Господи, пожалуйста, скажи, что со мной не так?

      — Я Сычену расскажу, что ты тут другого парня клеишь, пока он на пробежке, — посмеивается Джехен, заходя на кухню, в то время как я от Тэена чуть ли не отпрыгиваю.       Я понимаю, что он шутит, но только в шутке есть доля правды. И Тэена я не пытаюсь заклеить только потому, что я уже его заклеил — и сейчас я откровенно пытался приласкаться к нему, чем мешал ему готовить завтрак.       Я мысленно прокручиваю события последней минуты: я обнимал его со спины и целовал его в шею; он лишь говорил, чтобы я ему не мешал. Джехен, скорее всего, не мог не видеть того, что я делал; я отстранился от Тэена, равно он подал голос, а голос он подал, равно только вошел. Слова Тэена же говорят не о многом. Ситуация в норме, причин для паники нет, можно вздохнуть свободно.       Но только я усаживаюсь за стол и вздыхаю с нотками неудовлетворения.       Прошло пару недель с того дня, в который мы разрешили все недопонимания с Тэеном и Сыченом. Просьба Тэена помочь ему с завтраком на следующий день не была мною исполнена. Целуюсь я лучше, чем помогаю с приготовлением еды, так что именно этим мы и занимались. Я просто усадил его в то утро на стол и целовал, целовал и целовал. А потом также на следующее утро, и на после-следующее, и каждый следующий день.       Но вот сегодня утром он проснулся позже, чем обычно, ибо вчера очень поздно лег, что послужило тому, что я не получил никакого внимания сегодня к своей персоне — успеть приготовить завтрак ему оказалось важнее.       Я снова думаю, как последний эгоист, но мне, правда, очень не хватает внимания от Тэена, ибо кухня по утрам — единственное место нашего уединения. Конечно, бывают исключения, но этих исключений мне все равно категорически мало.       С Сыченом все намного проще. Мы стали все чаще спать вместе (почему Джехен сейчас и оставляет колкие замечания, а еще постоянно советует нам сдвинуть уже кровати), я просыпаюсь от его поцелуев, я засыпаю с его поцелуями. Да и раньше мы были довольно близки, о чем все в курсе. Я целую Сычена в щечки, в лобик, в шею, за руки — и все это на глазах у других, но они даже близко не думают о том, что теперь это все имеет иной смысл у нас обоих. Это все было нормальным и до наших отношений; да и когда дело касается Сычена подобное вообще кажется легкомысленным для всех, из-за его детской невинности. Будто бы Тэиль никогда не лез к Сычену целоваться (что меня, кстати, очень напрягает).       С Тэеном же так себя при всех не поведешь. Теперь каждое утро я принимаю душ еще в два раза быстрее, чтобы провести с Тэеном как можно больше времени, пока на кухню не заглянули остальные. Чтобы успеть получить его поцелуй, почувствовать на себе его горячее дыхание, его теплые прикосновения, его томный взгляд, которым он показывает, что ждал всего этого не меньше, чем я.       Но и всё. Кухня утром — единственное место, где я могу испытать все это. А мне ужасно этого мало. Я хочу больше. Намного больше. И в плане времени, которое мы могли бы провести вместе, и не только.       Люди быстро ко всему привыкают, а особенно, к хорошему. Если первые несколько дней я не мог нарадоваться и наслаждался каждым мгновением, каждым прикосновением, то в один момент мне стало этого мало. Как бы я не пытался бороться со своими мыслями, я ужасно хочу большего.       Последние несколько дней я все время вспоминаю о том, что произошло между мной и Тэеном на моей кровати, и уже от этих мыслей в штанах становится тесно. Я люто хочу повторения. Но только толку, что я хочу этого? Я понятия не имею, как воплотить свои желания в реальность. Может, это теперь не что-то такое сильно далекое от реальности, каким было для меня некоторое время назад, но, опять же — просто как? Нас тут такая свора живет, о каком уединении может быть речь? Это дело случая, равно как и в прошлый раз.       Что касается Сычена, то пока для меня в норме просыпаться со стояком — Сычена это словно вовсе не волнует. Он не дает никаких знаков и намеков, что хочет сближения в данном плане. В конце концов, он просто сбегает, когда я возбужден до предела, и сам он так же. Не знаю, в чем проблема: в том, что мы парни, в том, что он просто сам по себе к такому не готов — но он считает лучшим вариантом уединиться с собой в душе, нежели со мной.       Я стараюсь отбрасывать все свои мысли, касательно этого. Нужно наслаждаться тем, что есть, а не опять эгоистично желать большего. Я и так хорошо устроился. «Думаешь, что мы вдвоем будем так просто виться вокруг тебя, ловеласа эдакого?» — именно это ведь и происходит, когда я совсем того не заслуживаю.

***

      Сегодня очередной киновечер. А как еще нам развлекаться по вечерам?       На самом деле, сегодня все были не особо на это настроены, но Донхек настоял. Тэен дольше всех противился ему, говоря, что лучше выбрать для этого другой день. Сегодня все очень уставшие, а завтра снова рано вставать. Но была доля правда в том, что ответил Донхек: «у нас сейчас каждый день такой, хен». Тэиль все равно хотел уйти спать, но младший не дал ему это сделать. Разве этого мелкого можно переспорить? Ни за что. Найдите мне человека, который сможет переспорить Донхека, и я дам вам… время убедиться на то, что этот человек тоже неспособен это сделать.       У младшего всегда шило в жопе, но сегодня он даже сказал, что все устроит — выбрал фильмы, заказал закуски, сам все подготовил. Нашим делом оставалось только присутствовать.       У нас просторная гостиная, которая обставлена плазмой, шкафом с книгами, журнальным столиком, да кучей диванов и кресел. Данная гостиная изначально рассчитана была на то, что нас тут много, а посидеть любят все. Поэтому сидячих мест в гостиной хватит, будь нас в два раза больше. По планам, нас и будет скоро больше в юните. Только под вопросом еще — останемся мы в этом общежитии или переедем. Но сейчас это не так важно.       К нам часто присоединяются и остальные участники проекта, иногда остаются даже с ночевкой. Донхек сегодня написал и им тоже, так что сегодня пришли все, кто только мог: присоединились и Джонни, и Доен, и Тэн.       Мы все устроились как попало: кто-то на полу, опираясь о то, нам чем люди сидят, кто-то же сидел нормально. Тэиль, например, устроился в кресле, рядом с которым расположил стул, чтобы уместить на него коробку пиццы и бутылку колы. Донхек и вовсе, как царь, распластался на диване, с тарелкой под боком, на которой оттяпал себе всего по чуть-чуть. Я с Тэеном и Сыченом были на полу под этим самым диваном.       Коробки из-под пиццы и из-под острой курочки были везде: на полу, на креслах, на стульях и диванах, на журнальном столике, одном единственном в комнате. Решение не готовить ужин, дабы не тратить на него время, было принято сразу же, как только согласовался киновечер — лучше потратить время на просмотров двух фильмов, в таком случае.       Я обожаю такие вечера, если честно — они разбавляют наши рутинные будни, которые изо дня в день все более тяжелые из-за подготовки к новому альбому. А собираться вот так, всем вместе, по-семейному, по-домашнему — это невероятная радость. Моменты, в которые мы можем отбросить подальше всю усталость, накопившуюся за день, просто отдохнуть, насладиться фильмом и вкусной едой.       Я специально сел сбоку, чтобы Сычен сидел рядом с Тэеном. Я все еще не знаю, как Сычен относится к Тэену, к происходящему между нами. И я не хочу, чтобы Сычен просто принимал все это. Я хочу, чтобы для него это тоже было чем-то большим, как и для меня. И я снова понимаю, что думать так — верх эгоизма. Но и если Сычен просто терпит все происходящее ради меня — эгоистично тоже.       И разве Сычен не спрашивал: «но только что мне делать… Соглашаться на то, чтобы встречаться с вами двумя?». Он не говорил о смирении, что я буду встречаться с ними двумя, он спрашивал об отношениях втроем. Потому что знает — Тэену он нравится тоже. С этого все началось. С того, что Тэену он понравился тоже. Мы с Тэеном были в одной лодке и касательно нас обоих, и касательно Сычена. Только я поступил как дурак. А может, и не очень, раз сейчас все хорошо.       Я знаю, что эти двое идут на сближение, которое инициирует, естественно, Тэен. Я бы сказал, что он ведет себя так же, как когда я начал их обоих ревновать друг к другу, но, все же, это выглядит чуть иначе. Тэен проявляет свою симпатию менее резко, более заботливо и нежно, словно пытаясь не спугнуть Сычена. Ибо мы оба понимаем, что происходящее для Сычена — это сплошное «слишком». Слишком внезапное, слишком смущающее, слишком аморальное и многое иное. Но и пугает то, что Сычен не показывает совсем, чего хочет и о чем думает, тем более уж, не говорит об этом. Я бы хотел спросить, но не решаюсь, мне кажется это то, о чем лучше помолчать, а то, мало ли, я буду давить на него этим.       Даже для меня происходящее до сих пор остается в некоторой мере «слишком». Слишком восхитительное, слишком поразительное, слишком нереальное. Наблюдать за тем, как развиваются отношения у двух любимых мною людей — это запредельно прекрасно. Когда я вижу, как Тэен ласково проводит рукой по руке Сычена, как сжимает его ладонь в своей руке — я не могу сдержать улыбки. Когда я вижу, как заливается румянцем Сычен — меня разрывает от эмоций. Мне так сильно хочется, чтобы Тэен узнал о том, что Сычен может быть совсем не таким. Что у Сычена тоже есть вторая сторона, и что я мечтаю о том, чтобы Тэен с ней познакомился. Хочу видеть, как Тэен будет обескуражен. Хочу видеть, как Сычен с такой же дерзостью, какая была со мной, будет целовать Тэена, как будет ухмыляться, повалив того на кровать. О, мой Бог, я надеюсь, что этот день когда-нибудь настанет.       Господи, скажи, что со мной не так?       Когда я представляю такое, то чувствую себя просто ужасно, пытаясь понять, это у меня недотрах играет, или я просто извращенец? Или это нормально..?       То, что я влюблен в двоих сразу — еще можно понять. Я думаю, много кто с этим сталкивался. То, что мне удалось завести отношения с двумя сразу — уже странновато, такое уже подвергается критике общественности. Но разве я могу отказаться от такого шанса? Я люблю этих двоих, и они принимают мои чувства — это невероятное счастье. Но вот то, что я начинаю думать о том, что было бы очень обворожительным увидеть и то, как эти двое любят друг друга… я не знаю, как к этому отнестись. Я хочу этого, но считаю это своими самыми постыдными мыслями.       Как бы не то не было — для каждого из нас троих в новинку и необычно узнавать друг друга с новой, более сокровенной стороны, и я знаю, что каждый находит это бесподобным (и Сычен еще находит это очень смущающим). И мне ужасно нравится то, что между нами происходит.       Под середину фильма все объелись, расслабились и полностью погрузились в фильм, устроившись, как кому удобно.       Сычен сидел посередине между мной и Тэеном. Мы сидели вплотную друг к другу. Я держал Сычена за руку и краем глаза все время наблюдал за Тэеном. Меня интересовало, планирует ли он сейчас проявлять к Сычену какие-нибудь действия? Это хорошая возможность. Но Тэен, кажется, с головой ушел в просмотр фильма, судя по тому, как он светился и смеялся даже над самыми глупыми шутками.       Сейчас он был милым Ли Тэеном — со звонким смехом и глупой улыбкой. Я не могу не умиляться, когда вижу его таким. И я до сих пор не знаю, какая его сторона мне нравится больше — та, в которой властвует он, впиваясь в меня жарким поцелуем, или же та, в которой властвую я — а он задыхается от моих прикосновений, заливается краской и поддается мне. Мне даже интересно, что влияет на это? Его настроение, то, как он выспался? Как он решает — когда поддаваться мне, а когда самому сжимать мои ягодицы, кусая мои губы?       Под конец фильм перерос из комедии в драму. Пошли сюжетные повороты, разбирательство в чувствах у главных героев, выяснение отношений и так далее по списку. Смотреть стало еще более интересно, отчего комната погрузилась в полнейшую тишину — все с затаившимся дыханием ждали долгожданной развязки.       Я заметил, как Тэен чуть успокоился с эмоциями от просмотра; не отрывая взгляда от экрана, он положил голову на плечо Сычену. Мое сердце застучало быстрее, когда я увидел это.       Это заставило меня снова вернуться в прошлое, во время перед дебютом, на съемки второго сезона «NCT life». Тогда, в машине, все было точно также. Сычен сидел посередине, я держал его за руку, а Тэен засыпал, лежа на плече Сычена. Тогда я думал лишь о своей безмерной любви к Тэену и чувствовал себя козлом из-за выполнения глупых поручений стаффа. А ведь, возможно, если бы не эти просьбы о фансервисе, все это бы никогда не вылилось в то, что есть сейчас.       Я имею в виду, то, что между мной и Сыченом. То было начало, которое, на самом деле, было положено стаффом. Все эти телесные прикосновения действительно помогали сблизиться; не душевно, конечно, что есть самое главное, но благодаря этому — после, когда мы уже начали дружить, все эти действия были такими обыденными, были совсем не для камер, были для нас. Если бы не это начало — ни за что бы не были мы с Сыченом так ласковы друг к другу, это не казалось бы нормой. Но оно ей стало. Казалось бы, такая мелочь, а мелочь за мелочью — и все оно превращается в нечто большее, которое у нас сейчас. В то, что теперь я искренне и всем сердцем люблю Сычена, и хочу вот так вот держать его за руку как можно чаще (всегда).       А самое главное, что изменилось с того времени — то, что я наконец высказал все то, что у меня было на душе, то, что меня так сильно терзало и мучило многие годы. Тогда, в той чертовой машине, я осознал, что полюбил Тэена также, за его честность. И корил себя за то, что я не могу быть таким. За то, что я хожу с чертовой маской, стыдясь своих чувств. А оказывается, все было так просто. Я мог спокойно признаться Тэену и меня бы, вместе с моими чувствами, приняли бы.       Этого никто не мог знать наверняка, но я счастлив, что все обернулось тем, что есть сейчас. Даже более, никто не мог и подозревать о том, что все будет так. Но все так, как есть — и это изумительно. Это самое настоящее счастье.       Думая об этом, я сжал руку Сычена сильнее и тоже положил свою голову ему на плечо. Я бы хотел сделать такую фотографию и поставить ее в рамочку около своей кровати. Я не видел лица Сычена, но был более, чем уверен, что он сидит весь покрасневший. Еще бы, на его плечах лежат такие горячие парни, как тут не залиться краской.       Фильм, как и положено, закончился на хорошем. Не сказать, что я получил от него сильные впечатления; когда у тебя самого романтическая линия в жизни складывается похлеще, чем в любом фильме — удивить и оставить под впечатлением довольно трудно.       Было решено устроить небольшой перерыв. Кому в туалет, кому еще что. Тэен тут же принялся за уборку, будучи не в состоянии терпеть беспорядок. Мы с Сыченом вызвались ему помогать. Посмотрели, что стоит оставить, что стоит убрать — где уже пустые коробки, где что можно переложить, где что уже ненужное. Лишней посуды было немного, а значит, как гласит Тэен — надо сразу помыть, дабы не накопилась потом гора (с нашей-то сварой «немного» — уже гора).       Во-первых, посмотрели, что стоит оставить, а что стоит убрать. Сычен решил стать ответственным за мытье посуды. Я решил, что буду относить все лишнее на кухню, а Тэен разбирать это все, что в раковину, что в холодильник, что в мусорку. Получилось так, что на кухню я относил все, кроме напитков и, оставив лишь одну пиццу, на случай, если кто-либо решит еще перекусить.       — Может, тебе помочь? — обратился ко мне Доен, когда я собирал очередную партию пустых коробок из-под куриных крылышек.       — Не, спасибо, — ответил я.       — Чувствую себя бесполезным и ненужным, с тех пор, как мы начали жить отдельно, — грустно сказал Доен, вздохнув.       — Хен, не хочу тебя расстраивать, но ты и так…       — Хек, закрой свой грязный рот уже, а, — прикрикнул Марк на Донхека, чем вызвал к себе внимания куда больше, чем сам Донхек, решивший выкинуть очередную шутку.       Марк к выходкам Донхека самый привыкший за счет того, что они друг дружке ближе всех, но в тоже время — Марку из-за этого приходится тяжелее всего; он сыт этим по горло. Стоит Донхеку открыть рот, лицо Марка так и говорит: «Господи, дай мне терпения».       Кто-то может думать, что дерзость Донхека — его сценический образ, ох, если бы. На публике он ведет себя куда более прилично, в общежитии все становится намного хуже. Мы друзья, мы семья, и если бы только это давало Донхеку думать, что к нам, как к старшим, надо проявлять больше уважения — совсем нет; это дает Донхеку думать, что можно быть с нами куда более безманерным.       — Не, не, не… Что ты там хотел сказать? Пусть продолжает, — с вызовом сказал Доен, но дальнейшего диалога мне уже было не слышно, так как я направлялся из гостиной обратно на кухню. И пусть мне было очень любопытно узнать, что же произошло дальше у ребят, на кухне я столкнулся с картиной, которая была мне гораздо больше интересна.       «Красивый парень прижимает другого красивого парня к холодильнику бесплатно без смс и регистрации» — никакие картинки и видео с «naver» не сравнились бы с тем, что застал я.       Мое сердце начало трепетать, как самка трепещет крыльями перед самцом, когда начинается брачный сезон у птиц.       То, что я увидел, я бы тоже хотел сфотографировать, распечатать, но только не поставить на полочку в рамочке, а положить в фотоальбом, который я бы открывал по ночам и смотрел бы на это фото, как на самое сокровенное, что у меня есть — на то, что предназначено только для меня, и ни одна пара глаз больше не должна это видеть.       И сейчас мне даже не хочется спрашивать у Господа Бога, что со мной не так. Мне хочется сказать спасибо за то, что я родился в это время, в этом месте, за то, что судьба свела меня с этими двумя прекрасными людьми. Потому что они действительно прекрасны. Особенно, когда рядом друг с другом.       Я не знаю, как так получилось, что Сычен вдруг оказался около холодильника. Я не знаю, как так получилось, что Тэен встал напротив него и буквально прижал его к этому самому холодильнику. Но я знаю, как и что произошло дальше.       — Я могу тебя поцеловать? — тихо и нежно спросил Тэен, но мне все было слышно прекрасно.       Парни даже не заметили того, что я вошел на кухню. Они были так увлечены происходящим, что никто даже не обернулся на меня. И я не планировал давать о себе знать, я просто пристально наблюдал за ними, с улыбкой до ушей, хоть и был чуть обескуражен.       Сычен чуть кивнул. Со стороны он выглядел, как напуганный котенок, который словно даже не понимает, что делает, но делает это, потому что это что-то новое — такое манящее, пусть и страшное, оттого, что неизведанное.       Тэен медлил; он примкнул губами к Сыченовым губам совсем нежно и аккуратно. Сминал его губы в поцелуе так томно, что у меня сперло дыхание оттого, как все это выглядело нежно и волнительно. Лишь когда Тэен убедился, что Сычен совсем не против, что, наоборот, ему очень даже нравится, когда Сычен начал наравне отвечать Тэену на поцелуй, сминать его губы — старший углубил поцелуй, делая его более страстным.       Мое сердце вопило не на шутку. Поцелуй этих двоих вызвал во мне такое количество пылающих эмоций, что я хотел кричать на весь Сеул. Я сдерживался из-за всех сил.       — А если бы вместо меня зашел кто-нибудь другой? — все же, подаю я первым голос, проходя к кухонному столу, на который ставлю пустые коробки.       Я не отрываю взгляда от этих двоих, смотрю на них с ухмылкой, довольный, как кот, наевшийся сметаны. Сказать, что я был доволен увиденным — ничего не сказать.       Ни один из них не вздрогнул, когда я подал голос; для них это не было неожиданностью. Тэен оторвался от Сычена медленно, повернул голову в мою сторону и одарил меня совсем уж обворожительным взглядом.       — А я по шагам определил, что это ты.       — Хорошо, — с моего лица все еще не сползала довольная ухмылка.       Я смотрел на смущенного Сычена, который стоял с приоткрытым ртом и бегал глазами; смотрел то на меня, то на Тэена, который продолжал зажимать его к холодильнику. Я смотрел на Тэена, который не сводил с меня своего чертовского взгляда — и я не знал, кого из них я сейчас хотел поцеловать сильнее. Сычена, чтобы вогнать его еще больше в краску происходящим, или же Тэена, понимая, что поцелуй с ним сделает атмосферу куда более накаляющей.       Как бы то не было, я очень хотел сейчас подойти и поцеловать их двоих — и я не стал себя сдерживать. Я подошел к ним. Вначале я ласково поцеловал Тэена; это было быстро, но чувственно, за счет того, как медленно я чуть оттягивал его нижнюю губу, обхватывая ее своими губами, тихонько отстраняясь. А затем посмотрел на Сычена и, также быстро, но очень очаровывающе, поцеловал его. Я улыбался в поцелуе, что с одним, что с другим; наверное, светился от счастья, как никогда в жизни.       Вот оно, блять, счастье. Стоять возле холодильника и целовать двух парней, которые впились в мое сердце, как клещи в кожу. И больше ничего не надо.       Моя улыбка не слезла с лица даже после того, как я почувствовал полнейшее недоумение, оттого, что Сычен вдруг начал тихонько смеяться.       — Что? — спросил я, глядя на него.       — Ты улыбаешься, как придурок, — ответил мне Тэен.       — Зато я счастливый придурок, — ответил я первое, что пришло мне в голову.

***

      Второй фильм оказался невероятно глупым и скучным. Все единогласно решили, что нахер это дерьмо, пошлите лучше спать; согласился даже Донхек, засыпая на диване.       Я, Сычен и Тэен также были ответственные за то, чтобы убрать весь беспорядок после посиделки, кто-то может подумать, что мы чертовски стойкие или больные, раз у нас есть желание на это — но у нас есть просто свои причины, дабы задержаться.        К тому времени, как мы разгребли все на кухне, казалось, что все уже дрыхли. Троица приглашенных в гостиной уж точно.       Ни у кого из нас не было сил на то, чтобы принять душ, мы решили оставить это на утро и направились втроем в одну ванную, дабы просто умыться. Я не переставал улыбаться даже тогда, когда мы просто чистили зубы около одной раковины. Казалось бы, что ничего такого — а мне показалось очень милым это ощущение уюта с двумя любимыми мною людьми рядом. А прекрасным то, что это не плод моего воображения, а реальность.       Особенно милым и прекрасным я нашел то, как я целовал Тэена после, желая ему спокойной ночи, пока меня за руку держал Сычен. Как Тэену даже не пришлось делать самому первый шаг после, чтобы поцеловать Сычена на ночь — младший сам к нему приблизился, все еще не отпуская мою руку. Второй же он аккуратно провел по лицу Тэена, словно знакомился с новой возможностью.       — Спокойной ночи, хён, — смущенно говорит Сычен после поцелуя.       А я не перестаю улыбаться.       Вот так выглядит счастье придурка, который каждый день задается вопросом к Господу: «Что же со мной не так?».