Усталость

      На Чимина все слишком резко навалилось.       Нет, Чимин ни в коем случае не нытик. Он не позволяет себе жаловаться. Когда парень сильно устает после многочасовых тренировок, он улыбается, таким образом стараясь подбодрить одногруппников. Получает выговор от менеджера на записи вокальных партий – улыбается, чтобы не дай бог Чонгук, к слову, тоже уставший от бесконечных замечаний, совсем не скис. Мягкая улыбка не покидает лицо Чимина даже в общежитии, где все остальные мемберы дают себе волю и становятся самими собой. Чонгук как-то сразу становится более язвительным, Джин с Хосоком – серьезными до чертиков. Только Джун и Тэхён везде остаются собой. А Юнги…       Юнги, кажется, на любое отношение к себе имеет одну реакцию – грубость. Чимин в начале их с хёном знакомства лишь удивлялся подобному поведению и, в силу некоторой пугливости, просто держался подальше. Получалось очень даже хорошо, но гора сама пошла к Магомеду, и уже через пару месяцев Мин таскал младшему воду после тренировок и иногда сладости, а Пак уступал старшему очередь в общий душ и научился печь, потому что Юнги нравилась выпечка.       На самом деле, хён оказался просто потрясным человеком, и Чимин готов сделать что угодно, лишь бы как-то помочь и поддержать, просто сделать что-то хорошее для него. Только вот есть одно огромное «но», которое иногда ранит Пака не хуже ножа.       Грубость.       Поскольку Чимин стремится поддерживать каждого, в том числе и своего хёна, он довольно часто попадает под горячую руку последнего. Это происходит в моменты дикой усталости и загруженности, которые после дебюта стали привычным образом жизни. И не то, чтобы Чимин не понимал и обижался, просто оно все откладывается. Нет, Пак не злопамятный, просто остается неприятный осадок, добавляющий груза к трехчасовому (в лучшем случае) сну, жестким диетам и постоянно мельтешащим у лица камерам.       Вот и сейчас младший лишь тяжело вздыхает и покидает комнату Джина и Шуги, ощущая всем телом, как гора на плечах становится чуточку тяжелее. У Юнги наконец-то выдался свободный вечер, вполне нормально, что он хочет отдохнуть в одиночестве. Да. Все хорошо, просто хён устал. Так надо, все пучком.       Пак проходит в общую комнату, попутно кидая обещанную подушку в Ви, и скрывается за дверью кухни, где суетится Джин. Ким режет овощи, поочередно кидая их в кастрюлю на плите.       - О, Чимин, можешь помочь? – младший видит огромные синяки под глазами Джина и мысленно уже согласен. – Все, что надо, я уже нарезал. Остался только лук, я его забыл. Закончи суп, пожалуйста, я так устал.       - Конечно, хён, отдыхай, - Пак тянет вымученную улыбку, принимая нож из рук старшего, которого сразу же как ветром сдувает.       Лук оказался большим и сочным, поэтому уже через минуту Чимин отчаянно щурится и обливается слезами. Лук резать сложно, тем более кубиками, но кто сказал, что в жизни есть что-то легкое? Тем более, если ты айдол. Тебе сложно даже воду попить из бутылки, потому что ты должен делать это красиво.       Чимин утирает слезы рукавом кофты и продолжает резать. Глаза нещадно жжет, Пак уже не может толком открыть один глаз и почти ничего не видит. Он тихонько шмыгает, подавляя подкатывающий к горлу ком.       Пак, конечно, осознавал, на что шёл, когда подписывал контракт. Он ни в коем случае не жалеет о своем выборе и на свою жизнь не жалуется. Упаси боже ему хоть на секунду усомниться в выбранном пути. Просто…       Пак прерывается, чтобы еще раз утереть слёзы и неожиданно для себя всхлипывает. Парень сильно жмурится, так как жжение в глазах не проходит, а наоборот усиливается.       Просто почему все так? Почему плечи уже ломит от тяжести этой грёбаной горы, почему ему хочется остановиться, если все так хорошо в его жизни, которая не жизнь вовсе? Даже самый близкий человек грубо послал, что уж говорить об остальных. Почему к тебе всегда бегут высказаться о своих проблемах, но твоим собственным состоянием никто не интересуется? Почему в благодарность за то, что делишь с окружающими их тяготы, ты получаешь пустоту?       Чимин жмурится, не прекращая резать. Палец неожиданно пронзает дикая боль, и Пак вскрикивает, шокированно смотря на свежий порез. Ну вот, теперь еще и от визажистов получит. Ему кажется, что он слышит тихий треск. Парень замирает на пару секунд, после чего начинает громко рыдать, не сдерживаясь. Кухню сотрясает плач, на который сразу же прибегают сидевшие в общей комнате Джин с Тэхёном. Парни, впервые видящие ревущего Чимина, не решаются зайти и мнутся у дверного проёма, но Паку уже откровенно насрать. Раз его самого можно без зазрения совести послать, то и сам Чимин может себе позволить такую роскошь хотя бы на один вечер.       Танцор рефлекторно тянет руки к глазам и трет их, после чего начинает рыдать с новой силой, только уже от боли. Руки-то он не мыл после лука. В короткие моменты передышки Чимин слышит тревожные перешептывания Ви и Джина. Ну вот, испортил ребятам долгожданный свободный вечер. Пак опускает лоб на ладони и продолжает реветь. Голову будто водой накачали, а нос заложило. Чимин все сильнее проваливается в яму своих эмоций, в которую всеми силами старался не угодить. Внутри неприятно свербит чувство обиды на весь мир и на самого себя в частности, ведь если бы не он, то ребята бы сейчас отдыхали. И Юнги тоже не пришлось бы его выгонять и лежал бы он себе спокойно. Хорошо, что остальных в общежитии пока нет, а то бы Пак и им загадил вечер.       Поток мыслей прерывает теплая рука на плече и голос Юнги. Он что-то говорит Чимину, но последний ничего не может разобрать из-за мешанины в собственной голове. Его поднимают на ноги и куда-то ведут, а он продолжает всхлипывать, но уже тише. Юнги приобнимает младшего за плечи и ведет в ванную, чтобы обработать рану и дать Паку умыться. Позже, когда на пальце красуется пластырь, а икающий и шумно дышащий, но уже не ревущий Чимин усажен на край ванны, Мин жестами просит обеспокоенных Джина и Ви не волноваться. Сам он садится на корточки перед младшим, и внимательно разглядывает его немного припухшее лицо.       -П-прост-ти… - сквозь икоту еле выговаривает Чимин, отводя глаза, из которых снова начинают литься слезы. Юнги такое развитие событий не устраивает совершенно, поэтому он вытирает донсэну лицо и как можно мягче говорит:       - Ты устал. Давай мы сейчас пойдем спать, а утром ты мне все расскажешь, хорошо?       Чимин кивает, и сразу после этого старший поднимается на ноги и тянет парня за собой в их с Джином комнату. Уже лежа в кровати Пак ощущает адскую боль в голове и приятную пустоту в груди, а еще Юнги, который прижимает его к себе и заботливо накрывает одеялом. Глаза слипаются, а тепло, исходящее от Мина, только сильнее вгоняет танцора в сон. Завтра ему будет очень стыдно перед ребятами за свою истерику, но еще хуже ему будет перед Юнги. Но это все завтра, решает Чимин, и сильнее жмется к теплому хёну.       - Прости, - где-то на краю сознания слышит Чимин и, слабо улыбаясь, засыпает окончательно.