешок слева и довольное мычание сзади. И до меня только сейчас доходит, что я полностью беспомощен.       Я потянулся к черной повязке, что прикрывала мне глаза, но кто-то нежно взял меня за руки. Почему-то эти касания показались знакомыми, мне хотелось доверять этим мягким рукам. И я доверился им, стоя на коленях. Мягкие пальчики прикоснулись к моим щекам, чуть сжимая их и поглаживая нижнюю губу.       Я пытался воспротивиться, закричать и ударить этого человека, но получилось лишь выдавить из себя недовольное мычание. — Оближи, — прозвучало у меня над ухом. И почему-то хотелось сделать это. Отбросить всё своё смущение и отдаться воле случая. Ещё этот слащавый голосок казался мне очень знакомым. Словно я уже слышал его ранее.       Но я не стал задумываться над этим. Всё же, я оставался и до сей поры неуязвимым. Даже страх не дал о себе знать. Какой я всё-таки испорченный внутри.       Я немного приоткрыл свой рот и нащупал губами пальчик своего… А кто он? Это не имело значения. Я облизываю палец неизвестного, обхватывая губами. Снова этот самодовольный смешок, хочется услышать что-нибудь кроме этого противного звука. И я прикусываю палец. Не до крови. Но незнакомец все равно охает от боли.       Он выправляется, копошится немного в стороне и снова возвращается ко мне. Его легкая рука ложится мне на голову. Готов поспорить, он хотел обхватить меня за волосы, но их нет. Незнакомец не растерялся и стал нежно поглаживать мою кожу, переходя все дальше и дальше, к затылку, где он хватается за кусочек ткани и срывает ее с моих глаз.       Я раскрываю залипшие глаза и щурюсь от слабого света. Поднимаю взгляд. Все вокруг словно в тумане, но я вижу все с невероятной ясностью. Парень лет двадцати, он моложе меня. Его серые глаза смотрели на меня сверху вниз, с некой пренебрежительностью. Черные волосы собраны в симпатичный детский хвостик, но три нелепые пряди спадают на лицо. Я вспоминаю. Всегда хотелось зачесать эти пряди назад или вовсе отрезать их. — С… Соник, — на выдохе произношу я, когда замечаю, что мой знакомый стоит полностью голый, да к тому же что-то упирается мне в левую щеку. Что-то горячее, твердое, но одновременно и мягкое. Я прикрываю глаза, теперь уже по собственной воле, и отстраняюсь немного. Что-то горячее касается моих губ. На секунду показалось, что это палец Соника, но на самом деле я уже все знаю.       Я лижу его член. От основания до самой головки. Ещё раз и ещё. Соник хмыкает. Кажется, мной довольны. Мне хочется сделать ему приятно. Обхватываю губами твердость и заглатываю. Помнится, я смотрел, как это делают девушки на записи, но почему это должен делать я? Его рука мягко поглаживает мою щеку, и сам Соник спокойно говорит мне: — Спрячь зубки.       Я подчинился.       Именно в этот момент, когда я ощутил, как конец упирается мне в глотку, меня снова захлестнули воспоминания. В этот раз я припомнил, что во время распития чая Генос начал рассказывать о каком-то обновлении. Что его горячо любимый профессор снова подарил ему то, о чем он мечтал. В тот момент я впервые ощутил ревность. Я не мог подарить Геносу что-то действительно стоящее. И меня это бесило.       Соник резко выгнулся и застонал. Я остановился. Неужели я сделал ему больно? Но не успел я продолжить свое полюбившееся дело, как снова услышал вздох позади себя. Неужели там тоже кто-то есть? В первый раз я не придал этому значения. Теперь же что-то холодное прикоснулось к моей спине, задрав майку. По телу пробежала стая мурашек. Этот человек (а человек ли он?) словно сам на себе все почувствовал. Теперь его касания стали… Теплее? Словно включили обогреватель.       Их двое!       Соник снова уставился на меня и качнул бедрами навстречу мне. Это приказ. И я продолжаю.       Чувствую эти горячие руки на ягодицах. Расставляю ноги и выгибаюсь в пояснице, словно знаю, что надо делать. Его пальцы, измазанные в чем-то скользком, медленно входят в меня. Я никогда не ощущал ничего подобного. Судя по неловким движениям, человек (почему я называю его человеком?) также не опытен в этом деле. И я знаю кто это. — Генос, хах, — вырывается у меня, когда что-то твердое упирается прямо мне в задницу. Только ради его имени мне пришлось вытащить член Соника из рта, тому это не понравилось. Я почувствовал, как острые ногти Соника впиваются мне в голову. Больно.       Почему я чувствую боль? Три года прошло, как я перестал ее ощущать. Как и это тянущее, горячее желание.       Генос входит в меня, медленно заполняет внутри. Хочется кричать, но не с членом же во рту. Получается лишь болезненно стонать. На секунду моя челюсть немного сомкнулась, отчего и сам Соник скривился. Руки киборга расположились у меня на бедрах, то сжимая, то поглаживая их. Словно успокаивая. Правая рука легла мне на живот, указательным пальцем вырисовывая незамысловатые узоры.       Я немного привык к заполненности внутри, Генос тоже приспособился ко мне. Слабый толчок. И я вскрикнул. Уж лучше сражаться на поле боя с сотней монстров, лишь бы не чувствовать эту боль снова! Я ощущаю себя девочкой, которой только что порвали девственную плеву. Но прекрасно понимаю, что дальше будет лучше. А затем он сжал мои соски обеими руками. Жадно. Властно. Невообразимо чудесно. Вскоре Генос начал свои неловкие движения. Он такой же девственник, как и я. Был. Были.       Я слышу смех Соника. А затем я растворяюсь в ритме их движений. Нужно приспособиться. Я смог подчиниться им, раствориться в наслаждении и экстазе. Внутри меня что-то завибрировало. Словно кто-то вставил мне в зад старый телефон. Мое тело снова выгнулось, и я издал стон. Соник нежно погладил меня по голове. Неужели я так громко позволил себе застонать? По спине словно опять пробежала дрожь, когда Генос слегка прикоснулся губами к моей шее.       Генос усиливает ритм. Соник не отстает. Всё жестче, грубее. И мне нравится ощущать эту боль вперемешку с наслаждением. Я уже на пике.       Неожиданно металлическая рука нежно прикасается к моему члену. Поглаживая головку и размазывая давно стекшую смазку. Его рука крепко сжимает мой член, и я кончаю. Следом кончают и они. Я пуст. Опустошен внутри. На душе становится немного тоскливо. Соник нежно поглаживает меня по голове, словно подчинившегося щенка. Генос, чуть помедлив, отстранился от меня. Ласковые руки заботливо обнимают меня, прижимают к разгоряченному металлу. Теперь я вижу их обоих.       Соник сидел чуть поодаль нас, тихо хихикая. Над своей победой? Мне это не интересно, после всего случившегося глаза сами закрывались. — Как-нибудь повторим, Сайтама,- услышал я, засыпая в объятиях своего ученика.